Сергей Анисимов – Триединство Бога: аргументы, история, проблемы, реальность (страница 29)

Как бы то ни было, несмотря на почти полное отсутствие упоминаний данного еврейского текста в последующей церковной традиции, можно с уверенностью полагать, что в ранней церкви все же существовали два текста Евангелия Матфея:

❏ исходный еврейский текст, содержащий вариант с Мф.28:19 с «кратким (нетринитарным) именем» без крещения, не получивший дальнейшего распространения и впоследствии хранившийся в Кесарийской библиотеке как антикварное издание;

❏ перевод с еврейского текста на греческий язык (то есть не оригинальный текст апостола Матфея), содержащий вариант Мф.28:19 с «полным (тринитарным) именем» и крещением, получивший дальнейшее распространение и сохранившийся до наших дней только потому, что он греческий.

Отсюда возникает принципиальный вопрос: какой из этих двух текстов будет справедливым считать подлинным первоисточником, содержащим реальные слова Иисуса? Очевидно, еврейский текст. Соответственно, перевод с еврейского на греческий – это не первоисточник, не оригинальный текст, а «полное (тринитарное) имя» – это вставка, сделанная при переводе.

Причины появления тринитарной версии Мф.28:19

Историк Давид Флюссер предполагает, как мог рассуждать переводчик еврейского текста Евангелия Матфея на греческий язык117:

«Происхождение самой расширенной версии объяснить нетрудно. Его анонимный автор, по-видимому, знал традицию, которая отражена в ложной концовке Евангелия от Марка 16:15-18, согласно которой воскресший Иисус уже основал институт христианского крещения. Автор расширенной формулы, по-видимому, полагал, что на эту традицию намекают слова: “Идите и сделайте все народы учениками во имя Мое”. Таким образом, он понял слова “во имя Мое” как отсылку к тринитарной формуле крещения и поэтому “исправил” свой текст и написал: “Идите и научите все народы, крестя их во имя Отца, Сына и Святого Духа…”»

Итак, как справедливо отмечает Давид Флюссер, расширенная версия могла возникнуть под влиянием уже сложившейся в церкви практики крещения «во имя Отца, Сына и Святого Духа». Переводчик, знакомый с этой традицией (возможно, отраженной и в Мк.16:15–18), мог воспринять краткое «во имя Мое» как намек на тринитарную формулу и «уточнить» текст. Хотя это предположение – всего лишь реконструкция событий, оно логично объясняет, почему в греческих рукописях повсеместно присутствует именно тринитарный вариант, тогда как у Евсевия – преимущественно краткий.

Но если тринитарная формула действительно была добавлена при переводе, то возникает вопрос: зачем? Вероятно, цель состояла в том, чтобы легитимизировать уже сложившуюся к тому времени практику крещения «во имя Отца, Сына и Святого Духа» и закрепить учение о Троице в самом тексте Евангелия.

Мотивы и исторический контекст этой возможной редакции мы разберем более подробно в следующей главе.

Тринитарная формула – часть общего ответа гностицизму

Как было показано ранее, тринитарная формула крещения отсутствует в Деяниях апостолов и появляется в христианских текстах лишь в конце I века (пока без ссылки на Мф.28:19). Чтобы понять возможные причины ее появления, необходимо обратиться к главному вызову для церкви того времени.

Священник Александр Сатомский, настоятель храма Богоявления в Ярославле и преподаватель кафедры философии ЯГПУ, приводит следующую причину формулирования того или иного догмата118:

«Нужно заметить, что на примере триадологического догмата мы видим одну из базовых, скажем так, функциональных особенностей православной догматики вообще. А именно ее, ну скажем так, принципиальный формат реагирования. То есть, догмат практически никогда не возникает сам по себе. Он всегда есть реакция на какое-то неверное учение внутри церкви. Пока создается иллюзия, что вся церковь разделяет какое-то единое мнение по соответствующему значимому вопросу, оно в общем-то не формулируется в какую-то предельно лаконичную, корректную, очевидную формулировку.

Как только становится понятно, что присутствуют не просто разномыслия, а прямо очевидные разногласия, приводящие к разделениям, на этом этапе церковь, очевидно, вынуждена формулировать тот или иной вероучительный тезис в каком-то его однозначном формате, дать его в некой вероучительной полноте. Вот, на примере догмата о Троице это самый очевидный момент».

Обычно считается, что окончательное догматическое оформление учения о Триединстве (на Вселенских соборах) было реакцией на ересь арианства, согласно которому Христос не является Богом, и потому понадобилось ввести понятие «единосущие» применительно к Отцу и Христу и так далее. Однако история говорит о том, что самая ранняя тринитарная формула возникла в литургической практике гораздо раньше, когда до арианства было еще очень далеко. Какая же ересь требовала реакции церкви в конце I века? Это – гностицизм.

Основные идеи и опасность гностицизма

Гностицизм возник среди раннехристианских общин в конце I века как совокупность следующих религиозных идей119:

❏ верховный, истинный Бог считался бесконечно далеким, неведомым и не имеющим никакого контакта с материальным миром, который воспринимался принципиально порочным, будучи созданным злым невежественным демиургом (часто отождествляемым с Богом Ветхого Завета);

❏ считалось, что Христос не был настоящим человеком, а лишь казался им (докетизм, от греч. dokeō – «казаться»). Его тело, страдания и смерть объявлялись иллюзией, поскольку материя считалась злой;

❏ Святой Дух часто понимался только как безликая сила или одна из множества эманаций (эонов) верховного божества, поэтому спасение мыслилось как прямое познание верховного Бога путем Его мистического постижения и было доступно только «духовной» элите, обладающей тайным знанием (гнозисом), соответственно личное духовное знание (гнозис) считалось важнее ортодоксальных учений, традиций и авторитета церкви.

Гностические идеи представляли собой огромную опасность для ранней церкви по следующим причинам:

1. Прямое противоречие христианскому учению:

❏ отношение гностиков к материальному миру и Богу противоречило учению о том, что мир создан благим Богом и подлежит искуплению, а не отвержению;

❏ отрицание реального воплощения, страданий, смерти и телесного воскресения Христа подрывало главную идею христианской веры – идею искупительной жертвы Христа;

❏ идея спасения через тайное знание, доступное лишь избранным «духовным» людям, противоречила христианской идее спасения только через Христа, открытого для всех верующих.

2. Подрыв единства и авторитета церкви:

❏ ссылки на тайные предания и апокрифические тексты (например, «Евангелие от Фомы»), которые якобы передавали истинное учение Христа, подрывали авторитет общепризнанных Евангелий и посланий апостолов, на которые опиралась церковь;

❏ деление людей на «духовных» (пневматиков) и «мирских» (психиков или хиликов), как некий элитаризм, разрушало идею единой церковной общины, где все равны перед Богом, вело к расколам и высокомерию внутри общин.

❏ отвержение Ветхого Завета как творения злого демиурга противоречило учению церкви о преемственности двух Заветов и единстве Божьего откровения.

3. Социальные последствия:

❏ моральная безответственность гностиков, которые считали себя свободными от каких-либо правил материального мира, угрожала христианской этике, основанной на ответственности за свои дела;

❏ элитарность гностицизма делала христианство неспособным стать массовой религией, но его интеллектуальная привлекательность могла увести из общины ее образованную часть.

4. Политические последствия:

❏ Римские власти с трудом отличали гностические группы от ортодоксальных христиан, что могло усилить гонения на всех;

Таким образом, опасность гностицизма заключалась в том, что он предлагал, по сути, другое христианство – с другим богом, другим Христом, другим путем спасения и другим источником авторитета. Это была не просто ересь, а системная замена, превращающая христианство в эзотерическую секту.

В тот послеапостольский период церковь развивалась и действовала в следующих основных направлениях:

❏ институализация церкви и создание «земной инфраструктуры» Царства Божьего в условиях кажущегося невыполнения обещания Христа и Его скором втором пришествии;

❏ укрепление епископской власти как гаранта единства церкви.

❏ формирование канона Нового Завета (против многочисленных подделок и «тайных» текстов гностиков);

❏ составление Апостольского символа веры (против многочисленных лжеучений);

❏ апологетическая полемика с критиками христианства.

В этом же контексте формировалось и учение о крещении:

❏ стандартизация крещения в целях определения рамок церкви как элемент ее институализации и средство борьбы с проникновением гностиков;

❏ сакрализация крещения как материального проводника благодати в противовес утверждению гностиков о принципиальной порочности материального мира;

❏ сакрализация крещения как его адаптация к языческому мировоззрению в апологетических целях (язычникам было недостаточно абстрактной веры, им требовалась встреча с божественным в материальных объектах);

❏ формирование простой и четкой тринитарной формулы крещения как элемента стандартизации крещения и инструмента борьбы с ересью гностицизма (наша тема).

Сакрализация крещения как отклонение от апостольского учения