Сергей Арьков – Всем сосать! (страница 55)

– Кто-нибудь! – зашлась криком Агата. – Звоните детскому омбудсмену! Передайте ему, что здесь жестоко истязают маленькую де….

Подушка рухнула на лольку, оборвав поток ее воплей.

– Звоните в полицию! – визжала Агата. – Братик трогал меня везде и всюду. Он, похоже, педофил….

Еще удар.

– Звоните семейному психологу! – воскликнула Агата, беспомощно елозя на перине. – У братика наблюдается совершенно беспричинная вспышка агрессии….

Подушка поднималась и падала снова и снова. Лолька орала, визжала, звала на помощь и просила прощения. Но Вася был глух к ее мольбам. Он торжествовал победу. Наконец-то ему удалось показать обнаглевшей квартирантке, кто в этом склепе мужик и хозяин. К черту ласку и доброту – эти вещи имели сомнительную эффективность. В отличие от крепкой безжалостной взбучки.

На пятой минуте истязания в комнату осторожно заглянула Матильда. Похоже, горничную привлекли несущиеся из спальни крики.

– Господин, все ли у вас хорошо? – осведомилась она.

Вася обрушил подушку на тело сосульки, и радостно выдохнул:

– Все просто охуенно, Мотя!

– Помогите мне! – пропищала чуть живая Агата. – Братик вконец обезумел. Я хочу жить!

Вася схватил подушку двумя руками и так приложил лольку, что едва не перешиб надвое ее гроб.

– Не прикажете ли подавать ужин? – спросила Матильда, абсолютно безучастная к судьбе истязаемой гостьи. Кажется, горничная придерживалась того золотого правила, что ей надлежит прислуживать только своему хозяину, а на всех остальных можно успешно наплевать. И если ее господин изволит колотить кого-то в своем доме, то так оно и надо.

– Минут через десять, – бросил ей Вася. – Сейчас, закончу, приму ванну, и отужинаю.

– Васенька, уже достаточно! – простонала Агата. – Десять минут ужасно много. Сестренка этого не выдержит. У сестренки отнялись ноги и почки.

– Еще пизды! – ликующе заорал Вася, и ударил ее подушкой.

Он не считал, что лолька получила свое в полной мере. Та очень старалась, зля Васю. Приложила все силы, чтобы вывести его из себя. Так что теперь ей грех было жаловаться. Могла бы сообразить, чем все закончится, если долго и методично бесить вампира-ебуна.

54

В этот день Вася спал так сладко, как никогда прежде. Проснувшись поздним вечером, он почувствовал себя полным сил и бодрости. Позитив буквально бил через край. Он немного беспокоился, как бы Агата не надумала отомстить ему, но на это едва ли стоило рассчитывать. Вчера он проделал титанический объем работы, выколачивая из малолетки всю ее дурь. Минут пятнадцать он лупил ее подушкой, и прекратил сие приятное занятие лишь когда лолька перестала пищать и только слабо бессильно вскрикивала. Стало ясно, что если взбучка возымеет продолжение, дело может кончиться смертоубийством. Агата, конечно, зверски бесила, но Вася все же не желал ей смерти. Шлепнув оную подушкой в последний раз, он оставил малолетку приходить в себя, а сам отправился принимать ванну. Идя по коридорам, он весело насвистывал и довольно улыбался.

Прекрасное настроение сопровождало его и сегодня. Явившись на завтрак, Вася застал весь штат прислуги в полном составе. Но что особенно удивило его, так это наличие в столовой Агаты. Обычно мелкая лентяйка дрыхла до полуночи, а завтрак требовала к себе в комнату. И вдруг, как положено, явилась в столовую. Более того, сегодня она была одета в строгое черное платье, черные чулочки, а над ее головой не высились привычные банты. Едва Вася вошел в столовую, она тут же вскочила на ноги и со страхом уставилась на строгого хозяина. Васе это понравилось. Наконец-то сопливая заноза начала питать к нему подобающее уважение.

Вася подошел к столу, остановился и медленно обвел помещение взглядом верховного властелина всего сущего. На миг он задержал его на лольке. Агата тут же съежилась и слегка присела, явно планируя забиться под стол. Наблюдая столь отрадное поведение, Вася испытал истинный восторг. Вот, оказывается, как чувствует себя в доме настоящий мужик. Тот самый настоящий мужик старой закалки, проникнутый духом домостроя и ветхозаветными догмами. У которого все домочадцы от жены до детей ходят на цыпочках с синяками на лицах, боясь лишний раз привлечь к себе строгое внимание повелителя избы.

Весь преисполненный горделивого величия, Вася важно опустился на поставленный Иннокентием стул. И только после того, как великодержавные ягодицы мужика водрузились на положенное место, Агата позволила себе присесть. Садилась медленно, с опаской, ожидая гневного окрика или хука справа. Вася с трудом подавил желание пугнуть малолетку. Но решил не перегибать палку. Мужик строг, но справедлив.

Завтрак прошел в атмосфере восхитительного молчания. Лолька не поднимала глаз от тарелки, и использовала свой прежде болтливый рот только для загрузки в оный крови. Слуги безмолвно наблюдали за трапезой господина. Они тоже почувствовали, что хозяин ныне уже не тот, что прежде. Раньше он был бесхарактерной тряпкой, теперь же переродился в мужика сурового. А у сурового мужика не забалуешь. Суровый мужик бьет, значит любит.

Вася выхлебал свою порцию крови, затем терпеливо дождался, пока Агата закончит вычерпывать кушанье из своей тарелки, и строгим тоном произнес:

– Госпожа Изгробова, извольте сопроводить свою жопу в каминный зал. Нам с вами предстоит серьезный разговор.

На лольку стало страшно смотреть. Она смертельно побледнела и так затряслась от страха, что уронила на пол окровавленную ложку

– Братик, не надо больше серьезных разговоров! – взмолилась она трусливо. – Сестренка уже все поняла. Правда-правда.

Вася довольно ухмыльнулся.

– Заебись, что поняла, – одобрил он. – Ты не ссы, бить не буду. Скорее всего. Просто пообщаемся.

В каминный зал Агата явилась как на заклание. Она вошла с поникшей головой и несчастным видом христианской мученицы, идущей на арену Колизея для участия в совместном шоу с парочкой голодных львов. Лолька явно не верила, что все обойдется одним разговором. Перерожденный Вася, Вася, в котором пробудился дух сурового мужика, тяготел к рукоприкладству. Это был мужик, бьющий в доме всех, от жены до кота. Настоящий суровый мужик-оборотень – вне дома хомяк, в доме дикий лев. А когда Агата увидела железный ларчик, стоящий на столе, она совсем сникла. Беседа явно ожидалась с кулаками.

Дождавшись, пока лолька медленно доползет до стула и заберется в него, Вася указал на отцовский ларец и спросил у воровки:

– Ну, признавайся, сумела открыть?

– Не сумела, – буркнула лолька, не осмеливаясь поднять глаза на строгого мужика.

– Пиздишь, поди, – уличил ее Вася. – Что-то вытащила оттуда, и обратно закрыла, да?

– За кого ты меня держишь, братик? – робко возмутилась Агата, изображая оскорбленную невинность. – Я не какая-то воровка.

– Да неужели? А кто же спиздил мой сундук? Или тебе его подбросили?

– Я его не крала, – старательно объяснила Агата. – Я его временно позаимствовала. Сестренке просто стало любопытно, что братик прячет внутри этой коробочки. Попыталась открыть замок с помощью магии, но не смогла.

– Почему?

– Эта штука, – Агата указала на ларчик, – многослойная. Внешняя оболочка из какого-то прочного сплава, а внутренняя выполнена из чистого серебра. Детали замка частично тоже серебряные. Вампирская магия не действует на проклятый металл.

– Нихуя себе, – удивился Вася, лишний раз убеждаясь в том, что в ларце спрятано великое сокровище. В противном случае, зачем бы папа принял такие меры безопасности?

– Сестренке не удалось открыть его при помощи телекинеза, – пожаловалась лолька. – Тогда она попыталась инструментами....

– Руки бы сестренке переломать! – проворчал Вася. – Тебе бы понравилось, если бы я залез в твою комнату и стал копаться в ящике с твоими трусами?

– Если братику сильно хочется, он может сделать это в любой момент, – потупив взгляд и слегка покраснев, прошептала Агата. – Сестренка не знала, что братик тяготеет к ее трусикам. Не сдерживайся, братик. Утоли свои фетиши.

– Да нахуй мне не упали твои вонючие трусы! – закричал Вася. – Ты от темы не уходи. Зачем украла мой сундук и пыталась взломать?

– Я думала, братик прячет там свои постыдные порно-журналы, – сообщила Агата. – Сестренка желала выяснить потаенные сексуальные пристрастия братика.

– Совсем, что ли, дура? – изумился Вася. – С чего бы я их стал прятать? Мне уже не десять лет.

– А что же тогда в ларце? – спросила Агата.

– Хуй его знает, – пожал плечами Вася. – Это папашин сундук. Я его нашел в тайнике. Только ключ к нему не прилагался.

– Вот оно что, – наконец поняла лолька. – Так этот ларец достался тебе от папы. Васенька, братик, я этого не знала. Иначе никогда бы не позволила себе прикоснуться к нему.

– Да ладно, проехали, – буркнул Вася.

Но Агата вовсе не считала эту тему исчерпанной.

– А ты, не разобравшись, распустил руки, – принялась обиженно бормотать лолька, всеми силами изображая себя невинной жертвой, а Васю – тираном и извергом. – Как тебе не стыдно, братик? Ты избил маленькую девочку. Избил жестоко и беспощадно. Я ведь могла умереть. А все из-за какого-то глупого недоразумения. Должно быть, тебе сейчас очень стыдно, да, братик?

– Вообще нихуя не капельки! – признался Вася.

Но говоря это, он лукавил. Слова Агаты задели его. Действительно, уж не перегнул ли он палку? Малолетка, конечно, заслуживала хорошей трепки, но не зверского подушечного геноцида.