Сергей Андреев – Еретик (страница 2)
— В чем дело?
— Письмо от епископа. — Брат Идо протянул маленький сверток бумаги.
Амеди взял письмо и начал читать.
— Наконец-то разомну ноги, — с ухмылкой произнес Амеди. — Оповести отмеченных и приготовь лошадей.
* * *
Двери собора со скрипом отворились, впустив яркий дневной свет. По всему периметру зала горели свечи, а разноцветные картины на окнах при солнечном свете выглядели поистине божественно. На них можно было увидеть святых, посвятивших свою жизнь служению богу, и мучеников, умерших за свою веру. От входа до алтаря вела дорожка, по обеим сторонам которой располагались ряды скамеек. Тяжелая поступь Амеди и лязг кольчуги эхом проносились по залу. Он был плотного телосложения и небольшого роста, но мало кто в братстве мог сравниться с ним по силе. Вслед за ним неслышно шли отмеченные, так называли двух светловолосых братьев-близнецов, якобы отмеченных богом.
В это время епископ Шварц, стоя на коленях перед статуей святого Дедерика, молился об искоренении ереси. Он слышал, как открылись двери, и по звуку шагов узнал Амеди. Он не стал прерывать молитву, и Амеди терпеливо ждал, пока тот закончит.
Днем в собор приходили в основном бездомные и безработные. Первые приходили за бесплатной едой и благословлением, а вторые молились святому Дедерику, чтобы тот помог им найти работу. Собор заполнялся людьми по утрам в субботу и воскресенье, а также в дни святых праздников. Одним из таких праздников был «День всепрощения». В этот день любой человек одной лишь молитвой перед ликом святого мог получить прощение всех своих грехов. Кроме епископа в соборе проживало несколько монахов и работники кухни. Для епископа Шварца главный повар готовил отдельно и подавал их лично в его кабинет. Обычно это были местные деликатесы, а иногда и заморские кушанья, но больше всего епископ любил жареное мясо ягненка под фирменным соусом главного повара. Для этого у него была своя ферма, где и выращивали ягнят, а также других животных к его столу.
Закончив молитву, епископ обратился к Амеди.
— Вы уже, скорее всего, в курсе происходящего.
Епископ поднялся с колен, опираясь на свою трость, окинул взглядом статую святого Дедерика и повернулся к Амеди.
— Мне уже доложили. — На лице Амеди можно было заметить легкую ухмылку.
Епископ знал, что у Братства по всей священной империи есть свои шпионы. Он даже мог поклясться, что один из его монахов или работников кухни тоже был шпионом Братства.
Епископ взглянул через плечо Амеди на присутствующих в соборе прихожан, а затем произнес:
— Продолжим разговор в моем кабинете.
Амеди жестом приказал отмеченным оставаться на месте, а сам последовал за епископом.
Кабинет Ханка Шварца располагался под крышей собора. К нему вело два пути: лестница и подъемный механизм. Лестницу Ханк не использовал уже давно, так как после прохода одного пролета у него начиналась одышка, сильно учащалось сердцебиение и его мучило головокружение.
Амеди уже бывал в соборе, но подъемником пользовался впервые. Когда епископ потянул за сигнальную веревку и кабина тронулась, у него вспотели ладони. Признаваться в страхе высоты он не собирался: в Братстве такую слабость высмеяли бы. Кабина поднималась медленно, с рывками. Внизу двое служителей вращали привод; гайки ползли по вертикальным ходовым винтам, увлекая площадку вверх. Епископ заметил пот на лысине Амеди, но ничего не сказал.
Кабинет епископа был единственным помещением на этом этаже. Из кабины до резной двери из зеленого дерева мильхоры проходил длинный узкий коридор. Справа тянулись окна с видом на Гастенберг, а левую стену украшали три картины. Каждая картина отражала чудо, совершенное святым Дедериком: исцеление, воскрешение и вознесение. Амеди останавливался у каждой картины и начинал молиться. На первой картине святой Дедерик одним прикосновением исцелял больных черной хворью. На второй он воскрешал младенца, умершего от той же черной хвори. На третьей после смерти он отделялся от бренного тела и на белых крыльях возносился на небеса. Судя по подписям, все картины написал один и тот же художник.
Закончив молитву у последней картины, Амеди зашел в кабинет епископа и закрыл за собой дверь. Прямо перед входом лежала шкура северного медведя, слева у стены стоял небольшой кожаный диванчик, а перед столом стояло два стула. В левом дальнем углу находилась статуя святого Дедерика в полный рост, украшенная драгоценными камнями.
Епископ присел за свой стол, где утром он писал послание Амеди, и жестом указал ему присесть на один из стульев.
— Что вы хотите мне сказать такого, что не могли сказать там внизу?
— Вы же понимаете, что эти еретики подрывают веру народа и настраивают его против церкви. Мы должны покончить с ними раз и навсегда.
— Я с превеликим удовольствием покараю неверных, обезглавив их и предав их тела огню. — Амеди стукнул кулаком по столу.
— Не горячитесь, мой дорогой Амеди. Рано или поздно небесная кара настигнет их. Через несколько дней из столицы прибудет инквизитор. А ваша задача не допустить новых убийств. Пусть все члены Братства патрулируют улицы днем и ночью, останавливая всех подозрительных личностей. Городская стража будет вам в этом помогать.
— Я сейчас же отдам распоряжение. Что-то еще?
— Нет, пока это все.
Покинув кабинет, Амеди встал у подъемного механизма как вкопанный. Ком встал у него в горле, и он не хотел заходить в кабину.
— Слева от вас дверь, — послышался голос епископа из открытого кабинета.
Но Амеди видел перед собой обычную стену и никак не мог найти ручку.
— Просто толкните ее.
Амеди последовал совету. Замаскированная под стену дверь открылась, и как оказалось, ручка у нее была только с одной стороны. Амеди тут же исчез в проеме, закрыв за собой дверь.
Глава 3
Выдержка из Лекритурэ, «Послание от бога людям»
Сидя у окна и неспешно потягивая эль, мужчина наблюдал за собором святого Дедерика из таверны напротив. Он сидел там с самого открытия и, чтобы не вызывать подозрений, заказал кувшин эля и немного еды. Как только дверь таверны открывалась, мужчина сразу же устремлял свой взгляд на вошедшего, как будто кого-то ждал.
Краем уха Александр услышал разговор двух местных жителей за соседним столиком. Они мало ели, но много выпивали.
— Слышал про чудовище, которое появилось в лесу возле Трира?
— Сказки все это, чтобы пугать детей, — рассмеялся второй.
— Никакие это не сказки, — возмутился первый. — Все, кто ходил в тот лес, не вернулись обратно.
— Если никто не вернулся, откуда ты знаешь, что их убило чудовище? Может, их просто волки загрызли или бандиты, какие обосновались в том лесу.
— На поиски людей посылали отряд солдат. Из всех обратно смог вернуться только один, он и рассказал всем, что видел.
— И что же он такого рассказал?
— Они нашли части тел и пошли по кровавому следу. След привел их к небольшому водопаду, за которым был вход в пещеру. Когда они туда вошли, то сразу же почувствовали запах гниющей плоти. Затем на них напало чудовище и начало убивать солдат одного за другим. В темноте были видны лишь мелькающие желтые глаза. Это все происки дьявола. Надеюсь, что святая церковь вскоре уничтожит это исчадие ада.
Дальше Александр уже не слушал. Около полудня к нему за столик подсела женщина. На ней была потертая, но дорогая и качественная одежда, которую носили все местные кузнецы, а на поясе висел маленький кузнецкий молот. Она щелкнула пальцами, и к ней тут же подбежал разносчик. Заказав кружку эля и распустив свои длинные черные волосы, она глубоко вздохнула и взглянула своими темными карими глазами в темно-карие глаза собеседника:
— Давно не виделись, Александр. Я была удивлена, когда получила от тебя письмо. Я думала, что все жители деревни погибли.
— Я тоже рад тебя видеть, Кара. Как видишь, я выжил и не только я. Помнишь Магду?
— Магду?
— Да, Магду. Ту рыжеволосую вдову дровосека, которого придавило деревом во время рубки.
— Это на похоронах ее мужа Экберт так напился, что чуть не утонул в свинячьих помоях? — Кара рассмеялась.
— Да, те самые похороны, — рассмеялся Александр, но улыбка быстро сошла с его лица. — Бедняга Экберт так и не дожил до совершеннолетия своей дочери. Он умер первой же зимой после твоего отъезда, уснул на улице и замерз до смерти.
— Ты говорил о Магде.
— Со мной ее дети, Генри и Ева.
— Сколько им уже?
— Еве двадцать, а Генри недавно исполнилось восемнадцать.
— А что насчет твоей семьи?
— Все мертвы, — произнес Александр без каких-либо эмоций на лице и в голосе, а затем опустошил кружку эля.
После смерти своей жены и сына Александр неосознанно начал подавлять все свои эмоции. Единственное, что у него осталось — неутолимая жажда мести.
— Мне жаль. — Кара попыталась дотронуться до руки Александра, но тот резко ее отдернул.
— Мне нужно одолжение. Ты же состоишь в гильдии Железных молотов?
— В Гастенберге каждый кузнец состоит в какой-то гильдии.
— Но только у Железных молотов есть печать главного оружейника.
— Что ты хочешь этим сказать?
Александр немного наклонился к Каре и начал говорить тише.
— Завтра, как только откроются городские ворота, через них будет проезжать повозка, мне нужно, чтобы стража ее не досматривала. Твоя печать главного оружейника мне в этом поможет.