Сергей Авдеев – Проклятая Тройка (страница 10)

– Отлично, я как раз скакун и пришел с Косом. Уверен, все будет в порядке!

– Не сомневайся. Этой деревне уже много лет, Оазис пришла сюда позже всех, но быстро стала здесь своей.

– Она главная тут?

– Ага. Конечно, сначала мы чуть ли ей не поклонялись, как богу, но она этого не любит… и к тому же мы быстро поняли, что она мало чем от нас отличается, кроме сверхъестественных способностей. Не дрейфь! Пойдем к ней, познакомишься с ней до прихода Коса.

Внутри все тоже было обшито металлом, скорее всего как средство защит от Кокона. Пахло железом и травами. У дальней стены стоял стол, а за ним молодая девушка с нежными чертами лица, имевшая очевидное родство с Калидиусом. Она была высокой и стройной. Глаза, как и у остальных богов, ярко-золотые. Немного растрепанное каре огненно-рыжего цвета и свободный белый костюм с золотыми швами удивительно подчеркивал женственную фигуру. Ее недовольный взгляд сразу упал на камень у Фауста на шее.

– Топс! Скакуна ко мне привел? – риторически спросила Оазис и откинулась на железную спинку стула.

– Добрый день, Оазис. – Топс слегка приклонил голову, было видно, как он волнуется перед ней, однако страха в его голосе совсем не было. – Да, прости, но уверяю, он хороший человек, но…

– А у «хорошего человека» есть имя?

Фауст ощутил ее взгляд и подумал, не стреляет ли она им так же, как Кос. Перед ней Фауст и сам невольно ощутил волнение. Она была обворожительна с властным голосом.

– Меня зовут Фауст… И-и вы… совсем не похожи на Коса!

Фауст пытался сделать комплимент, но явно сказал глупость. Оазис пугающе напрягла лицо. Ее глаз дернулся.

– При чем здесь этот говнюк? – спросила Оазис с холодным голосом и жестоким взглядом. – Ты знаешь Коса? Он тут? А-а… Во-от что с воротами случилось… Могла бы сама догадаться!

– О-ой, а сейчас похожи… Ха!

Топс резко пихнул его локтем в бок.

– Прости… те.

Оазис не успела больше ничего сказать, как тут же вошел сам Кос с расправленными руками, приглашающими в объятия.

– Дорогая сестра!

– Нет-нет-нет! – злобно встала, опрокинув стул, и заорала Оазис. – Пошел ты на хрен, Кос!

– Ози, прошу тебя, послушай…

– И не подумаю, пошел вон! – она раздраженно выдохнула и подняла стул. – Даже видеть тебя не желаю!

– Прости, Оазис, Кос был очень настойчив! – Тихо вставил слово Топс.

Оазис кинула благодарный взгляд на толстяка и жестом успокоила его. Топс молча кивнул и вышел, а перед этим похлопал Фауста по плечу, пожелав удачи. Кос выглядел растерянным. Но слегка. Фаусту Оазис сразу понравилась, потому что вела себя как нормальный человек и не питала симпатии к Косу, открыто это показывая.

– Это недоразумение, сестра, но, боюсь, ты нужна мне. Прошу, выслушай меня.

– Это ты – недоразумение! И это кто такой? – Девушка махнула пальцем в сторону Фауста.

– У него золотая нить.

– И что?

– Выслушай меня, и все станет ясно, – сказал Кос терпеливо, но скривился от раздражения. – Ты и сама уже должна была понять.

Оазис замолчала в раздумьях, и губы слегка задрожали, она выглядела обиженной и очень уставшей. На Фауста снова уставились ее недовольные золотые глаза. Атмосфера была напряженная. Вмешиваться в их разговор Фаусту не очень хотелось. Они были как два серьезных взрослых, которые повздорили при ребенке. И как-то само вырвалось нелепое замечание про ее костюм. У Фауста не выходило из головы, что он похож на гоночный.

– А… Я тебя в «Формуле-1» не мог видеть?

– Заткнись, засранец!

Кос вовремя вставил слово, разрядив атмосферу.

– Фауст, это моя сестра – Оазис. Не бойся, она ангел во плоти, но у нас были неулаженные разногласия…

– Разногласия? – снова вспылила Оазис. – Кос, я тебя терпеть не могу, поэтому говори быстрее, что ты хотел, и уходите.

– Проклятая Тройка…

– Не произноси их название!

– Не будь дурой, Оазис! – рявкнул Кос и зажег свои глаза. – Предрассудки не присущи богам! Помни нашу миссию! Тройка – наши враги, враги нашей Матери, а наш долг – уничтожить их!

– Нашей матери плевать на Тройку! – ответила Оазис злобно, стиснув зубы. – И на нас…

Нависла тревожная пауза, глаза богов сверлили друг друга в непонимании.

– Эмоции затуманили твой рассудок. Наша Мать предупреждала об этом дне, и вот он настал!

Фаусту стало интересно, отчего Оазис и Калидиус могут не любить Коса? Хотя персоной он был явно мало приятной, но ненависть нужно заслужить.

– Тебе самому не надоело быть на побегушках у этой бесчувственной суки?

Глаза Коса ожесточились и угрожающе вспыхнули. Фауст весь вжался в пол.

– Осторожно, Ози! Ты смелая в разговоре со мной, но не смей оскорблять нашу Мать, или я…

– Что ты сделаешь? Ты силен, но я тебя не боюсь! В последний раз говорю, вали отсюда и смертного своего забери!

Слова Оазис были дерзкими, но ей не удалось скрыть сомнение. Даже для Фауста стало очевидным, что Оазис еще как боится Коса. После ее слов его взгляд стал еще более пугающе злобным. Страшно было представить, что его лучи из глаз могут сделать с хрупким человеческим телом, хотя Оазис человеком не была. К счастью, Кос чудом взял себя в руки и почти сразу же вернул прежнее выражение лица. Это далось ему с видимыми усилиями. Оазис тоже заметила это.

– Мы направляемся к Ибраитос. Надеюсь на твое благоразумие, сестра.– Сказал Кос и добавил перед выходом: – С твоего позволения, мы задержимся здесь до вечера, чтобы ты еще раз хорошенько все обдумала и сделала правильные выводы.

Кос жестом сказал Фаусту идти за ним. Оазис максимально тихо вздохнула, желая скрыть облегчение, но выглядела загруженной и даже расстроенной. Она устало оперлась рукой на край стола, ее ладонь оставила черный обугленный отпечаток. Так они и оставили ее в одиночестве.

Фауст заговорил уже на улице.

– Думаешь, она придет? – Не то чтобы его это правда волновало, но было любопытно, насколько в себе уверен Кос.

– Уверен. – Коротко сказал Кос. – Оазис вспыльчивая, но не глупая. А сейчас найди того нелепого толстяка и отдохни, если нужно.

Фауст покорно кивнул, а Кос оторвался от земли и стремительным полетом скрылся где-то за облаками. Он все время куда-то улетал или скакал. Может у него есть своя “крепость одиночества”?

Глава 9

Архимий направился коротать время в любимый зоопарк. Он любил наблюдать за животными – это помогало сосредоточиться. Особенно он любил птиц, потому что сам мог летать, а потому разделял их любовь к небу.

Но делал он это в основном ночью, когда вокруг не было людей, которым он мог бы доставить дискомфорт своим «коконом». Его горящие глаза и золотые волосы тоже были неприятностью, когда он хотел провести время среди людей, не привлекая внимания.

Ещё Архимий любил кино, особенно цифровое. И было неизвестно, сколько ещё придётся ждать Коса, поэтому он взял с собой железный нелепый таз с водой и направился в проверенный кинотеатр, где никогда никого не было. Там он выбрал фильм и стоял ногами в тазу, пока его «кокон» доводил воду до кипения, затем обновлял, чтобы не спалить всё дотла. Так он и смотрел кино стоя, так и не найдя удобный способ сидеть. Таскать с собой железный стул тоже было неплохим вариантом, но не таким компактным. Он знал, что его брат – Калидиус, давно смог бы решить его проблемы, они уже давно не виделись. Это печалило Архимия каждый раз когда вспоминал о брате.

Шло какое-то нудноватое, но красивое кино про пустыню. Честно говоря, смертные успели ему сильно надоесть, но нельзя сказать, что он их не любил. Просто слишком суетливые. Если люди в зале всё же оказывались, то кино спокойно посмотреть не могли даже пару часов: начинали шуметь, туда-сюда ходить и болтать. Конечно, а как иначе, если твоя жизнь длится меньше века?

После кино Архимий шагнул в Шор побыть в тишине, наедине со своими мыслями. Глазами богов Шор выглядел иначе. В его пустоте плавно извивались миллионы красных призрачных нитей. Каждая из них что-то напевала, нашёптывала, рассказывала свою историю для тех, кто умел слушать. Каждая нить – своего рода след скакуна, проходящего через Шор. Более того, это отголосок его души. Чем значимее деяния скакуна, тем ярче его нить в бесконечном пространстве. Невольно Архимий каждый раз думал о том, как много жизней пересекается в Шоре, а смертные этого даже не способны увидеть. Каждая из нитей была чьей-то удивительной жизнью в этом клубке.

Но что-то встревожило Архимия. Среди нитей он увидел одну чёрную. Она была тонкой и не извивалась, а была натянута до предела, пронзая Шор. Словно струна: при вибрации она извлекала неповторимые ноты ужаса. Архимий подошёл к чёрной нити и ощутил от неё пульсирующие толчки пугающе неизвестной силы. Он едва коснулся нити и, услышав тихий злобный смех в своей голове, сразу отпрянул.

Архимий задумался. Можно было бы не дожидаться Коса и остальных. Проверить, что там, на конце этой нити. Архимий силён и могуч, в крайнем случае он скроется в Шоре.

Боги могли следовать за нитью и выходить из Шора в радиусе километра от её владельца. Архимий так и поступил. Он оказался в большом пшеничном поле и сразу взлетел над ним, чтобы не поджечь.

Оглядевшись, он заметил вдали шевеление в поле и огонь. Он подлетел ближе и изумился. Внизу, в кратере от падения, лежал человек. Вокруг – обожжённые колосья, медленно догорающие.

Человек зашевелился в попытке встать и выглядел жалко. На его голове была широкая ковбойская кожаная шляпа, из-под которой свисали длинные грязные и слипшиеся волосы. В распахнутой бежевой рубашке он корчился и кряхтел от боли. Архимий спустился на ноги и подошел ближе, от человека кошмарно пахло гнилым горелым мясом. Архимий расхаживал вокруг него, как археолог над дивной находкой, и рассматривал. Неужели это один из тех, кого так страшатся даже боги? Он никогда не сталкивался лично с Проклятой Тройкой. Он с отвращением зажал нос.