Сергей Авдеев – Проклятая Тройка (страница 11)

– Эй ты! Ты живой?

Дрожа всем телом, человек поднял голову, из-под шляпы показалась чудовищно растянутая улыбка с полным ртом острых зубов, особенно длинными были верхние и нижние клыки. Эти зубы мерцали желтым светом, как раскаленный металл, от них шел пар.

– Что… Что ты такое? – спросил Архимий и попятился, но из-за любопытства не скакнул в Шор.

Архимий почувствовал жар, а тело человека слегка подсвечивалось изнутри, будто горели его собственные кости. Человек попытался встать и показал свои худющие руки, напоминающие бабу-ягу, с длинными уродливыми когтями, так же раскаленными. Одна рука крепко сжимала жуткий меч, похожий на катану, но вместо рукояти – большая серая кость. Архимий не стал дожидаться ответа и снова взмыл в воздух. Золотое свечение озарило все поле ярче, чем солнце, и глаза Архимия вспыхнули.

– Не двигайся!

Но человек уже встал, и судорога свела каждый мускул его тела, он дергался и извивался, его тело шипело, как на сковороде. Архимий с ужасом наблюдал, как он горит, но не сгорает, как его плоть жарится изнутри, и испытал жалость к этому созданию. Убить его стало бы милосердием.

Золотые швы на его костюме разошлись, и из спины расправились шесть огромных золотых чудаковатых крыльев, похожих на лапы насекомого. Они были так же похожи на ветви с золотой листвой.

Столбы света вырвались из этих отростков и глаз Архимия одновременно. Сила солнца обрушилась на хрупкое изможденное тело и не затихала, пока оно не стало похоже на уголь. Бог опустился ниже к телу и был преисполнен великой грустью, но и великой гордостью. Он уничтожил одного из Проклятой Тройки, избавив от страданий. Он бы хотел, чтобы мать им гордилась. Обугленный труп дымился на прохладном ветру, а Архимий склонился к почерневшей голове и грустно улыбнулся. От тела воняло жженой плотью и искусственной кожей от расплавленной шляпы, стекающей по голове.

Внезапно черная корка на лице треснула, и открылись два багровых глаза, похожих на кошмарные умирающие звезды с черными звериными зрачками. В них Архимий узрел ту самую! Черную нить из пустоты, сомнений не осталось, это один из них. Из глаз алыми длинными «змеями» полился свет! По сравнению с этими ужасными глазами свет Архимия – жалкие искры догорающих углей. Архимий ошеломленный не успел опомниться, как худая рука схватила его, впившись когтями прямо в глотку. Его ладонь обжигала, причиняя ужасную боль, незнакомую ранее богу. Сила в руках монстра полностью проигнорировала «кокон» Архимия, будто его и не было.

Прямо на глазах тело человека начало восстанавливаться, даже одежда, шов за швом, нить за нитью, он снова принял изначальный облик. Шляпа текла вверх по горелой плоти и принимала прежнюю форму. Свободной рукой он дергано поднял костяной меч.

Его речь была прерывиста, рот растянут в страшной улыбке так, что почти рвался, и зубы стиснуты от жуткой боли, но в глазах читалась больная эйфория!

– Ихи-хи-хи-и, – тихо засмеялся безумец, – а во-от и… Гххгхг, ублюдок Огненноли-икой… Аааахахахах!

Он швырнул Архимия, и тот сразу попытался войти в Шор, но враг в один прыжок догнал и мечом пригвоздил его к земле, как бабочку. Было слышно, как лезвие скрипело о кости. Архимий закричал от боли, меч был раскален, как и тело Безумца, он жарил заживо его плоть, силы быстро покидали тело.

Глаза Безумца расширились от восторга, стоя босыми ногами на спине Архимия.

– Да-а, ах-аа-хаааа! Я хочу твои… Аааггххх… Крылья! – сказал он скрипучим, как ржавый металл, голосом и сгорбился над Архимием.

Он отпустил меч, взялся за плотную золотую лапу и начал тянуть. Другая «лапа» Архимия попыталась проткнуть монстра, но тот ловко поймал ее за самый конец и обломал, как сухую ветку, золотистая кровь брызнула ему в лицо и рот.

– Не-е-ет! Огненноликая, помоги мне-е! Молю, не надо-о! – кричал Архимий, хватаясь за землю, он изо всех сил пытался вырваться.

Но Безумец не останавливался, он тянул и тянул, стиснув зубы в улыбке, пока не услышал звук рвущихся сухожилий.

– Да-а, аха-хаах!

Хруст хрящей и еще немного… Одно усилие. Мясо чавкнуло, кость громко оторвалась, вместе с мышцами хлынула божественная кровь. Огни глаз Безумца загорелись еще ярче, безумный жар шел от его тела и воспламенял все колосья вокруг. Дыхание обжигало Архимию спину. И это было не похоже на «коконы» богов, это была мощь, рвущаяся из его тела кроваво-рыжими волнами, импульсами, выбросами. Он не прекращал смеяться все это время, ему было мало. Он взялся за следующую лапу, уперевшись босой ногой о спину Архимия, взялся обеими руками за основание и резким движением сразу оторвал вторую.

– Ааа-аааа! Мне больно, не надо! – взмолился Архимий и снова попытался вырваться и развернуться, чтобы достать врага солнечным взглядом, но его сил не хватало. Он только прожигал светом землю под собой.

– Аха-хаха-а, я знаю… Глу-уп-пый, потому я… Это и делаю!

Архимий извивался, как червяк, пытаясь освободиться, а меч уже до черноты обжег плоть вокруг раны. Резко Безумец вытащил меч и рукой обхватил еще две лапы, золотая кровь текла по раскаленным рукам бога Проклятой Тройки.

– Хихи-ихыы-ыы!

– Умоляю… – сказал Архимий ослабшим голосом, по лицу стекали слезы. – …Прошу…

Но Безумец не слушал, он рычал, как зверь, и смеялся. Легким движением меч отрубил обе лапы разом, и Архимий снова закричал уже севшим, обессилевшим голосом. Он пытался встать, весь в крови, с мерзкими обрубками на спине, и две оставшиеся лапы помогали ползти, но почва была мягкая, и руки проваливались сквозь землю. Горячие когти вцепились ему в волосы и приподняли голову.

Жизненные силы его покинули, но неожиданно из его тела вырвалась последняя волна золотой энергии, взрыв отшвырнул Безумца прочь. Он отлетел в сторону, встал и снова регенерировал, огляделся в поисках бога, но никого не увидел, кроме ошметков белой одежды и отрубленных крыльев. Воздух вокруг огненного исчадия искажался от температуры, золотая кровь шипела и быстро сворачивалась на его коже. Сухая солома под его ногами чернела и воспламенялась, а сильный ветер раздувал бушующее пламя, выжигающее поле до основания. Безумец поправил шляпу и ухмыльнулся, шагая по пеплу.

И сразу же резко перед глазами возник образ Оазис по колено в каком-то пруду. Фауст сразу проснулся. Он стоял на четвереньках в холодной воде почти всем телом и тяжело дышал, его тошнило и кружилась голова, похоже, он случайно скакнул, пока спал.

– Ты чего здесь забыл?

В нескольких метрах от него по колено ногами в воде стояла Оазис с недовольным растерянным видом, а от ее ног бурлила и испарялась вода. Они находились в небольшом пруду глубокой ночью, воду освящали нежно-голубым мерцанием какие-то маленькие подводные насекомые. Было очень холодно.

– Я… Я прости… Я никогда так не… Не скакал, честно… Просто… Я видел Архимия, и он… Он…

– Стой-стой! Не мямли, – сказала она и сразу смягчилась в лице. – Встань. – Она осматривала его с ног до головы, – Интересно…

Фауст вдруг перестал контролировать свое тело, глаза Оазис вспыхнули, и он встал. Ни один мускул, кроме рта, его не слушался, а мозги будто зажали в тиски.

– Ч-что интересно? Что со мной?

– Ты не мог знать, что я здесь,Скакун, я и сама абсолютно спонтанно решила прогуляться, а ты скакнул именно в этот пруд, почему?

– Я… Я спал, не знаю… Мне я…

– Успокойся, подойди.

Фауст невольно пошагал навстречу к ней. Оазис двумя ладонями дотронулась нежно до его лица, но «кокон» сразу же обжег, и Фауст скривился.

– Прости, – раздраженно сказала Оазис, потирая ладони. – Иногда забываю об этом… «Коконе».

– Это тебя расстраивает? – не задумываясь спросил Фауст и понял, что сморозил глупость.

– А ты как думаешь, умник?

Фауст снова задумался, что это ужасно – не быть способным коснуться ничего живого и ощутить его тепло, кожу, шерсть, губы. Ему стало жалко Оазис, за ее колкостью он заподозрил нечто более ранимое. Хотя не понимал что.

– Подойди.

Фауст подошел. Оазис расставила ладони на небольшом расстоянии от лица Фауста, и ее глаза замерцали. Над ее головой загорелся золотой венок.

От нее пахло лавандой и мятой. Он засмущался от ее пристального взгляда и резкой близости, но затем сердцебиение замедлилось, и в голове стало так чисто и легко, как не было уже очень-очень давно. Он облегченно вздохнул и невольно заулыбался, едва не смеясь от радости. Оазис будто распутала давно накопленный клубок тревог и страхов в голове. Не развеяла полностью, но все же. Тело снова его слушалось.

– Просто… Фантастика! Боже, так привык к тревожным мыслям, что совсем забыл, как без них хорошо… Спасибо тебе! Что ты сделала?

– Не за что. Должен будешь, – сказала Оазис и вышла из воды, последние капли воды сразу испарились на ее костюме. – Пойдем в дом, ты весь мокрый, там все расскажешь.

По дороге Фауст растирал себе грудь, чтобы не замерзнуть в холодную ночь. Оазис не предложила скакнуть, а он побоялся перечить. Ее глаза недовольно горели в ночной тьме. Но любопытство было сильнее, тем более Оазис казалась ему более дружелюбной, чем Кос. А еще после ее «чистки» в голове стало так легко, будто все возможно, а поговорить с ней так вообще пустяки, чего тут вообще можно бояться? Она шла чуть впереди, а Фауст ориентировался в темноте по свету ее глаз, как от фар.