Сергей Арьков – Всем сосать! (страница 65)

– У тебя-то самого нет детей? – спросил у Васи дядя Гена, непринужденно переходя на «ты».

– Кто ж их знает? – пожал плечами Вася.

Множество шмар покрыл он за свою жизнь в состоянии пьяного угара. Возможно, одну из них, а то и нескольких, умудрился опылить. И если те не сделали своевременный аборт, где-то на белом свете мог бегать Васин потомок.

– А у меня вот двое, – вздохнув, сообщил вожак. – Двое-то двое, а по факту, считай, что одна.

С этими словами он протянул свою огромную ладонь и с неожиданной нежностью погладил Снежану по голове. Васе тоже захотелось ее погладить. Но только не по голове, а за другое место.

– Ну а мой сынок....

Вожак поморщился.

– В общем, сам увидишь. Я просто заранее тебя готовлю, чтобы краснеть не пришлось. Хотя, – он вздохнул, – все равно ведь придется. И в кого такое уродилось? У нас в роду до седьмого колена одни волчары. А этот....

Вожак махнул рукой, давая понять, что никакие слова не способны выразить его родительскую трагедию.

– Неужели пидор? – рискнул спросить Вася.

– Хуже, – покачал головой дядя Гена.

– Рэпер, что ли? – ахнул Вася.

– Нет, хуже.

Вася растерялся. Куда уж хуже? Хуже было некуда.

В этот момент двери распахнулись, и в обеденный зал вошел невысокий худой юноша с болезненно-бледным лицом, больше похожий на вампира, чем все настоящие вампиры, которых до сих пор видел Вася. Собственно, за вампира его Вася вначале и принял. Но ошибся.

– А вот и он, – тоскливо вздохнул вожак. – Наследник моего рода.

И вожак грязно выругался свозь зубы.

Пацан подошел к столу и робко присел на стул рядом с сестрой. На ее фоне он выглядел конченым доходягой. Снежана лучилась здоровьем и свежестью. От ее юного тела исходили могучие волны сексуальной энергии. Братец же имел такой вид, будто доживал на этом свете свои последние дни. Его безрадостный взгляд был пуст и отрешен. Костлявые плечи смешно оттопыривали висящий мешком пиджак.

Дядя Гена какое-то время буравил сыночка сердитым взглядом, а затем не выдержал и строго спросил:

– Опять дрых до полуночи?

Сынок ничего не ответил, только глубже втянул голову в плечи.

– Все мы вынуждены были ждать тебя, невоспитанный отрок! – продолжил наезжать на потомка хозяин дома. – В том числе и наш дорогой гость, господин Носфератов младший.

Емельян вскинул взгляд и удивленно уставился на Васю.

– Вы сын Андрея Пантелеевича? – спросил он тихо.

Голос его был тонкий и писклявый.

– Да, да, сын, – ответил за Васю вожак. – Андрюхе то, земля ему гемоглобином, за своего наследника с того света краснеть не приходится. А я при жизни хлебнул позора.

Емельян вновь насупился и опустил взгляд на скатерть.

Тут, наконец, появились слуги, внесшие в обеденный зал приготовленные разносолы. Вася быстро схватил салфетку и сунул ее краем за воротник, чтобы не заляпать объедками свой единственный выходной костюм. Собираясь сегодня в гости, он, по древней славянской традиции, нарочно ничего не ел, повышая, тем самым, желудочную вместимость.

– Ожидая тебя, мы приготовили особое угощение, – по секрету сообщил Васе дядя Гена.

Тот заранее облизнулся. Угощения он любил. Особенно за чужой счет.

В этот момент вошли четверо слуг, несущих за края огромный овальный поднос. Тот был накрыт большим хромированным колпаком. Судя по напряженным лицам носильщиков, внутри находилось что-то очень тяжелое.

Поднос поставили на стол и выдвинули в самый его центр. Затем двое слуг с трудом подняли огромный колпак.

Вася ожидал увидеть внутри все, что угодно, но оборотни сумели его удивить. Потому что на подносе, в позе печеного поросенка, скорчилась какая-то голая толстая баба некрасивой наружности, лет, примерно тридцати, надежно связанная прочными веревками по рукам и ногам. Самым же удивительным было то, что баба находилась в сознании. Она вертела головой и испуганно смотрела по сторонам. Наверное, ей хотелось что-то сказать, но этому препятствовало огромное яблоко, крепко забитое в рот.

– Изволь видеть, – сказал вожак, представляя главное блюдо. – Это собственной персоной Маруся Какашкина, больше известная как Вампирелла де Лямур.

Вася беспомощно пожал плечами. Он впервые слышал эти дурацкие имена.

– А, не знаешь ее? – уточнил дядя Гена. – Что ж, в таком случае, тебе крупно повезло. Ибо эта гнусная пародия на человека является грязной и бессовестной клеветницей

Маруся резко замотала головой и что-то приглушенно замычала сквозь яблоко.

– Да, да, является, – с нажимом повторил вожак. – Это, с позволения сказать, существо прославилось в кругах не обремененных интеллектом организмов сочинением мерзостных историй о вампирах, выставляя оных в самом отвратительном свете.

– На вампиров бочку катила? – строго спросил Вася, покосившись на пленницу. – И что эта пизда о нас врала?

– И вспоминать не хочется, – покачал головой дядя Гена. – От ее отвратительных пасквилей бросает в рвоту. Сия кормовая особь насочиняла дюжину историй, в которых все вампиры – пидоры.

У Васи от возмущения пропал дар речи. Ненадолго. Через секунду он вернулся на место.

– А я все думаю, почему у нас, вампирских пацанов, такая репутация, – простонал он, схватившись за сердце. – Что ни кино о вампирах, так все про каких-то пидорасов. А оно вон, значит, откуда ноги-то растут. Это происки охуевших людей.

Вася резко ударил кулаком по столу. Маруся приглушенно завопила сквозь яблочный кляп.

– От нее досталось и оборотням, – пожаловался дядя Гена. – И чтоб ты думал – оборотни у нее тоже все голубые. Понял, да? Раньше они нас боялись, а теперь решили опозорить. Нас ведь, якобы, не существует. Можно не опасаться, что однажды за свою мерзкую ложь придется держать суровый ответ.

Пленница замотала головой, как бы желая сказать, что она невинная овечка и все обвинения в ее адрес являются чистой воды поклепом.

– Ах ты гнида грязная! – зарычал Вася, схватив один из ножей, что лежали перед ним на столе. – Так вот из-за кого вампиров теперь считают кончеными жопошниками. Что мы тебе плохого сделали, животное? Или ты что-то знаешь?

Васю внезапно объял дикий ужас. А что, если о его случайном проникновении в друга детства уже стало известно широкой народной общественности? Неужели об этом отвратительном недоразумении уже пишут книги? А дальше что, эти сволочи еще и кино снимут? Да после премьеры ему вовек не отмыть мужицкую честь от вселенского позорища.

– Если бы этим отвратительным делом занималась одна Какашкина, – заметил дядя Гена. – Но негодяев, порочащих наши виды, развелось как грязи. Их стараниями что вампиры, что оборотни в массовом сознании кормовой популяции превратились в каких-то петухов.

– Я так и знал, что в этом деле замешаны темные силы в лице комитета трехсот глиномесов! – закричал Вася. – Пропаганда жопничества набирает обороты. Кто встанет на пути голубятни, если не я? Живо принесите мне топор, утюг и пассатижи! Начну карать Какашкину по всей строгости вампирских понятий!

Пленница на подносе задергалась и глухо закричала сквозь яблоко.

– Легче, друг Василий, – унял разбушевавшегося гостя дядя Гена. – Какашкина и так получит сегодня по заслугам.

И он громко хлопнул в ладоши. В тот же миг перед связанной пленницей появились два суровых оборотня в кожаных фартуках. С собой они принесли набор ножей и стопку тарелок.

Мастера разделочных наук бодро взялись за дело. Ловко орудуя инструментами, они сделали на теле пленницы несколько надрезов, и умело сцедили из них кровь. Когда та наполнила собой глубокую тарелку, ее подали дорогому гостю. Затем от жертвенного тела было отрезано два куска мяса, притом ни абы каких, а с филейной части, и эти лакомства вскоре оказались перед вожаком и его дочуркой.

На всем протяжении процедуры пленница оставалась в сознании. Она слабо дергалась, насколько это позволяли делать путы, и глухо орала в яблоко. Глаза Какашкиной лезли на лоб. На подносе под ней образовалась обширная лужа крови.

– Что ж, давайте отобедаем, – предложил дядя Гена с улыбкой.

Вася хотел напомнить, что не все получили свои порции. Сыну вожака почему-то не выделили куска свежей человечины. Но тут появилась служанка, и поставила перед юношей тарелку с каким-то зеленым отстоем. Приглядевшись, Вася понял, что это некий овощной салат.

Дядя Гена тоже увидел зелень и пришел в ярость. Он бросил на стол вилку и нож, а затем взревел страшным голосом:

– Что? Опять? Решил опозорить меня перед гостем? Живо жри Какашкину!

– Не буду! – насупившись, прогудел Емельян.

Гневный отец явно пугал его до икоты, но парень нашел в себе силы противостоять ему.

– В последний раз тебе говорю, – пророкотал вожак. – Эй, – крикнул он, обращаясь к слугам, – отрежьте ему кусок Какашкиной. А эту траву уберите немедленно с глаз долой. Либо пусть жрет мясо, либо ничего.

Салат исчез, а перед Емельяном возникла тарелка с огромным окровавленным куском человечины. Юный оборотень поморщился и отвернулся от своей порции.

– Беда, беда, – покачал головой дядя Гена. – Ты уж, брат, не обращай внимания на этого позорного оборотня. Уж и не знаю, что с ним делать?

Васе, на самом деле, было плевать на Емельяна и его капризы. Он был всецело поглощен своей порцией крови. На мгновение прервав насыщение, он спросил у радушного хозяина:

– Пиздить не пробовали?