Сергей Арьков – Всем сосать! (страница 62)

– Нихуя подобного, не фантазируй. Я просто на тебе поскользнулся.

– Ты не только герой, братик, ты скромный герой.

В кухню заглянула вначале Ольга, а затем и Ксюша.

– А где шейкер? – спросила непорочная вампирша. В ее руке Вася заметил приготовленную трубочку.

– Сломался нах, – буркнул Вася, обозревая учиненный разгром. Он чувствовал, что Матильда не обрадуется тому бардаку, что возник на ее кухне.

– Бракованный, наверное, был, – сказал Вася, подходя к цилиндру.

Он ударил его ногой и позвал:

– Эй, свинозавр, ты там как?

Ответа не последовало. Зато кровь изнутри полилась сильнее. Красная лужа заполнила собой треть кухни.

– Братик закрыл меня своим телом! – хвасталась счастливая Агата. – Он принял удар на себя, но спас сестренку. Как же он меня любит!

– Василий Андреевич настоящий герой! – с чувством произнесла Ксюша.

– Еще бы он научился читать инструкции к бытовой технике, – проворчала Ольга, – и ему цены бы не было.

60

Кладбищенская земля оказалась удивительно жестка и неподатлива. Неутомимый Яков долбил ее ломом, а Вася с Иннокентием выгребали грунт лопатами. Яма медленно углублялась и раздавалась вшить. Хотя какая уж там яма – целый котлован. Мало того, что сама толстуха была огромна, как бегемот, так к ней еще добавился мятый хромированный цилиндр. Извлечь из него тело не удалось, то засело внутри намертво. Яков, правда, подкинул дельную идею с расчленением, даже предложил сбегать в свою мастерскую за пилой, но Вася отверг его инициативу. Он еще не настолько погрузился во тьму и зло, чтобы заниматься разделкой человеческой туши. В итоге глава рода Носфератовых принял волевое решение – зарыть толстуху прямо в цилиндре. Благо тот ни на что больше не годился. Шейкер разлетелся вдребезги, и никакой ремонт уже не мог вернуть его в рабочее состояние.

– Может, все-таки по гарантии примут? – с надеждой спросил Вася. – Мелкая, когда ты его покупала?

– Покупала недавно, – ответила Агата. – Но на гарантию рассчитывать не стоит. Едва ли то, что произошло с шейкером, является гарантийным случаем. Я же советовала тебе, братик, для начала заглянуть в инструкцию.

Вася виновато поскреб затылок, пожал плечами и промолвил:

– Да кто ж знал, что все так получится? Я же хотел как лучше. Думал, кровушки адреналиновой хлебнем. Для всех старался.

– Не казни себя, братик, – утешила его лолька. – Я куплю новый шейкер. На этот раз более вместительный.

Агата не злилась на Васю. Малолетка вбила себе в голову, что тот нарочно закрыл ее своим мужественным телом, и по сему поводу вознеслась на седьмое небо от счастья. Вася несколько раз пытался переубедить ее, официально заявлял, что у него и в мыслях не было спасать никого, кроме, разве что, себя. Но лолька ему не верила.

Пока мужчины горбатились, прекрасная половина вампирства праздно стояла рядом и наблюдала за рытьем могилы. Подле них на земле лежал мятый хромированный цилиндр – тот заметно сплющило при ударе о стену. Из него торчала исполинская задница и толстые ляхи неудачно состоявшейся жертвы.

– Братик, в следующий раз заманивай на ужин худышек, – подсказала Агата.

– Никого я не заманивал, – пропыхтел Вася, вычерпывая землю из могилы. – Эта дура сама приперлась. И чего ей было надо?

– Кажется, она мечтала о большой и чистой любви, – целомудренно покраснев, предположила Ксюша.

– Для большой любви у нее слишком большая жопа, – буркнул Вася. – Любви ей подавай. Похудеть-то не пробовала, а?

Последний вопрос был обращен к покойной толстухе, частично торчащей из цилиндра. Та, разумеется, ничего не ответила.

– Как это жестоко и несправедливо с твоей стороны, братик, – покачала головой лолька. – По-твоему, любви достойны лишь эталонные красавцы и красавицы. А как же быть всем остальным? Остальных-то, как ни поверни, большинство.

– При чем тут красота? – проворчал Вася. – Можно же, хотя бы, жрать поменьше. Ты погляди на этот неохватный жопеньдель!

И он указал лопатой на торчащее из цилиндра гузно.

– А вот мне ее даже жалко, – вдруг призналась Ольга. – Она ведь просто, по-человечески, хотела быть счастливой.

Вокруг раскинулось безмолвное ночное кладбище. Над лесом черных крестов и памятников по звездному небу медленно плыли обрывки облаков. Где-то вдалеке ухнул филин. Над вампирами, шурша крыльями, проносились летучие мыши.

Вася выпрямился и смахнул пот со лба.

– Ну, может, хватит? – спросил он, оценивающе глядя в яму.

Но более опытный в таких делах Яков возразил ему.

– Куда там хватит, сударь? – покачал головой горбун. – Этакая туша, да еще и бочка. Тут рыть и рыть.

– Блядский целлюлит! – порычал Вася. – Могли бы отвезти к реке и просто утопить. Нахуй эти раскопки? Я уже весь взмок.

– Братик, прояви ты хоть каплю уважения, – потребовала Агата возмущенным голоском. – Эта несчастная, жаждущая любви, девушка пришла сюда в надежде на счастье. Мы не поймали ее и не притащили силой. Она явилась сама, на зов любви.

– Единственный зов, который слышала при жизни эта дура, это зов холодильника в ночи, – заметил Вася.

– И, тем не менее, она заслуживает достойного погребения. К тому же, так она навсегда останется с тобой. Ты будешь в своем склепе, а она станет разлагаться наверху.

Вася бросил лопату и с ненавистью уставился на лольку.

– Ну и нахуй ты это сказала? – спросил он. – Пытаешься пробудить во мне угрызения совести? Можешь не стараться.

– Вам совсем не жалко этой бедняжки? – спросила Ксюша.

– Жалко?

Вася ушам своим не поверил. Вампирши, живущие бесконечным истреблением невинных людей, решили втолковать ему за жалость.

– А как насчет вас самих? – спросил он сердито. – Вам не было жалко братана Курочкина?

– Кто такой Курочкин? – удивилась Ксюша.

– Вот-вот. Ты даже не знаешь, кто, блядь, такой Курочкин. Убила его, и не знаешь. А ведь он успел стать для меня почти братом. У него, между прочим, была своя жизнь: дача, где он горбатился все лето, встопорщив жопу в небеса; жена – дура и истеричка; дети – уебаны. Но вы отняли у него все. Вы просто взяли и ни за хуй убили Курочкина. И вот его вам, почему-то, не жалко. А какую-то левую бабу вдруг пожалели. Да лучше пусть умрут сотни толстух, чем один Курочкин!

– Кто такой Курочкин? – тихо спросила Ксюша у своей служанки. Та непонимающе пожала плечами. Лолька тоже этого не знала.

– Вы даже не можете вспомнить убитого Курочкина, – принялся стыдить вампирш Вася. – Сколько таких Курочкиных на вашей совести? Ломаного говна не стоит ваша жалость. Вы монстры!

Агата криво усмехнулась, Ольга нахмурилась, в Ксюшиных глазах заблестели слезы.

– Господин Носфератов, какие ужасные слова вы говорите, – простонала она. – Но зная вас и ваш великий ум, я начинаю опасаться, что они не беспочвенны. Неужели....

Она схватилась за сердце.

– Неужели мы действительно творим злодеяния? Я не могу в это поверить. Мы ведь хорошие.

– Братана Курочкина схарчили заживо, и все равно хорошие, – проворчал Вася. – Пиздец какие бессовестные вампирки.

– Вы, госпожа Кровососкина, не принимайте упреки Васеньки близко к сердцу, – посоветовала лолька непорочной деве. – На братика иногда находит. Он ведь стал вампиром недавно, и до сих пор мыслит человеческими категориями. А у людей принято представлять себя святым и безгрешным, а всех окружающих грязным и порочным говном. Братик пытался привычно проделать данный трюк. Он, дескать, совестливый и добрый, а мы тут все монстры и злодейки. Так ведь, братик? Ты к этому ведешь?

– Я такой хуйни не говорил, – обиженно буркнул Вася.

– Да это и так понятно. Стыдишь нас каким-то Курочкиным, а сам-то?

– А хули сам-то? – с вызовом спросил Вася.

– А такого. Мы, по крайней мере, убиваем людей лишь с целью пропитания. Такова наша природа. Ты же не станешь стыдить киску за то, что она ловит мышек?

– Хватит, нахуй, приплетать каких-то кисок! – потребовал Вася. – Не киска съела Курочкина.

– Курочкин пал жертвой естественного хода вещей, – пояснила Агата. – Мы хищники, он добыча. Так устроен мир. Но у меня, братик, имеется встречный вопрос. Зачем ты лишил жизни эту несчастную девушку? Просто так, смеха ради?

– Да я ведь не знал, что твой шейкер пойдет по пизде, – пожал плечами Вася. – Думал, хлебнем кровушки, взбодримся.

– Нет, братик, все ты знал, – продолжила наседать лолька. – Ты сделал это нарочно, подло продумав все заранее. Хотел цинично повеселиться. Посмеяться над чужой смертью. Вот не ожидала такого от братика.

– Ну, немножко смешно действительно было, – вдруг призналась Ксюша и на ее губах заиграла лукавая улыбка. – Когда шейкер заработал, и ноги толстой девушки начали вращаться, было так забавно.

– Слава яйцам! – воскликнул Вася, воздев руки к ночным небесам. – Хоть у одной из вас есть чувство юмора.