Сергей Ашин – День, когда кончилось лето (страница 10)

Водитель выругался и затормозил, автобус качнулся на пневматике. Из машин вышли трое мужчин в тёмной, неформенной одежде. Двое остались у машин, один, худощавый, в длинном пальто, подошёл к двери «Пазика».

Дежурный прапорщик открыл дверь.

–В чём дело? Кто такие?

–Комитет безопасности, – мужчина коротко показал удостоверение. – Ищем человека.

Он вошёл в салон. Ему было лет шестьдесят, лицо аскетичное, с тонкими губами и пронзительными, холодными глазами. Он не спеша обвёл взглядом притихших людей, и его взгляд остановился на Алексее.

–Стоев, – произнёс он без повышения голоса. – На выход. С вещами.

Алексей встал. Ноги были ватными. Он взял свой вещмешок и пошёл по проходу, чувствуя, как на него смотрят. Не с завистью даже. С каким-то тупым, животным недоумением.

На холодном воздухе его обдало ветром. Мужчина в пальто отошёл в сторону, подальше от машин и любопытных глаз из автобуса. Алексей последовал за ним.

– Мы виделись однажды, – сказал мужчина, не глядя на него, а наблюдая за дорогой. – В кабинете военкома. Когда вас оформляли в разведку.

Алексей кивнул.Он смутно помнил этого человека. Молчаливого, наблюдающего.

–Времени нет, – мужчина повернулся к нему. Его лицо было непроницаемым. – Держи.

Он протянул обычный белый бумажный конверт. Алексей взял. Внутри – авиабилет. « Альбор(Валора)– Карадениз (Танат)». Вылет – через три часа.

–Наташа и Влад уже в аэропорту. Ждут у стойки регистрации. Машина довезёт до съезда на кольцевую, дальше – такси. Не экономь, бери первое. Деньги в конверте.

Алексей нащупал пачку плотной бумаги.

–Это на время, – продолжал мужчина. Его голос был лишён эмоций, но в нём чувствовалась абсолютная уверенность. – До затишья. Потом сможешь вернуться, если сочтёшь нужным. У сестры есть контакты. Влад договорился о работе в Танате, в логистике. Далеко от границ.

–Почему? – выдохнул Алексей. – Зачем вам это?

Мужчина на секунду встретился с ним глазами.И в этих холодных, профессиональных глазах Алексей увидел не дружбу, а что-то иное – сдержанную, ледяную ярость.

–Потому что это позор, – произнёс он отчётливо, разделяя слова. – Позор для страны, которая отправляет своих необученных сыновей на убой. Ты хоть видел войну. А они? – он почти неуловимо кивнул в сторону автобуса. – Мальчишки. Их даже толком не научат. Просто мясо для заполнения брешей. Я не могу всех вытащить. Это выше моих сил. Но одного – могу. Ради старой памяти. И ради того, чтобы моя совесть, – он сделал едва заметную паузу, – если она ещё осталась, не грызла меня потом. Всё.

Он развернулся, чтобы уйти.

–Спасибо, – глухо сказал Алексей.

Мужчина не обернулся и не ответил. Он сел в одну из чёрных машин. Машины развернулись и умчались в темноту, их красные огни быстро растворились в потоке.

Алексей стоял на обочине, сжимая конверт. Водитель минивэна, оставшегося третьим, молча открыл ему дверь.

И перед тем как сесть, Алексей обернулся.

«Пазик» стоял, подсвеченный его же габаритными огнями. В одном из грязных окон он увидел лицо. Того самого двадцатилетнего парня в дорогой куртке.

Тот смотрел на него. Не зло. Не с надеждой. С тем же пустым, остекленевшим взглядом. Но теперь в нём читалось понимание. Простое и страшное: тебе выпал шанс. Тебе. А мне – нет.

Это был взгляд на разделении миров. Взгляд, который спрашивал: «Почему ты?» – и тут же сам отвечал: «Потому что удача на стороне другого».

Алексей резко отвернулся, нырнул в салон. Дверь захлопнулась, отсекая тот образ, тот немой вопрос.

Машина тронулась. Он сидел, не шевелясь, сжав конверт так, что костяшки пальцев побелели. За окном проплывали последние огни города, потом – чёрная пустота полей, редкие звёзды в разрывах туч.

И только когда они свернули на освещённую трассу, ведущую к аэропорту, хлынул дождь. Мелкий, холодный, осенний. Он зашлёпал по стеклу, заливая его слепой, текучей пеленой, за которой ничего уже нельзя было разглядеть.

Машина мчалась вперёд, в ночь, к чужим берегам.

А сзади, в промокшей темноте у обочины, оставался старый «Пазик», увозящий свою тихую, обречённую ношу.

Глава 7

Глава 7. ТАНАТ. ЧУЖОЙ БЕРЕГ

[ПРОЛОГ]

<переключение канала>

«Заря-Инфо». Утренний выпуск.

Диктор (голос ровный, металлический): «По оперативным данным Генштаба Валоры, части группировки «Рассвет» продолжают успешное выполнение задач по защите гражданного населения Крайны от неонацистского режима. На остальной территории страны жизнь идёт в штатном режиме. Аэропорты работают по расписанию, валорская авиация обеспечивает безопасность воздушного пространства. Панические настроения, распространяемые в соцсетях, не соответствуют действительности и будут пресекаться в соответствии с законом».

<переключение канала>

Телеканал «Содружество». Новости.

Корреспондент (на фоне хаотичной толпы у ворот какого-то здания): «…очереди в консульства и визовые центры стран Вестарлии не уменьшаются с первого дня объявления так называемой «частичной мобилизации». По неподтверждённым данным, только за вчерашний день воздушное пространство Валоры покинули несколько десятков гражданских рейсов, преимущественно в направлении Таната и Аль-Рашида. Валорские власти называют эти данные провокационными…»

<переключение канала>

Реклама на региональном канале.

Яркая, дешёвая графика. Весёлый голос за кадром: «Устали от суеты? Мечтаете о тёплом море? Туроператор «Восточный Бриз» предлагает срочные туры в солнечный Танат! Прямые перелёты из Альбора в Карадениз. Упрощённое оформление визы. Успейте купить билет в лето!»

<выключение звука>

-–

Воздух в терминале «Зари» был густым и стоячим, как бульон, в котором сварили страх, пот и дешёвый парфюм. Алексей шёл, пригнув голову, стиснув в кармане куртки паспорт. Кожу обложки он почти прожёг пальцами – так часто проверял, на месте ли он.

Зал вылета напоминал ловушку. Люди сидели на чемоданах, на полу, прислонившись к стенам с выцветшими плакатами о туристических красотах Валоры. Глаза у большинства были остекленевшими, пустыми. Женщина лет сорока, прижимая к груди плачущего ребёнка и огромного плюшевого медведя, безучастно смотрела в пространство. Мужчина в дорогом кашемировом пальто яростно стучал кулаком по стойке регистрации, его крик тонул в общем гуле: «Я золотой клиент! Вы обязаны!».

Алексей просканировал пространство. Нашёл их у стойки бизнес-класса. Линия здесь была короче. Наташа стояла, обняв себя за плечи, будто замёрзла, хотя в зале было душно. Лицо бледное, под глазами фиолетовые тени. Влад, напротив, казался образцом сосредоточенности. Он перебирал бумаги в прозрачной пластиковой папке, сверял что-то на экране телефона.

Алексей подошёл. Слов не было, да и не могло быть. Наташа шагнула вперёд и обняла его – порывисто, изо всех сил, вжав лицо в грудь. Держала секунду, две, потом резко отстранилась, будто боялась расплакаться и размякнуть окончательно. Её пальцы оставили на рукаве его куртки влажные пятна.

Влад кивнул коротко, деловито. Сунул ему в руки тонкий чёрный смартфон в силиконовом чехле и пачку хрустящих, незнакомых банкнот. Деньги были цветные, с водяными знаками в виде каких-то геометрических узоров.

– Здесь твои документы на вылет, – голос Влада был ровным, как дикторский, но без металла. Просто констатация факта. – Всё чисто. Телефон новый, сим-карта местная, танатская. Никому не звони, кроме нас. Наш номер уже внутри.

Алексей молча положил деньги и телефон во внутренний карман куртки, рядом с паспортом. Тяжесть в подмышке увеличилась.

– Главное правило, – Влад посмотрел ему прямо в глаза, без дрожи, без паники. Взгляд был как у хирурга перед операцией. – Молчи. Пока не пройдём паспортный контроль. Отвечай только на прямые вопросы. Без лишних слов. Без объяснений. Понял?

– Понял.

Очередь на паспортный контроль двигалась мучительно, прерывисто, как плёнка в старом проекторе. Перед ними семья – мать, отец, двое детей-подростков и гора сумок. Дети ерзали, мать что-то шептала мужу. Пограничник в синей форме с нашивками «Граница» был молод, лицо гладкое, безразличное. Он методично перелистывал паспорта, сверял лица с фотографиями, бросал короткие, отработанные вопросы голосом, лишённым интонации: «Цель выезда?», «Срок?». Его взгляд скользил по людям, не задерживаясь, как сканер по штрих-коду.

Влад подал документы первым.

– Туризм, – сказал он чётко. – На две недели.

Пограничник кивнул, шлёпнул штамп с глухим, резиновым звуком. Наташа подала свой паспорт.

– С мужем, – выдохнула она.

Ещё кивок, ещё штамп.

Алексей протянул свой паспорт, раскрытый на странице с фото. Сердце глухо, тяжело стучало где-то в основании горла, будто пыталось выбиться наружу. Офицер взял документ, чиркнул штрих-кодом по сканеру. Его глаза – холодные, казённо-голубые – перебежали на монитор, спрятанный за стойкой. Он смотрел на экран дольше, чем на предыдущих пассажиров. Пальцы пробежали по клавиатуре, что-то пролистал. Его взгляд снова поднялся на Алексея, потом – на его дату рождения в паспорте. В этих глазах не было ни сочувствия, ни злорадства – лишь быстрое, профессиональное распознавание паттерна. Молодой мужчина, призывной возраст, вылет в нейтральный Танат.

Он ничего не спросил. Просто поставил выездной штамп с таким же глухим, безразличным звуком, как и всем остальным, и отодвинул паспорт к краю стойки.