Сергей Ашин – День, когда кончилось лето (страница 8)
Сэм вильнул хвостом, шлёпнув им по промёрзшей земле. Потом лизнул Алексея в щеку. Грубый, тёплый, мокрый язык.
Алексей вздохнул. Глубоко. Впервые за долгие дни воздух показался ему не тяжёлым, а просто холодным, чистым. Он взял поводок, пристегнул карабин.
–Всё, командир. Идём домой, – сказал он тихо.
Пёс потрусил рядом, его тёплый бок изредка касался ноги. Они шли обратно к огням, к треснувшему, но пока ещё стоящему миру, неся с собой эту немую, тёплую договорённость о последнем причале. О том, что даже когда рухнет всё, останется место где тебе будут рады и ты будешь счастлив. А в нём – можно вырыть нору, спрятаться и переждать бурю.
Глава 6
Глава 6: Мобилизация
Будильник зазвонил в пять тридцать. Ровно. Металлический, короткий звук, прорезавший сон. Алексей выключил его одним движением, не открывая глаз. Потом поднялся. Тело работало на автопилоте, мышцы помнили каждый шаг: кухня, щелчок выключателя, шипение чайника. Он не стал ждать, пока закипит, вышел на балкон. Утренний воздух был острым, пахнущим прелой листвой и далёким дымом. Раскурил первую сигарету, прислонился к холодному пластику подоконника.
И замер.
Тишина. Не утренняя, предрассветная, а гробовая, противоестественная. Внизу, на улице, которая в это время обычно уже гудела, как растревоженный улей, текли редкие огоньки фар. Машины можно было пересчитать по пальцам. Пешеходов – человека три за всю видимую даль, и те шли быстро, сгорбившись, не разговаривая. Никакого гудения трамваев, рёва мусоровозов, приглушённого гула из открытых окон. Город словно выдохнул и затаился. Как в первый день нового года, когда все спят. Только сегодня был обычный четверг.
Он докурил, раздавил окурок о бетонный пол, почувствовав странную слабость в пальцах. Не страх ещё, а предчувствие, физическое, как приближение грозы. Вернулся в квартиру, быстро, механически собрался: поношенные джинсы, тёмная футболка, тёплая куртка на синтепоне. Рюкзак. Проверил карманы: ключи, телефон, почти полная пачка «Винстона», зажигалка. Всё на месте. Всё как всегда.
Только за дверью подъезда его снова обняла та же звенящая пустота. Он закурил вторую сигарету, сделал первую затяжку, и кашель, грубый, рвущийся из глубины, прозвучал невероятно громко в этой тишине. Пошёл к остановке, постукивая каблуками по асфальту. Звук отдавался эхом в каньоне многоэтажек.
На остановке было трое: две пожилые женщины в платках, молча смотрящие в одну точку, и парнишка лет шестнадцати, уткнувшийся в телефон, его пальцы лихорадочно листали ленту. Алексей прислонился к стеклянному павильону, почувствовав холод через ткань куртки. Ждал. Не думал ни о чём. Старался не думать.
Телефон завибрировал в кармане. «Наташа». Он посмотрел на имя секунду, прежде чем ответить.
–Алё.
–Леш… – её голос был не её – тонкий, сдавленный, будто перехваченный у горла. – Ты где?
–На остановке. На работу.
–Ты видел? – в её тоне была настоящая паника, едва сдерживаемая.
–Что?
–Обращение. Ночью. Ты не смотрел?
Он почувствовал,как холодный стальной штырь медленно входит под ложечку.
–Не смотрел. Что случилось?
Она замолчала.Он услышал, как она шумно вдыхает, почти рыдает.
–Включи… включи хоть что-нибудь. Объявили… – голос сорвался, превратился в шёпот. – Мобилизацию, Леша. Объявили мобилизацию.
Слово упало между ними, тяжёлое и неподъёмное. Алексей увидел, как одна из женщин на остановке обернулась на него, её сморщенное лицо было искажено немым вопросом.
– Ясно, – сказал он, и его собственный голос прозвучал глухо и отстранённо, будто из соседней комнаты. – Работа пока есть. Еду на склад.
–Не езди! Слышишь? Не езди никуда! – в её крике была истерика. – Сейчас же домой возвращайся!
–Наташ, – он перебил её, стараясь говорить ровно. – Надо быть на месте. Иначе выговор. Позвони отцу.
–Он не берёт трубку! Я уже звонила!
–Позвони ещё. Я приеду, разберёмся. Перезвоню.
Она что-то пробормотала, он не разобрал – возможно, ругательство, возможно, молитву. Потом гудки. Он опустил телефон, посмотрел на экран. Яркие иконки приложений казались сейчас насмешкой, бутафорией из прошлой жизни.
С шипением пневматики к остановке подкатил синий, замызганный вахтовый автобус. Двери открылись. Алексей отбросил полусигарету, вошёл внутрь.
Тишина встретила его, как удар. Она была гуще, плотнее, чем на улице. Обычно салон к этому времени гудел: смех, спор о вчерашнем матче, ворчание на начальство, запах булок и дешёвого кофе из термосов. Сейчас – ничего. Мужчины сидели по одному, уставившись в окна, в свои телефоны или просто в пустоту. Никто не смотрел друг на друга.
Алексей сел у окна, устроив рюкзак на коленях. Сорок минут до склада. Он достал телефон, открыл новостную ленту.
Его захлестнуло.
Это не было похоже на обычный информационный шум. Это было похоже на крик раненого зверя, на панический бег толпы. Десятки одинаковых заголовков об указе. Сотни, тысячи перепостов. Видеообращение президента, обрезанное, пережатое, с громкими титрами «ВСЕМ ЯВИТЬСЯ» или «НАЧАЛОСЬ». Фотографии зданий военкоматов в других городах, снятые наспех, с трясущихся рук: очереди у дверей, лица – испуганные, растерянные, злые. Комментарии – водоворот эмоций: «Родина в опасности!», «Куда бежать?», «У меня двое детей!», «Наконец-то этих офисных крыс встряхнут!».
Он пролистал несколько экранов, и ему стало физически плохо. Не от страха, а от этого хаоса, от всеобщего, обнажённого ужаса, выплеснувшегося в цифровое пространство. Он закрыл приложение, сунул телефон в карман. Смотреть больше не мог.
Автобус плыл по пустынным улицам. Магазины были ещё закрыты, но у некоторых, особенно у аптек, уже виднелись небольшие скопления людей. Без очередей, просто молчаливые кучки.
Склад «Феникс-Логистик» возник за поворотом, его длинные, низкие ангары серыми пятнами выделялись на фоне бледного неба. Но что было не так… Тишина. Глухая, промышленная тишина. Ни гула погрузчиков, ни лязга рольставней, ни окриков кладовщиков.
У проходной его ждал охранник Вадим. Его обычно добродушное, мясистое лицо было землистым.
–Стоев, – сказал он без предисловий. – Тебя к Семёнычу. Немедленно. Всех в контору строят.
–Что случилось?
–Сам увидишь, – Вадим отвел глаза, будто боялся заразиться. – Иди быстрее.
Контора – одноэтажное здание из синих сэндвич-панелей. У входа уже толпились человек тридцать – мужчины со всех смен. Они не толкались, не курили все разом. Они стояли небольшими группами по два-три человека, молчали или переговаривались шёпотом. Воздух вибрировал от подавленной паники.
Алексей вошёл в коридор. Он был узким, и здесь уже стояли две неровные шеренги. В первой – мужчины до тридцати пяти, самые молодые и крепкие. Во второй – те, кто постарше. Лица были одинаково серыми, застывшими. Двери кабинета начальника смены были закрыты.
Из кабинета вышел Семёныч. Его хромота сегодня казалась не физическим недостатком, а знаком – знаком человека, который уже прошел через мясорубку. Его лицо, обычно оживлённое саркастической усмешкой, было пустым, профессионально-бесстрастным. Он не смотрел ни на кого, его глаза скользили по стене над головами.
–Тишина, – сказал он негромко, но так, что все замолчали. – Слушайте приказ.
Из кабинета за ним вышел незнакомец. Форма майора, но какая-то новая, не поношенная. Лицо узкое, без единой эмоции, будто выточенное из орешника. В руках – планшет. Он встал рядом с Семёнычем и обвёл строй быстрым, оценивающим взглядом. Взглядом таможенника, осматривающего груз.
– В соответствии с указом верховного главнокомандующего и директивой военного комиссариата, – его голос был монотонным, лишённым каких-либо интонаций, – проводится частичная мобилизация граждан, пребывающих в запасе. Я – уполномоченный представитель. Сейчас будут зачитаны фамилии. Названные лица обязаны немедленно пройти в кабинет для оформления временных документов и последующей отправки в пункт сбора. Остальные – свободны до особого распоряжения.
Он поднял планшет. В тишине было слышно, как у кого-то дрожит рука, ударяясь о борт куртки.
– Абрамов.
Из первой шеренги шагнул молодой парень,водитель электропогрузчика. Его звали Сергей. Он побледнел, будто его ударили.
–Баранов.
Ещё один.
–Ветров.
–Гришин.
Фамилии падали, как гильзы на бетон. Чётко, безжалостно. Каждая – щелчок затвора. Алексей смотрел на потёртый линолеум под ногами, слушая. Всё его существо сжалось в тугой, болезненный комок ожидания.
– Стоев.
Он не вздрогнул. Просто поднял голову. Майор посмотрел на него поверх планшета, его глаза были пусты, как у рыбы.
–Шаг вперед.
Алексей сделал шаг из шеренги. Встал рядом с другими. Их было уже человек двенадцать. Парень по имени Гришин, тот, что всегда спорил о футболе, тихо плакал, уткнувшись лицом в рукав куртки. Другой, Баранов, стоял с каменным лицом, сжав кулаки так, что костяшки побелели.
– Список зачитан, – майор опустил планшет. – Названные лица следуют за мной. Остальные – на рабочие места. Рассредоточиться.
Он развернулся и пошёл обратно в кабинет. Семёныч жестом показал выбранным – за ним. Проходя мимо, Алексей на секунду встретился с ним глазами. Ветеран мгновенно отвел взгляд. В нём не было ни сочувствия, ни вины. Была лишь тяжёлая, безразличная усталость. Он был шестерёнкой. Его долг – передать приказ. Всё.