Сергей Арьков – Дикие земли (страница 51)
Но не одна лишь практическая необходимость руководила Колькой. Путешествие скрашивалось ежедневными любовными играми перед сном, благо Ильнур, едва лишь веки его смыкались, тотчас же начинал храпеть, хотя минуту назад его буквально распирало от бодрости. Имелся и еще один плюс - Альмина отменно готовила. Питаться по-людски было несравнимо приятнее, чем давиться безвкусными лепешками или пахучей и жесткой солониной.
Они стремительно продвигались на юг. Ничто не задерживало их в пути. За все те дни, что их малый отряд скользил по границе Ангдэзии с нейтральной полосой, им не повстречалась ни одна живая душа. Королевство добра затаилось в тревожном ожидании. Призванные извне герои не ходили больше на поиски приключений, но безвылазно сидели в приграничных крепостях, усиливая их штатные гарнизоны. Все ждали агрессии со стороны Кранг-дана. Но темная империя бездействовала. Пока бездействовала.
На шестой день Ильнур вдруг произнес:
- Вот и все, друзья мои. Помашите ручками нашей любимой Ангдэзии.
Колька и Альмина удивленно посмотрели на него. Затем огляделись по сторонам, но не смогли заметить никаких изменений. Как и прежде слева от них зеленел лес, а справа тянулась серая равнина нейтральной полосы. За минувшие дни они ни разу не встречали людей, и даже не видели признаков человеческого жилья. Но это объяснялось близостью к границе. Так что оба вначале не поняли, о чем говорит Ильнур. Все ведь оставалось так же, как и прежде.
- Мы уже не на землях Ангдэзии, - пояснил паладин, весело глядя на удивленные лица спутников.
- В самом деле? - спросил Колька. - Как ты об этом узнал?
- Узнал, - засмеялся Ильнур. - Я ведь не всегда был верховным паладином Форинга. В свое время много где постранствовал. Поверьте, мы уже несколько часов как покинули Ангдэзию.
- И где же мы сейчас? - спросил Колька.
Он привык делить этот мир надвое - на королевство добра и империю зла. Колька, разумеется, был в курсе того, что на свете есть и иные земли. К тому же сам мир был исследован далеко не полностью – в нем оставалось немало темных пятен, куда еще не ступала нога путешественника. И все же для Кольки он делился строго на две половины. Точнее, на три, если считать и нейтральную полосу. И вдруг они не в Ангдэзии, и не в Кранг-дане, и не на нейтральной полосе. Даже как-то странно.
- Этот край называют дикими землями, - ответил Ильнур. - Он довольно обширен, и тянется от сих пределов до южной оконечности материка. В самом сердце диких земель раскинулся великий лес - королевство эльфов.
- Никогда не видел эльфов, - признался Колька. - А вы?
- Я нет, - сообщила Альмина.
- А я видел однажды, - сказал Ильнур.
И отвечая на немой вопрос спутников, добавил:
- Да ничего там особенного. Они почти такие же, как мы. Если не присматриваться, то и не поймешь, что перед тобой не человек.
- Так мы поедем к эльфам? - спросил Колька.
- Это вряд ли, - усмехнулся Ильнур. - Те не слишком жалуют гостей. Но в землях сих обитают не только эльфы. Людей здесь тоже хватает.
- Странно, что Ангдэзия до сих пор не подмяла этот край под себя, - заметил Колька.
- А что тут подминать? - удивился Ильнур. - Мало радости владеть болтами, ущельями да дремучими чащами. Уж не говоря о том, как трудно найди в этом краю желающих платить налоги. Контроль над дикими землями потребовал бы слишком много ресурсов и большого числа войск при практически нулевой отдаче.
- А как же злодеи? - спросил Колька. - Почему они не захватили эту территорию?
- Ровно по той же причине, что и Ангдэзия. Известно, что Дакрос время от времени посылает своих послов к эльфам. Мы тоже это делаем. Но те упорно держатся в стороне от нашего противостояния.
- У них большая армия? - спросил Колька.
- Да нет. Не особо. Их в целом не слишком много. Но с эльфийской помощью можно было бы взять под контроль весь регион и создать дополнительную угрозу для противника.
По мере их продвижения на юг местность менялась. Что больше всего поразило Кольку, так это постепенное исчезновение нейтральной полосы. Серая безжизненная равнина сменилась обычной степью с все более пышной травой. Затем на ней стали возникать одинокие деревца. Тех становилось все больше. Пропитанный ядовитыми испарениями сухой воздух очистился и стал влажным, а аромат токсичной свалки сменился несравнимо более приятным благоуханием гнили. Твердая почва под конскими копытами приобрела топкий характер. Стало много зелени - трава была так высока, что щекотала лошадям животы. Деревья, прежде жмущиеся в отдельные рощицы, сомкнулись вокруг настоящим лесом. Но тот все еще оставался достаточно жидким, чтобы не мешать продвижению всадников.
Ближе к вечеру они заехали в настоящее болото. То встретило чужаков мощной комариной атакой. Кровососы едва не сшибли Кольку с седла. Ильнур отбивался от них руками и ногами. Ненасытные насекомые с грозным гулом наседали на всадников, не щадя ни людей, ни лошадей. Но тут Альмина в очередной раз доказала свою полезность - она извлекла из сумки какую-то баночку, открыла ее и по воздуху тут же распространился сильный, щекочущий ноздри, запах. Людям он не повредил, а вот комары, едва зачуяв его, тотчас же обратились в бегство.
- Я уже успел забыть, как сильно ненавижу болота, - сообщил Ильнур, стирая с себя размазанные в лепешку тела убитых им комаров и собственную кровь, успевшую оказаться в их желудках.
На ночь они остановились на вершине холма, где ветерок отчасти разгонял комариные орды и болотный смрад. Едва кончив ужинать, Ильнур колодой повалился на свой спальник и мощно захрапел. Убедившись в том, что паладин крепко спит, Альмина подобралась к Кольке и нежно прижалась к нему. Но тот, вопреки обыкновению, не ответил на ее ласки.
- Давай не сегодня, - сказал он. - Что-то не нравится мне здесь.
Из темноты несся несмолкаемый лягушачий хор. Слышался плеск воды, тяжелое чавканье, будто что-то больше и грузное медленно ковыляло по болоту. Шуршала трава. В воздухе повис аромат гнили и сероводорода. Комары, напуганные средством Альмины, не дерзали приближаться к лагерю, но Колька прекрасно слышал их недовольное гудение.
Альмина предприняла еще одну попытку возбудить любовника, но Колька остался непреклонен. Девушка начала злиться. Она сердито засопела и попыталась куснуть его за ушко. Колька увернулся, а затем произнес серьезным тоном:
- У меня странное чувство, будто за нами наблюдают.
- Но Ильнур ведь ничего такого не заметил, - напомнила Альмина. – Значит, тебе просто показалось.
Она, конечно, была права. Уж Ильнур-то не прозевал бы притаившуюся опасность. Чутье у паладина было развито куда сильнее, чем у его младшего товарища. Но тот не выказал никакого намека на беспокойство. Набил за ужином брюхо и завалился спать, будто был у себя дома. Колька, конечно, не мог знать, что ударные дозы шарза, на котором Ильнур сидел уже неделю, заметно притупили его интуицию и не только ее. А крепко и быстро заснуть помогло иное снадобье, подсыпанное в пищу заботливой рукой Альмины.
- Может и показалось, - согласился Колька. - Но лучше уж побыть настороже.
Сказав это, он нежно, но решительно, отстранил от себя Альмину, предпочтя положить подле себя не возлюбленную, но обнаженный меч. Девушка тут же вознегодовала. Что это такое? Ее отверг возлюбленный? Подобное нельзя было оставлять без внимания. К счастью, собираясь в дорогу, она предусмотрела и такую возможность. И прихватила с собой средство, способное разжечь огонь страсти хоть в покойнике. Угощать им Коленьку сегодня было уже поздно, а вот завтра вечером сделать это будет необходимо.
Лягушки орали, как оглашенные. Издалека донеслось громкое сердитое уханье. Альмина давно спала, свернувшись калачиком под тонким одеялом. Колька лежал на спине, заложив руки за голову, и глядел в темное беззвездное небо. Вопли и крики животных, несущиеся из темноты, не особо тревожили его. В отличие от гадкого ощущения опасности, возникшего незадолго до того, как они выбрали место для ночевки. Ильнур не проявил беспокойства, это да. Но Ильнур все последние дни был каким-то странным и... да, беспечным. Припомнив все, Колька вынужден был это признать. Обычно верховный паладин Форинга отличался старательной осторожностью, предпочитая перепроверить все по десять раз. А ныне вел себя так, будто находился не в чужом враждебном краю, а у себя на даче.
- Или это я себя попусту накручиваю? - тихо спросил Колька вслух.
Он тихонько встал, вооружился горящей веткой, и осмотрел натянутую вокруг лагеря проволоку с колокольчиками, которую они всякую ночь расставляли на случай появления незваных гостей. Та была в порядке. Колька для пробы шевельнул ее пальцем. Колокольчики слабо зазвенели. Колька посмотрел на Ильнура. Тот продолжал храпеть в три дырки. Хотя паладину, едва до его ушей донесся тревожный звон сигнальных колокольчиков, полагалось вскочить и схватиться за меч.
- Что это с Ильнуром? - проворчал Колька. - Заболел он, что ли? Или стареет?
Вернувшись обратно, Колька бросил в костер охапку хвороста, и лег на свою походную постель, вновь положив подле себя меч. Наказал себе, что проснется через пару часов и подбросит в огонь еще дров. Искусству просыпаться в загаданный час его обучил Ильнур. Тот самый Ильнур, который прямо сейчас беспечно храпел себе и в ус не дул, будто спал у себя дома, а не вблизи какого-то жуткого болота, где явно обитали не одни только безобидные лягушки да пиявки.