Сергей Арьков – Дикие земли (страница 50)

Васек явно хотел сказать какую-то грубость, но нашел в себе силы сдержаться.

- Теперь мы можем идти? - спросил он нетерпеливо.

- Теперь можем, - согласилась Лаура. - Я бы, конечно, еще перекусила....

- Нет! - отрезал Васек. - В следующий раз не ранее чем через три дня. И больше никаких задержек!

Они растворились в ночной темноте, оставив разгромленную хижину, заваленную мясом и залитую кровью. На берегу озера распростерлось выпотрошенное тело сказителя, сумевшего напоследок славно напугать своих друзей отменной страшилкой.

После того, как два монстра растворились во тьме, озерная гладь вдруг дрогнула и пошла рябью. Над ее поверхностью показалась облепленная тиной голова. Под длинными спутанными волосами белело бескровное лицо утопленницы. Бесцветные рыбьи глаза с опаской оглядели берег.

Мертвая волшебница испытала огромное облегчение. Ушли. Наконец-то ушли. Ну и напугала же ее эта парочка. Как будто мало ей сопляков, периодически наезжавших к озеру и орущих ночами напролет. Теперь еще пожаловали какие-то вурдалаки, будто другого места нет на свете. Хорошо хоть ей удалось незаметно отлежаться на дне, глубоко зарывшись в густой ил. А то ведь неизвестно, чего ждать от этих двоих.

Видя мертвые тела на берегу, утопленница пригорюнилась. Не видать ей покоя. Скоро сюда пожалуют родственники съеденных детишек, начнут рыскать, вынюхивать. Чего доброго, наставят в озере сетей с целью вылова русалок, или на кого там они свалят вину за групповое убийство. В общем, следующие несколько суток, пока все не утрясется, придется тихо сидеть на дне и не высовываться.

Глава 23

Ильнур уже и забыл, когда в последний раз чувствовал себя так хорошо. От недавней противной слабости, превращавшей его в беспомощного инвалида, не осталось ни следа. Его буквально переполняла бьющая через край энергия. Паладин готов был сутками не вылезать из седла. Его немного удивляла та поразительная скорость, с которой он восстановился после полученных ран. Ему ведь и впрямь крепко перепало в крепости Свиностаса. При таких повреждениях полное исцеление наступало очень нескоро, а сросшиеся заново кости просто обязаны были донимать его ноющей болью следующие месяца полтора. А у него в настоящий момент не болело вообще ничего, даже старые раны, полученные еще в годы лихой молодости.

С гордостью за себя Ильнур вынужден был признать, что оказался гораздо крепче и здоровее, чем даже сам о себе думал.

Чудесное восстановление коснулось не только его физического состояния. Ильнур окреп и духовно. Прежняя апатия, вызванная грузом поражений и потерь, испарилась без следа. Вспоминая о злодее Свиностасе, или о похищенной Эларии, или о предательнице Лауре, Ильнур больше не страдал, но, напротив, преисполнялся какого-то неуемного оптимизма. Его не только не пугали предстоящие трудности и опасности, но хотелось, чтобы тех оказалось еще больше. Ильнур рвался превозмогать. Чувствовал себя в силах свернуть горы. Ни о чем он не мечтал так сильно, как о случайной встрече с темным властелином. Как бы он с ним расправился, с эти Свиностасом! Одной левой! Да хорошо бы, тот был не один, а с целой армией демонов. Их Ильнур тоже готов был порвать на куски.

Все-то было ему в радость: и это путешествие, и окрестные пейзажи, и спутники, казавшиеся ему самыми замечательными людьми на свете. Он перестал воспринимать их как соратников. Теперь они стали для него семьей. Николай его младшим братишкой, а Альмина любимой сестренкой. Порой Ильнуру хотелось подбежать к своим спутникам, заключить их в крепкие объятия и тискать, тискать... Возникновение подобных желаний слегка обескураживало его. Вроде бы прежде он не отличался склонностью к публичному и бурному проявлению своих чувств. И зря, что не отличался – думал Ильнур теперь. А ведь мог бы бегать по Форингу и обнимать всех вокруг. Сколько же всего он упустил в своей жизни!

Каждая пустяковая мелочь наполняла его восторгом. Он надолго заслушивался бесхитростной мелодией порхающей над ним птахи, а затем вдруг с удивлением обнаруживал на своих щеках обильные слезы умиления. Добытый заяц или мелкая косуля вызывали настоящий взрыв радости. Ильнур, как ребенок, скакал и прыгал вокруг убитого зверя, размахивая руками и ударяя себя кулаком в грудь, словно рядовой охотничий трофей казался ему поводом для великой гордости. Порой, расчувствовавшись на ровном месте, он в возвышенных выражениях сообщал своим соратникам о том, как сильно те дороги ему, как он любит их и дорожит ими. При этом слезы восторга водопадами катились по щекам паладина.

Странное поведение старшего товарища немного тревожило Кольку. Ильнур в последние дни вел себя совершенно нетипично. Он словно бы по какой-то причине впал в детство, вновь став десятилетним мальчишкой. А иногда он и вовсе превращался в чрезмерно эмоциональную девочку, распускал слезы и начинал фонтанировать такими речевыми оборотами, что даже просто слушать их было невыносимо стыдно.

Колька беспокоился - не заболел ли его друг? Тот ведь еще не до конца поправился, и путешествие могло сломить его. Правда, Ильнур не выглядел больным. Скорее…. Колька избегал этого определения, но оно само просилось на язык. Он выглядел слегка рехнувшимся.

Однако затем Колька все же сумел найти разумное объяснение поведению старшего товарища. Заключалось оно в том, что Ильнур в кой-то веки стал свободным человеком, избавившись от бремени высокой должности и связанной с нею ответственности. Вот он и позволил себе расслабиться. В конце концов, их путешествие было настоящим приключением. В отличие от серых будней верховного паладина Форинга, в ходе которых Ильнур в основном исполнял роль обычного чиновника, разбирал бумаги, решал бытовые вопросы и все больше плесневел от скуки. А ведь он всегда оставался героем и воином, живущим ради приключений и подвигов. В минуты откровенности Ильнур жаловался младшему соратнику, что в Форинге ему недоело до тошноты, государственная служба невыносима, и больше всего ему хочется сесть на коня, облачиться в латы и поехать в большой мир.

И вот теперь, когда мечта верховного паладина исполнилась, Колька не спешил винить того в излишней радости или несколько странном и неподобающем для солидного мужа поведении. Пусть себе Ильнур наслаждается их путешествием как умеет. Разве он не заслужил этого?

А вот Альмину нисколько не удивляло поведение Ильнура. Тот вел себя именно так, как и должен был при регулярном приеме наркотика. Альмина и рада бы была не пичкать Ильнура лошадиными дозами шарза - все-таки это было сильнодействующее средство, вызывающее быструю и очень стойкую зависимость. Но она понимала, что без шарза Ильнур опять затоскует, ослабнет, и тогда Коленька вновь начнет переживать за своего друга.

А чтобы Ильнуру крепче спалось по ночам, и он не мешал им двоим наслаждаться любовью, Альмина подмешивала ему в пищу мощное снотворное в таких количествах, что этими дозами можно было усыпить и хорошо откормленного дракона. Со снотворным тоже следовало быть осторожнее, особенно в сочетании с наркотиком, но разве у влюбленной девушки был выбор? Постоянно находясь под воздействием шарза, Ильнур сам ни за что не уснул бы. Он бы колобродил всю ночь, мешая влюбленным заниматься их романическими делами. Вот и приходилось усыплять его, а утром, в ходе завтрака, вновь взбадривать наркотиком. Без утренней дозы паладину уже было не обойтись. В противном случае поведение Ильнура приобрело бы настолько странный характер, что это обязательно встревожило бы Коленьку.

Альмина понимала, что все это едва ли пойдет Ильнуру на пользу. Но она уповала на то, что крепкий организм паладина успешно выдержит текущую нагрузку. А впоследствии она постепенно снизит дозу и как-нибудь незаметно сумеет вывести его из состояния зависимости. Но если уж совсем честно, то она вообще не думала об Ильнуре и о том, сколь сильный вред ему наносит. Все ее думы были обращены на единственный предмет во вселенной - обожаемого Коленьку. Они снова были вместе. Ее герой вернулся к ней живым и здоровым. Ну, почти. Какой-то злодей (возможно, трижды проклятый Свиностас) поразил его кинжалом в бок, но Альмина быстро справилась с той раной, да так, что от нее не осталось и следа.

Когда Коленька сообщил ей о том, что Ильнур собирается оправиться на поиски Эларии, а он сам решил сопровождать его, Альмина не колебалась ни минуты. Вновь разлучиться с возлюбленным? Вновь позволить тому покинуть себя и отправиться в неведомые края, где на каждом шагу подстерегает смертельная опасность? Ни за что! Она прямо заявила Коленьке, что поедет вместе с ними. Тот поначалу заупрямился, решив, что Ильнур не одобрит ее участие в походе, но Альмина спокойно и рассудительно объяснила ему, почему это должно быть так, а не иначе. Она привела ряд неоспоримых аргументов в пользу ее необходимости в этом рискованном приключении, и Колька, выслушав их, вынужден был признать, что подруга права. В самом деле, глупо и опасно было отправляться в путь без целителя. А если кого-то из них ранят? А если обоих сразу? С мелкими царапинами все просто - перевязал тряпицей и скачи себе дальше. Ну а если вдруг что-то серьезное? Без своевременной медицинской помощи даже паладин может умереть. Так что лекарь в их маленьком отряде точно не будет лишним.