Сергей Антонов – Высшая сила (страница 14)
– Чаю, если можно. Спасибо.
Все повторилось в точности так, как было на Автозаводской. Уважение к организации, представляемой Добровольским, было настолько высоко, что к нему обращались на «вы» и старались предупредить любое желание. Руководители метрогруппировок, в отличие от рядовых их членов, по всей видимости, знали о существовании тайного правительства и его возможностях, поэтому относились к Максу с должным почтением.
Ермолай заварил грибной чай. Когда хозяин и гость выпили по половине кружки пахучего напитка, в дверь постучали.
– Входи! – ответил пахан и кивнул Максу. – Вот вашего Бурого и отыскали.
Бурый открыл дверь, но не вошел, а стеснительно замер на пороге. Мало что осталось от некогда отчаянного челнока, взявшегося подвезти Николая Носова, а потом сдать его красным за вознаграждение. Бурый сильно сдал. Исхудал так, что одежда висела на нем мешком, глаза были пустыми, а кожа – болезненно-серой.
– Проходи, Бурый. Нечего сквозняки гонять. Тут с тобой поболтать хотят.
– А че я такого сделал? – занервничал Бурый. – Ну, выпили, ну подрались…
– Хватит, Бурый, – махнул рукой Макс. – Речь о твоем давнем дружке пойдет.
– Дружке… Да у меня их – пруд пруди… О каком?
– Вездехода припоминаешь?
Бурый мгновенно преобразился. Загнанная лошадь превратилась в конька-горбунка. Глаза загорелись, ладони сжались в кулаки, а плечи расправились.
– Где он?!
– Сейчас? Не знаю. Но скоро будет в одном месте.
– Скажи где! Я его зубами загрызу! Этот мелкий сучонок продырявил мне живот. Местные лекари кое-как меня подлатали, но рана так и не закрывается. Мне жить на две затяжки осталось. Скажи. Кончу Вездехода и помру с чистой совестью.
Добровольский встал. Заложив руки за спину, принялся расхаживать вдоль стола.
– Нет, Бурый. С такими настроениями ты мне не нужен. Вездехода и его дружков надо просто остановить, доставить сюда и посадить под замок. Господин Ермолаев, думаю, поможет тебе и с людьми, и с помещением для содержания пленников.
– Нет проблем, – кивнул Ермолай. – Они у меня и не рыпнутся. Закрою.
– А то, что он не сможет сделать то, что собирается, будет для него хуже смерти, – продолжил Макс. – Поверь мне, Бурый. Что касается твоей раны, то ею займутся лучшие врачи, а не здешние коновалы. Короче, Вездеход мне нужен живым и здоровым.
– Ну, если хуже смерти, – пробормотал Бурый. – Пожалуй… Я согласен…
– Только не надо дурить меня, Бурый, – хищно улыбнулся Добровольский. – Позволишь себе самодеятельность – кишки вот на этот кулак намотаю.
– Сказал же: согласен.
– Отлично, подойди сюда. – Макс расстегнул портфель, достал из него вчетверо сложенную карту и аккуратно разложил на столе. – Через несколько дней Вездеход будет в этой точке. Здесь и нужно организовать засаду. По всем правилам, Бурый. С ним трое: Томский, Корнилов и еще один мужик. Люди более чем серьезные. Томский – анархист-боевик. Корнилов – бывший офицер Ганзы, в совершенстве владеет дзю-до. Третий – тоже не подарок. На арапа их не возьмешь. Придется действовать и числом, и уменьем. Никого не калечить. Только нежно стреножить. Ты меня понимаешь?
– Ага. – Бурый пристально вглядывался в карту. – Ермолай, мне понадобятся два десятка самых резвых хлопцев.
– Да хоть сорок. Главное – дело сделай.
– Сделаю. Вот только… Это ведь Кремль?
– Он самый, Бурый. Тебя что-то беспокоит?
– Звезды. Про них разное сказывают. Говорят, что сейчас вроде как погасли, но…
– Эх, Бурый, Бурый, с каких это пор ты стал слушать бабские сплетни? – усмехнулся Добровольский. – Не думаю, что в Кремле опаснее, чем на вашей станции.
– Лады. Все сделаю. А может, когда недомерок тебе не потребуется, все-таки мне его отдашь, а? Уж больно руки чешутся…
– Свободен, Бурый. Иди, к экспедиции готовься! Сегодня же выступите! – рявкнул Ермолай. – Я те руки почешу так, что жопа вспотеет!
– Эй, Бурый. И последнее, – остановил наемника Макс. – Когда все сделаешь, оставишь письмецо мне на этом перегоне. Вот тебе на всякий пожарный документ для Полиса. С ним можешь преспокойно войти на Боровицкую. Если сделаешь рожу попроще, тобой никто не заинтересуется. Заброшенную подсобку ни с чем не спутаешь. Забита разным хламом. Сечешь?
Бурый кивнул, взял документ и испарился, а Макс и Ермолай, прежде чем распрощаться, еще какое-то время обсуждали положение дел на разных станциях и пообещали друг другу поддержку.
Когда Добровольский наконец вышел на платформу, бандиты почтительно перед ним расступались. Однако спиной Макс чувствовал их не самые дружелюбные взгляды.
На блок-посту дежурил старый знакомый. На этот раз Тузбубен пропустил Макса молча, лишь одарив хмурым взглядом исподлобья. Добровольский не очень-то этим расстроился. Он углубился в туннель своим пружинистым шагом и уже достал наушники плеера, когда от стены отделилась фигура в черном.
Добровольский остановился. Человек был ему хорошо знаком.
– Чего тебе?
– Руководство интересуется тем, что ты делал здесь. Если не ошибаюсь, то недавно ты засветился и был отстранен от оперативной работы. Алексей Феликсович считает, что ты ведешь свою, пока еще непонятную ему игру.
– При общении с руководством я не нуждаюсь в твоем посредничестве, – отрезал Добровольский. – О том, что делал здесь, доложу сам.
– Как знаешь, как знаешь. Мое дело – предупредить.
– Считай, что предупредил. Прочь с дороги!
Глава 8
Память стен
Томский бросился к Лехе и вцепился руками ему в горло.
– Почему стрелял без команды?! Запомни: если с Юркой что-то случится, я тебя урою!
– Раскомандовался! Да если бы не я, твой Юрка и огнеметом попользоваться не успел бы! И вот, бляха-муха, вместо «спасибо»…
– Хватит вам цапаться, – вздохнул Носов. – Корнилов выкарабкается и отыщет нас. Он маршрут знает.
– Хорошо бы. – Толик отпустил Кипятка. – Но тебя, Леха, в последний раз предупреждаю: командую здесь я!
– Да понял, понял уже…
– Ведите, Данила! – Томский включил фонарик и провел лучом света по сводчатому, сложенному из красных кирпичей туннелю. – По крайней мере, мы добрались до нужного места.
Громов, окончательно пришедший в себя, пошел первым. Томский и Вездеход шагали рядом, а Леха Кипяток в знак того, что полностью осознает свою вину, понуро брел последним.
– Эх, и воняет здесь, должно быть. – Карлик остановился, провел затянутым в перчатку пальцем по стене, брезгливо смахнул серую слизь. – Кабы не противогазы…
На самом деле туннель-труба, в который некогда была заключена река, выглядел, мягко говоря, неопрятно. От самой Неглинки осталась лишь узкая полоса серой жижи на полу, из которой тут и там торчали мумифицированные ветки деревьев, попавшие сюда еще в те времена, когда река была рекой. Часто встречались кости – скелеты крыс и животных покрупнее. Иногда – явно человеческие.
К потолку и стенам лепились мохнатые гирлянды сочащегося влагой мха. Они сразу привлекали внимание тем, что их поверхность шевелилась. Как оказалось, дело было в здоровенных, длиной сантиметров в десять белых тараканах, ползающих по моховым сталактитам. Эти же тараканы-альбиносы прятались в щелях между кирпичами и убегали, как только на них падал свет фонарей.
В воздухе плавал густой туман, который почему-то заполнял не весь туннель, а клубился, разбиваясь на отдельные облака, настолько плотные, что лучи фонарей не могли сквозь него пробиться.
Вскоре туннель начал распадаться на отдельные рукава. Конструкции смежных коридоров отличались друг от друга, свидетельствуя о том, что неглинские подземелья перестраивались в разное время.
Громов то и дело останавливался, чтобы осмотреться. Заглядывал в боковые туннели и возвращался к центральному проходу. Томского его поведение настораживало. Похоже, Данила хорошо знал, куда идти, а в ответвления заглядывал так, словно что-то искал. Может, он снова впал в ступор?
– Откуда туман? – тихо поинтересовался Вездеход.
– Испарения, – ответил Громов.
– Ядовитые?
– Не знаю, но метан в них точно присутствует. Так что с открытым огнем здесь шутить не стоит.
По мере продвижения вперед отдельные облака тумана соединялись и вскоре слились в единое целое. Видимость ограничилась несколькими метрами.
Томский снял автомат с плеча. Ему крайне не нравилось такое положение дел. За пеленой тумана могли прятаться обитатели зловещего подземелья. Несколько раз Анатолий готов был стрелять, но оказывалось, что за живое существо он принимал очередную причудливой формы гирлянду мха с ползающими тараканами.
Подземный мир Неглинки выглядел заколдованным королевством, которое очень настороженно встречало незваных гостей.
– Ничего не понимаю. – Громов остановился, потоптался на месте. – Эти коридоры. Они… Изменились. Здесь, вот здесь, никогда не было тупика! А тут не должно быть ответвления!
– Не может этого быть. – Томский вдруг почувствовал головокружение и подступающую к горлу тошноту. – Судя по всему, здесь давно не ступала нога человека. А уж о том, чтобы заложить коридор кирпичом или прорыть новый, и говорить смешно…
– А вы сами посмотрите!