Сергей Арьков – Всем сосать! (страница 63)

– Госпожа Кровососкина, немедленно прекратите подыгрывать братику! – строго потребовала лолька. – Ничегошеньки смешного в его выходке не было. Это было тупо и жестоко – более ничего. А тебе, братик, должно быть очень стыдно.

– Не, нихуя, – покачал головой Вася. – Вообще не стыдно. Жирная сама сюда пришла. Нехуй шляться по кладбищам темными ночами. Силы зла не дремлют.

– Ее смерть была бессмысленной и жестокой, – заявила Агата.

– Ну да, конечно, – кивнул Вася. – Вот если бы мы ее сожрали, то дело другое. Это было бы для нее намного лучше. А я так скажу – она подохла быстро, легко и в некотором смысле креативно. Но вот кто действительно принял мученическую смерть, так это братан Курочкин. Господи! Сердце кровью обливается, как его вспоминаю.

– Опять этот Курочкин, – тихо сказала Ольга. – Кто же, все-таки, эта загадочная личность?

– Думаю, это собирательный образ жертвы, сформировавшийся в сознании господина Носфератова под воздействием чувства вины, – предположила Ксюша. – Василий стал вампиром недавно. Ему трудно принять тот факт, что люди являются дня нас кормовой базой. Он воспринимает их как своих соплеменников. Вот он и придумал этого Курочкина. Курочкин олицетворяет всех вампирских жертв.

– Совершенно верно, – громко согласилась с ней Агата. – Вы абсолютно правы, госпожа Кровососкина. Именно так все и обстоит. И это лишний раз доказывает, что братик остается больше человеком, нежели вампиром. Ведь создание собирательных образов тоже свойственно представителям кормовой популяции.

Вася ощутил сильнейшее желание приложить лольку лопатой по лицу. Она уже давно на это напрашивалась.

– Хватит уже обсирать людей! – потребовал он. – Нам… в смысле им и так несладко. Думаете легко быть человеком? Нихуя! Мир людей суров и беспощаден. Иногда им приходится совершать отвратительные поступки. Но люди так поступают не потому, что плохие, а потому, что их вынуждают обстоятельства.

– Опять-таки братик продемонстрировал на публику яркий пример человеческого мышления, – кивнула Агата. – У них даже поговорка такая есть: не мы говно, жизнь говно. По факту же это банальное перекладывание собственной вины на абстрактные коллективные плечи.

– Ты просто никогда не была человеком, – обиженно буркнул Вася. – Да, люди слабы. Слабы телесно, слабы духовно. Но мы… в смысле, они, терпят и превозмогают все трудности. Разве это не достойно уважения?

– Достойно что, братик? Терпение? А что в нем достойного? Особенно если учесть, что, в большинстве случаев, за этим терпением ничего не стоит, кроме трусости и пассивности. У еды на этот счет есть еще одна показательная поговорка: нас ебут, а мы не против.

Вася гневно отбросил лопату, вылез из ямы и навис над лолькой.

– Вот, значит, как? – прорычал он. – Люди, значит, говно? А что же вы, такие хорошие и умные, этим говном питаетесь?

– Братик, ты успокойся, не горячись, – попросила его Агата. – Я не утверждала, что люди говно, это ты сам ловко додумал. Люди, это млекопитающие семейства приматов. А питаемся мы их кровью и жизненной силой. Да, в них есть и говно. Но все оно сконцентрировано у них в головах. Вампиры не едят мозги, и уж подавно не кормятся их содержимым. Поэтому ты напрасно ругаешь нас говноедами. Говноеды, это люди – каждый из них считает своим долгом накормить окружающих фекалиями, плещущимися в его кочерыжке. Но вампиры выше этого. И тебе, братик, следует непрерывно гордиться тем, что ты один из нас, а не из них.

Вася громко и сердито засопел. Со стороны могло показаться, что лолька его уела. Она и сама в это поверила. Но как же плохо она знала любимого братика, и как же недооценивала его коварства. Весь этот спор был ему глубоко безразличен. На людей Васе было наплевать. Все, чего он хотел, это соскочить с работы. И перепалка с лолькой послужила для этого отличным поводом. В итоге, пока он собачился с мелкой сосулькой, Иннокентий и Яков дорыли могилу без него.

Затем трое мужчин не без труда скатили в яму цилиндр с торчащими из него окороками.

– Кто-нибудь что-нибудь хочет сказать? – спросил Вася, ладонью смахивая со лба капли трудового пота.

– Я хочу, – подняла ручку Агата. – К несчастью, мне неизвестно имя это девы, но....

– Все, хватит нахуй! – оборвал ее Вася. – Еще кто-нибудь? Кеша, скажешь пару слов? Нет? Ну и заебись.

– Я не закончила, – надулась мелкая. – У меня заготовлена целая речь.

– Прибереги для собственных похорон.

Вася передал лопату Якову и приказал забросать тело землей. Слуги довольно быстро зарыли могилу и утрамбовали грунт. Затем Яков набрал сухой листвы и набросал ее сверху, скрыв от посторонних глаз место недавнего погребения.

– Ну, вот и все, инцидент исчерпан, – ухмыльнулся Вася. – Избавились от тела и погуляли на свежем воздухе. Сейчас спустимся в склеп и помянем жирную кровушкой. Сплошные полюсы. Вечер, я считаю, удался.

Он покосился на надувшуюся лольку, и весело сказал:

– Не вешай нос, соплячка. Толстухе так даже лучше. Все равно ей ничего не светило в жизни. Кому бы она на хуй сдалась с такой-то жопой?

Агата проводила Васю недобрым взглядом, а затем, когда тот повернулся к ней спиной, хищно ухмыльнулась, явно задумав нечто малоприятное для своего любимого старшего братика.

61

Следующей ночью Вася засобирался в гости к оборотням. Он немного опасался, что лолька попытается либо помешать ему, либо увязаться следом, но Агата внезапно преподнесла сюрприз, не выказав никакого желания сопровождать старшего братика в этой поездке.

– Ты только поглядывай в оба, – посоветовала она. – Все-таки оборотни нам не друзья.

– Не ссы, прорвусь, – пообещал Вася.

И добавил:

– Раз уж ты все равно остаешься здесь бездельничать, для тебя есть домашнее задание.

– Задание? – удивилась Агата. – Братик желает, чтобы сестренка сочинила в его честь хвалебную оду? Я напишу стишок о братике, в котором выражу всю свою любовь.

– Нахуй стихи, – отмахнулся Вася. – Лучше переведи на русский те бурятские папирусы, что принесла моя будущая невеста.

– Братик слишком много требует от своей сестренки, – посетовала Агата. – Сестренка не очень хорошо училась. Вместо изучения кровописи она отдавалась мечтам о большой и чистой любви. Приглашенный учитель пригрозил, что нажалуется родителям, но сестренка заставила его молчать.

– Дай угадаю – сосала за пятерки? – произнес Вася.

– Братик иногда такой проницательный, – захихикала Агата.

– Вот же ленивая двоечница! Только сосать и научилась.

– Лучше уметь что-то одно, но на пять с плюсом, чем все, но на два с минусом, – философски рассудила лолька. – Кстати, а что насчет братика? Братик хорошо учился в школе?

– Не будем ворошить прошлое, – буркнул Вася.

– Неужели и братику приходилось сосать за пятерки?

– Нет! Охуела, что ли? Я честный двоечник!

– Братик такой принципиальный. А ведь догадайся братик отлизать классной руководительнице, он бы получил шанс выбиться в люди.

– Хватит сочинять гнусные выдумки! – потребовал Вася. – Лучше берись за работу.

– Братик слушал попой? Я почти ничего не понимаю в кровописи.

– Ну, ты уж постарайся, – посоветовал ей Вася. – Как-нибудь со словарем.

– У сестренки нет словаря.

– Поищи в библиотеке. Там миллион книг. Наверняка есть и словари.

– Почему я вообще должна это делать? – возмутилась Агата.

– Потому что я так сказал – и это раз. Два – коль уж ты тут поселилась, то отрабатывай квартплату. И три – если справишься, свожу тебя еще раз в кино про вампидоров.

– Правда? – оживилась Агата. – Братик не врет?

– Бля буду!

– Что ж, в таком случае сестренка постарается. Но пообещай, что не уснешь на сеансе.

– Это будет непросто, – признался Вася. – От вампирского говна про сопли можно даже ненароком отъехать. Но я постараюсь. Поставлю перед сеансом кофейную клизму. Если не поможет, сяду на серебряную булавку.

Стоило набрать данный оборотнями номер, как трубку тотчас же сняла Снежана. Она сразу узнала Васю по голосу. Едва узнав, что тот желает нагрянуть в гости, волчица сообщила, что уже высылает за ним автомобиль.

Транспорт прибыл через час после звонка. К воротам кладбища подкатила шикарная черная тачка, предназначенная для перевозки конкретных пацанов. Вася гордой походкой вышел к ней, сопровождаемый верным Иннокентием.

– Вы уж будьте осторожны, господин, – советовал дворецкий, имея при этом встревоженный вид.

– Не ссы, Кеша, я умею за себя постоять, – круто заявил Вася.

– Даже вампир-воин не выстоит против стаи оборотней.

– Я не какой-то вампир-воин. Я вампир-ебун.

– А что умеет делать вампир-ебун? – спросил дворецкий.

– Вампир-ебун, Кеша, умеет многое. Если небеса будут благосклонны, сегодня я покажу свои таланты одной белобрысой крошке.

– Но господин….

– Все, не нуди. Мне пора на случку.