Сергей Ашин – День, когда кончилось лето (страница 9)

Формальность этого действа была самой ужасающей его частью. Отсутствие криков, угроз. Процедура. Чистая, холодная бюрократия, перемалывающая жизни.

В кабинете было тесно. Майор сел за стол Семёныча, остальные стояли. Он быстро, не глядя в лица, заполнил какие-то бланки, потом стал выдавать повестки. Бумажный листок А4 с печатью. Алексей взял свой. В графах уже были вписаны его данные. Ошибок не было.

– Пункт сбора – спортзал бывшего ПТУ №14 на Красноармейской, 187. Явка в течение двух часов с момента получения, – отбарабанил майор. – С собой – документы, средства гигиены, смену белья. Всё остальное выдадут на месте. Вопросы есть?

Вопросов не было.Был только гулкий страх.

–Тогда свободны. На выход.

Их вытолкнули из кабинета, из конторы, на холодный воздух склада. Стоять было негде. Они просто сбились в кучку у стены, не зная, что делать дальше.

–На такси, что ли? – пробормотал кто-то.

–У меня машина на стоянке, – сказал Баранов. – Подвезу. Всех, кому по пути.

Алексей кивнул. Он посмотрел на телефон. Ни звонков, ни сообщений. Он сел в старенькую «Тойоту» Баранова, втиснувшись на заднее сиденье с ещё двумя парнями. Машина тронулась, выехала со территории склада. Ворота закрывались за ними, как заслонка.

Пункт сбора оказался тем самым спортзалом, пахнущим пылью, старым деревом и потом поколений учеников. Внутри царил организованный хаос. Сотни мужчин. Разных. Молодых и не очень, в дорогих куртках и в заношенных трениках. Одни были в ступоре, другие – в истерике, третьи – в агрессивном, пьяном угаре. В воздухе висела гремучая смесь страха, пота и дешёвого табака.

Их построили в очередную очередь. Выдавали. Старый, пахнущий плесенью вещмешок. Камуфляж, явно с чужого плеча – брюки были короткие, куртка сидела мешком. Берцы, натирающие пятки. Сухой паёк в жёлтой упаковке – две банки тушёнки, пакет гречки, галеты, пакет сахара, чай в пакетиках.

– Ждать дальнейших указаний у стенки, не расходиться, – сказал им прапорщик с уставшим лицом и ушёл разбираться с новоприбывшими.

Алексей отнёс свой скарб к относительно свободному участку стены, под баскетбольное кольцо, и присел на корточки. Он ещё не надел форму. Она лежала рядом, комком, как шкура какого-то неведомого зверя.

Время потеряло смысл. Может, прошёл час, может, два. Он видел, как забирали отдельных людей – то ли по спискам, то ли по звонку. Видел, как кто-то пытался спорить с офицерами и его быстро, без лишнего шума, уводили в соседнее помещение. Видел слёзы, истерики жён и матерей, которых пускали внутрь ненадолго.

Услышав шумиху у входа, он повернул голову в ту сторону и увидел их.

Наташа пробивалась сквозь толпу, её лицо было искажено, волосы выбились из хвоста. За ней, расчищая путь локтями, шёл Влад. Его лицо было сосредоточенным, каменным, но в глазах металась тревога.

–Леша! – Наташа почти рухнула рядом с ним, обхватив его за шею. Он почувствовал, как она дрожит мелкой дрожью. – Боже, Боже…

–Тихо, – сказал он, гладя её по спине. – Всё нормально.

–Какое нормально?! – она отстранилась, её глаза были дикими. – Они же тебя сейчас… куда-то…

–Наташа, – Влад опустил руку ей на плечо, его голос был низким и властным. – Соберись. Лех, встань. Идём поговорим.

Он кивнул в сторону маленькой комнаты – бывшей тренерской, откуда только что вышел офицер в звании майора, тот самый, комендант пункта. Человек с лицом, на котором безразличие уже начало переходить в раздражение.

Влад вошёл первым, без стука. Комендант, сидевший за столом с папками, поднял на него глаза.

–Товарищ майор, минуту внимания, – Влад начал на той ноте уверенного, почти партнёрского уважения, на которой он обычно общался с чиновниками. – Вопрос частной, но критической важности. Мой шурин, – он показал на Алексея, – ключевой специалист на стратегическом объекте – региональном логистическом хабе «Феникс». Его изъятие парализует снабжение полумиллионного населения. Мы готовы немедленно предоставить все документы для бронирования. Какие шаги?

Майор вздохнул, откинулся на стуле. Этот вздох говорил: «О, боги, ещё один».

–Брони нет, – сказал он устало. – Есть список Минобороны. Вашего объекта в нём нет. Указ – для всех запаса.

–Но есть же исключения, практика… – не сдавался Влад.

–Практика – выполнять приказ, – отрезал майор. – Оснований для брони нет. Всё.

Влад сделал шаг вперёд, понизил голос до интимного шёпота, который всё равно был слышен в маленькой комнате.

–Майор, мы люди понимающие. Цену назовите. Любую. Мы найдём.

Комендант посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. Потом медленно, будто с наслаждением, произнёс:

–Пятьсот миллионов. Наличными. В валюте. Сейчас.

Цифра повисла в воздухе, как удар хлыстом. Это была не взятка. Это было издевательство. Циничная констатация: «Твои деньги, твои связи – ничто. Я – власть. И я делаю с тобой, что хочу».

Наташа ахнула, прикрыв рот ладонью. Даже Влад дрогнул, его профессиональная маска треснула.

–Это… это несерьёзно, товарищ майор.

–А вы думаете, это шутки? – комендант внезапно оживился. В его глазах вспыхнуло что-то похожее на злобу. Он махнул рукой в сторону зала за дверью. – Вы думаете, вы одни такие умные? Видите того, в сером костюме, у шведки стоит? Местный депутат. Три часа тут торчит, сынка двадцатилетнего отмазать пытается. Чем только не угрожал, что только не предлагал. А теперь стоит и ждёт отправки. Потому что команда сверху, понимаете? – он ударил костяшками пальцев по столу. – Отказывать ВСЕМ. Всем, кто не в списках Минобороны. Мне мою голову тоже жалко. Так что – или пятьсот миллионов, которых у вас нет, или занимайте очередь. Следующий!

Последние слова он произнёс уже громко, обращаясь к толпе за дверью. Разговор был окончен.

Наташа разрыдалась, её тело содрогалось от рыданий. Алексей взял её за плечи, крепко, почти грубо, развернул к себе.

–Наташ. Всё. Тихо. Поезжайте домой. К Сэму.

–Я не могу… я не могу просто так… – она всхлипывала, не в силах выговорить.

–Можешь. Иди. Влад, вывези её отсюда.

Влад,всё ещё бледный, кивнул. В его глазах читалось полное поражение.

–Лех, мы… мы ещё попробуем что-то…

–Не надо, – резко сказал Алексей. – Бесполезно. Увези её.

Он буквально вытолкнул их из комнаты в общий зал. Наташа обернулась на пороге, её лицо было мокрым от слёз, искажённым болью. Он поднял руку – мол, всё нормально, иди.

Но ничего не было нормально.

Он вернулся к своему месту у стены, снова присел на корточки. Время опять растянулось, стало вязким и липким.

И тогда он увидел его.

Парень. Лет двадцати, не больше. Сидел прямо на полу, в двух метрах, прислонившись спиной к мату для борьбы. На нём была дорогая, модная куртка, джинсы со стрелками. Лицо – детское, с пушком на щеках. И глаза.

Глаза были пусты. Совершенно. Ни страха, ни злости, ни отчаяния. Просто остекленевшие, сфокусированные на чём-то внутри. Он не плакал, не звонил, не пытался ни с кем говорить. Он просто был. Как предмет. Как этот вещмешок у его ног.

Этот взгляд застрял в сознании Алексея, как заноза. В нём была окончательное принятие. Капитуляция до первого выстрела. Алексей почувствовал прилив жгучего, едкого стыда. Стыда за свой внутренний расчёт, за гадкую надежду, что его пронесёт. Этот парень такой надежды, похоже, уже не имел.

Он отвернулся, уставился в потолок, где висели оборванные сетки баскетбольных колец.

Звонок телефона заставил его вздрогнуть. Неизвестный номер. Он поднял трубку, сердце заколотилось где-то в горле.

–Алё.

–Алексей, – голос отца. Чёткий, низкий, без тени дрожи. Фон был идеально тихим – далекая тишина леса за окном дачи. – Ты где?

–Пункт сбора. Спортзал на Красноармейской, 187.

–Жди. Не сдавай телефон. Сейчас один звонок сделаю. Может, удастся решить.

–Пап, тут цены… космические. Полмиллиарда.

–Не в деньгах дело, – голос отца стал ещё твёрже, в нём зазвучала сталь. – Жди. Никуда не уходи.

Связь прервалась.

Алексей опустил телефон. Надежда, та самая гадкая и слабая, вспыхнула с новой силой, обжигая изнутри. Он закрыл глаза, стараясь дышать ровно. Минуты тянулись, как часы. Он слышал плач, ругань, металлический лязг где-то у входа. Через веки чувствовал на себе тот пустой, стеклянный взгляд двадцатилетнего парня.

Когда пришла команда, уже смеркалось. Прапорщик с бумажкой стал выкрикивать фамилии. В их числе – «Стоев». Всё. Отец не успел. Не смог.

Их построили, пересчитали, погрузили в старенький, обшарпанный «Пазик» с зарешеченными окнами. В салоне пахло бензином, старым сиденьем и страхом. Двигатель закашлял, автобус дёрнулся с места и покатил по темнеющим улицам. Куда – не объявили. В сторону города, потом на объездную, на север.

Алексей сидел у окна, сжимая в руке вещмешок. Он смотрел на уходящие огни родного района. Прощание было тихим, внутренним. Он думал о квартире, о несвешенном белье на балконе, о недопитой пачке чая на кухне. О пустоте.

И тогда случилось то, что ни сам Алексей, ни кто-либо из “пассажиров” этого автобуса не мог ожидать.

На пустом участке объездной, где по сторонам темнели уже только поля, два чёрных, глубоко затонированных автомобиля без номеров вынырнули из-за поворота. Они шли на большой скорости. Первый рванул вперёд, резко притормозил, перекрыв полосу. Второй прижал «Пазик» к обочине.