Сергей Анисимов – Триединство Бога: аргументы, история, проблемы, реальность (страница 32)

Тогда цепочка событий может выглядеть так:

❏ написание Евангелия от Матфея на еврейском языке (примерно 60-е гг.);

❏ появление гностицизма как соперника распространяющемуся христианству (конец I века);

❏ появление практики крещения с тринитарной формулой для опровержения гностицизма и катехизации верующих, отображение этой практики в Дидахе и ее упоминание Иустином (середина II века);

❏ первое упоминание термина «Троица» Феофилом Антиохийским в 181 году в иной формулировке (не «Отец, Сын и Святой Дух»);

❏ внесение тринитарной вставки Мф.28:19 при переводе Евангелия от Матфея на греческий язык для придания апостольского авторитета уже появившейся практике крещения (181-185 годы);

❏ появление первой прямой цитаты Мф.28:19 как авторитетного текста Писания в труде Иринея Лионского «Против ересей» в 185 году.

Таким образом, круг замкнулся: практика привела к появлению текста, а текст окончательно «освятил» практику.

Выводы из анализа аутентичности Мф. 28.19

Обращаю внимание на то, что я не пытаюсь приведенными выше рассуждениями окончательно доказать, что стих Мф.28:19 является неаутентичной вставкой.

Проведенный анализ позволяет утверждать, что вероятность неаутентичности стиха Мф.28:19 – это не надуманная гипотеза, а серьезная богословская и историческая проблема, вытекающая из совокупности следующих фактов:

❏ изолированность крещения с тринитарной формулой от общего учения Иисуса;

❏ инородность тринитарной формулы на общем фоне отрывка Мф.28:18-20, говорящего об Иисусе;

❏ наличие в Новом Завете другой, многократно подкрепленной и исполняемой версии Поручения Иисуса, сосредоточенной только на Нем Самом – «будете Мне свидетелями в Иерусалиме и во всей Иудее и Самарии и даже до края земли» (Деян.1:8);

❏ молчание об этом стихе как словах Иисуса со стороны других евангелистов, апостолов, мужей апостольских и апологетов вплоть до конца II века;

❏ свидетельства в пользу поздней вставки тринитарной формулы в книгу «Дидахе»;

❏ исторический контекст борьбы с гностицизмом и сакрализации крещения во II веке, требовавший разработать четкую доктринальную формулу;

❏ упоминание Иустином в 165 году тринитарной формулы в контексте церковной практики с использованием не Мф.28:19 в качестве обоснования;

❏ первое упоминание термина «Троица» Феофилом Антиохийским в 181 году в иной формулировке (не «Отец, Сын и Святой Дух»);

❏ отсутствие греческого Евангелия Матфея в течение долгого времени;

❏ появление в период около 180 года старолатинской версии Нового Завета, содержащей большое количество вставок;

❏ первое упоминание тринитарной версии стиха Мф.28:19 Иринеем Лионским примерно в 185 году;

❏ существование оригинальной еврейской версии Евангелия, к которой впоследствии имел доступ Евсевий Кесарийский в своей библиотеке.

❏ наличие у Евсевия Кесарийского 25-ти цитат с «коротким» вариантом стиха Мф.28:19, сочетаемым по смыслу с Деян.1:8.

Именно эта совокупность большого количества косвенных, но взаимно усиливающих друг друга свидетельств делает высоковероятной неаутентичность современной версии стиха Мф.28:19, несмотря на присутствие этой версии стиха в греческих рукописях Синайского и Ватиканского кодексов IV века.

Мне могут возразить: не дискредитирует ли такое допущение саму богодухновенность Евангелия от Матфея в целом? Нет, конечно.

Важным критерием, позволяющим отделить возможную позднюю вставку от исходного оригинального текста, является его согласованность с остальным корпусом Нового Завета. Все прочие стихи Евангелии Матфея, как правило, согласуются с остальным текстом этого Евангелия и с другими книгами, поэтому никаких вопросов к их аутентичности и богодухновенности не возникает.

На этом фоне стих Мф.28:19 находится в беспрецедентной смысловой изоляции: провозглашаемая им тринитарная формула крещения не только не практикуется в Деяниях, но и сама задача «научить все народы, крестя их во имя Отца, Сына и Святого Духа» понимается апостолами исключительно как «свидетельство о Христе». Именно эта смысловая оторванность от остального текста, а не просто текстологическая уникальность, и вызывает главные вопросы.

Однако, если руководствоваться строго формальным принципом презумпции, мы должны признать, что гипотеза о неаутентичности стиха Мф.28:19, сколь бы убедительной она ни выглядела, остается гипотезой, поскольку прямого текстологического доказательства неаутентичности этого стиха (рукописей еврейского Евангелия Матфея с «коротким» вариантом этого стиха) у нас нет.

Эта дилемма создает очень интересную возможность для исследования. Чтобы до конца понять значение этого спорного стиха, давайте проведем эксперимент, а именно – рассмотрим Мф.28:19 как аутентичный текст, то есть попытаемся понять, какой именно смысл мог вкладывать в него Иисус (с точки зрения остальных текстов Писания), если Он его действительно произносил.

Если стих аутентичен – неувязки тринитарного прочтения

Итак, допустим, что стих Мф.28:19 в греческом переводе Евангелия Матфея происходит все же от самого автора, от Матфея, а не является вставкой переводчика на греческий язык.

Тогда при тринитарном прочтении слов Мф.28:19 мы все равно сталкиваемся со следующими проблемами, частично упомянутыми ранее при анализе аутентичности стиха, которые в итоге все равно не позволяют считать этот стих свидетельством о Триединстве Бога.

1. Слово «имя» в этом отрывке дано в единственном числе.

Если Отец, Сын и Святой Дух – это три разных ипостаси (Личности), то «имя» должно быть во множественном числе, то есть «в имена Отца, Сына и Святого Духа», ведь у каждой Личности всегда есть свое собственное имя, но «имя» дано в единственном числе, то есть Иисус в этих словах не утверждал, что Отец, Сын и Святой Дух – это разные Личности.

Обычно факт единственности имени в данном отрывке объясняется тем, что, мол, речь идет о единой божественной природе Отца, Сына и Святого Духа. В частности, тринитарный богослов Брюс Уэйр сказал126:

«Например, в Матфея 28, то, как нужно было крестить. Иисус здесь обращается: «идите и научите все народы, крестя их во имя», имя в единственном числе, не в имена, но во имя в единственном числе. Итак, что же это за имя Божье? Отца, Сына и Святого Духа. Конечно же, имя относится к самой Божьей природе. Поэтому это одна природа, она присуща или принадлежит и Отцу, и Сыну, и Духу».

Однако в таком объяснении присутствует логическая подмена: понятие «имени», относящееся в Писании к личности, подменяется понятием «природы», что является попыткой согласовать текст с уже существующей тринитарной доктриной.

Действительно, в Писании имя может содержать в себе описание качеств, функциональной роли или событий в жизни носителя этого имени, например:

❏ Имя «Яхве» – обычно трактуется как «Тот, Кто был, есть и будет всегда» (вечно Сущий);

❏ имя «Авраам» – «отец многих народов»;

❏ имя «Израиль» – «боровшийся с Богом»;

❏ имя «Иисус» («Иешуа») – «Яхве спасет».

Однако присвоение имени осуществляется всегда в отношении не самих качеств или роли, описываемых именем, а только в отношении конкретной личности, обладающей этими качествами или ролью. Видите ли вы эту разницу, эту подмену понятий?

Нигде в Писании нет ни одного случая, чтобы имя присваивалось природе! Хотя бы по одной той причине, что понятие «природа» вообще отсутствует в еврейском мировоззрении, это – чисто греческое философское понятие.

В связи с этим совершенно невозможно представить себе, чтобы еврейский Мессия мог когда-либо сказать об «имени» в отношении чьей-либо «природы», Он мог сказать это только в отношении конкретной личности.

Но даже если использовать понятие «природа», скажите: к какой из двух природ Иисуса относится имя «Иисус» – к божественной или к человеческой? Конечно, ни к какой! Имя «Иисус» относится к единой целостной личности Иисуса, а не к какой-либо из Его природ.

Таким образом, употребив слово «имя» в единственном числе, Христос тем самым засвидетельствовал не о трех, а об одной единой Личности Бога, несмотря на последующее перечисление Отца, Сына и Святого Духа, и потому такому перечислению нужно искать иное объяснение, нежели то, которое предполагает наличие трех Личностей.

Если же имя в данном случае все-таки относится к единой природе, то тем самым эта единая природа провозглашается личностью, которая станет по счету четвертой божественной Личностью, ведь природа сама по себе – это не Бог-Отец, не Бог-Сын и не Бог-Святой Дух.

Но поскольку «личность в личности» быть не может, такое присваивание личностного характера единой божественной природе обезличит Отца, Сына и Святого Духа, сделав их лишь способами (формами, видами) проявления этой Единой Личностной божественной природы, другими словами – здравствуй, модализм!

Что же касается самого утверждения о том, что имя в Мф.28:19 относится к божественной природе, то в этом утверждении мы имеем прямое воздействие греческой философии на христианское богословие.

2. Имя «Отца, Сына и Святого Духа» – не высшее имя в Новом Завете

Если бы формула Мф. 28:19 была прямым утверждением о Триединстве Бога как о высшей реальности, то мы были бы вправе ожидать, что это «имя Троицы» займет центральное место в проповеди и практике апостолов.