Сергей Андреев – Еретик (страница 1)
Еретик
Глава 1
Выдержка из Лекритурэ, «Исповедь воина»
Пробираясь в ночи по узким улочкам Гастенберга, четверо людей, скрывавших лица, разделились. Оставаясь незамеченными, они перебегали от одного угла дома к другому, стараясь избегать окон, где в такое позднее время жители еще не спали.
Гастенберг славился ремесленниками. Даже по ночам здесь стучали молоты и шипела вода, в которую опускали раскаленное железо. На окраине работала ткацкая фабрика. Из трех больших ремесленных городов Священной империи Омни он уступал Краузберну и Неменбургу, зато стоял у границы с Лантрией, и торговля не замирала даже в военное время.
У каждого из четверых была своя жертва. Сегодня они не исполняли чужой заказ: их вела месть за родных, друзей и потерянный дом. Когда-то их жизнь проходила в полях, на охоте и за обычной работой. Теперь они умели убивать и верили, что этой ночью спасут от своей участи других. Александр почти не сомневался в этом. Почти — потому что после каждого убийства боль возвращалась.
При дуновении ветра темной ночью можно было услышать скрип виселиц на центральной площади. Церковь сжигала только еретиков и ведьм, а всех остальных, нарушивших закон, вешали всем на обозрение.
Первой жертвой стал проповедник Карл Райцнер. Он призывал уничтожать неверных и сжигать ведьм, виновных, по его словам, во всех людских бедах. По его указке на костер отправили немало девочек и женщин. Среди проповедников города он пользовался особым почетом: к его словам прислушивались и простолюдины, и знатные господа.
Вторая жертва — знатная дама. Жена известного на весь Гастенберг судьи. Она также была прихожанкой церкви Карла Райцнера и не пропускала ни одной его проповеди. О её садистских наклонностях ходили слухи, но доказательств ни у кого не было, а если бы даже и были, то её муж смог бы легко замять это дело. Она содержала небольшой детский приют, из которого часто пропадали мальчики и девочки до двенадцати лет. Руководству приюта даже не приходилось отчитываться за эти пропажи, ведь всем было наплевать на бездомных сирот. Мадам Жизель Лакруа держала детей в подвале поместья, где на протяжении нескольких дней всячески издевалась над ними. А когда ей становилось скучно, она выпускала им кровь и принимала кровавые ванны в надежде продлить свою молодость.
Третья жертва была не такой известной, как две предыдущие, но не менее важной. Владелица публичного дома Адель Матье была жадной и беспринципной женщиной. Любой состоятельный мужчина за кругленькую сумму мог сдать в этот публичный дом свою нерадивую жену или неугодную любовницу. Женщинам каждый день давали немного кума — обработанных особым образом листьев кумарии. Листья этого растения заваривали или сушили, а затем курили. После употребления человек ощущал спокойствие и расслабленность, а при повышенных дозах — зрительные и слуховые галлюцинации. С помощью кума девушек делали более податливыми, а через какое-то время они и вовсе превращались в безвольных кукол для утех. А главным поставщиком молодых девушек была мадам Жизель Лакруа.
Четвертой жертвой этой ночью предстояло стать хозяину постоялого двора «Медный всадник». Большую часть его постояльцев составляли члены Братства Слова — ярые религиозные фанатики, состоящие на службе святого престола. Они верили, что на древней каменной табличке, которая хранится в их замке, начертано слово божье. Но никому до сих пор не удалось расшифровать её. Члены братства водили в трактир шлюх, а их извращенные фантазии часто заканчивались гибелью женщин. Хозяин постоялого двора Освальд Марини за определенную плату закрывал глаза на все, что делали члены братства, и избавлялся от тел. Раз в неделю повозка с телами покидала город и направлялась к водопаду Пасть Волка, низвергавшемуся с прибрежных скал в океан.
В воскресенье жителей домов у центральной площади разбудил крик Бернара. Старый проповедник почти десять лет приходил сюда каждую субботу и воскресенье с восходом солнца. Обычно он поднимался на помост, где прежде рубили головы, раскладывал аналой и читал Лекритурэ. Висельники и обугленные останки его не смущали: он презирал всех, кто нарушал законы Священной империи. Бернар читал часами, изредка отпивая воду из оправленного золотом кубка и переворачивая страницы пальцами в дорогих перстнях. Но сегодня до чтения дело не дошло.
Крик Бернара взбудоражил всю округу. Вскоре прибыла стража и оцепила всю площадь, не пропуская никого. Но им пришлось расступиться перед командиром городской стражи и епископом Гастенберга. В каждом городе священной империи всеми церквями и приходами управлял епископ. В его задачи входили сбор пожертвований, поддержание веры среди народа и борьба с ересью. Епископ был своего рода градоначальником, которому подчинялась вся городская стража. Когда они прошли через толпу, перед ними предстала страшная картина. Прямо перед подиумом на четыре пики были насажены головы, а под ними висели листы с описанием всех их злодеяний.
— Они уже здесь, — еле слышно произнес епископ с гримасой недовольства.
— Вы что-то сказали? — поинтересовался командир стражи.
— Приберитесь здесь.
Епископ покинул площадь. Его белую сутану стягивал красный пояс; на груди лежал золотой медальон с изображением Дедерика Штейна, основателя святой церкви. Епископ шел неторопливо, опираясь на резную трость и высоко подняв голову. Люди просили благословения, но он проходил мимо, хмуря светлые брови.
* * *
— Все прошло отлично.
Человек в маске нарушил тишину, стоявшую в закрытой повозке, которая неторопливо покидала город. Когда он снял маску, под ней оказалось лицо мужчины лет тридцати пяти с серыми глазами и русыми волосами до плеч. Мик сидел у заднего борта и улыбался.
— Благодаря нашим действиям у нас становится все больше сторонников.
Под другой маской скрывалась молодая девушка. Она слегка взмахнула головой и распустила свои длинные рыжие волосы.
— Скоро у нас будет своя армия.
Третья маска скрывала лицо молодого парня с короткими черными волосами и карими глазами. На его левой щеке трудно было не заметить глубокий шрам от плети, оставленный инквизитором священной империи.
— Когда придет время, мы ударим всеми нашими силами.
Под четвертой маской скрывалось лицо их лидера. Ему было всего сорок пять, но все волосы на голове и небольшая борода были уже седые. Темные, почти черные, карие глаза смотрели так, будто он видел человека насквозь и знал все, что тот думал.
Глава 2
Выдержка из Лекритурэ, «Исповедь воина»
Почтовый голубь взмыл в небо над Гастенбергом. К его левой лапе был привязан маленький кусочек бумаги, который он должен был доставить в столицу. Еще пару минут епископ Ханк Шварц провожал взглядом летящего голубя. Он стоял на маленьком балкончике собора святого Дедерика, опираясь обеими руками на свою трость. Возраст давал о себе знать, находиться на палящем солнце ему было уже тяжело. Окинув взглядом город, епископ вернулся в комнату. Он вновь присел за письменный стол, чтобы написать еще одно послание. Он знал, что инквизиция прибудет в город только через несколько дней, а действовать нужно было немедленно. Он решил задействовать Братство Слова.
* * *
Одной из резиденций Братства служило поместье на окраине Гастенберга. Охранялось оно не хуже, чем сама цитадель, никто, кроме членов Братства, не мог в него попасть. Посторонние могли войти только по приглашению настоятеля. Каждой резиденцией руководил настоятель, в его подчинении находилось около трехсот человек. В Братстве была четкая иерархия для того, чтобы исключить всякие споры и немедленно исполнять приказы. Настоятелем Гастенбергской резиденции был Амеди Клеман, не самый лучший руководитель, но назначили его на этот пост совсем за другие заслуги. Он был фанатиком до мозга костей и убивал еретиков без колебаний. Его боялись даже его подчиненные, он жестоко избивал их за любую провинность. Но самым любимым его наказанием была «Утренняя молитва». Суть данного наказания заключалась в том, что человек становился коленями на острые камни и начинал читать молитву, пока солнце полностью не поднимется из-за горизонта. А в это время на него сверху постоянно лилась ледяная вода, если он запинался, то получал удары плетью по оголённой спине. Для этого наказания было создано специальное сооружение, которое поддерживало поток воды.
В дверь постучали. Из комнаты доносились крики боли и тяжелые стоны. Не дожидаясь ответа, брат Идо открыл дверь и вошел. Свет из небольшого окна почти у самого потолка освещал лишь часть комнаты. Спиной к окну, привязанный за руки, висел израненный мужчина и слегка постанывал. Его удерживали и пытали уже несколько дней, отчего у него уже почти не осталось сил даже на то, чтобы произнести хоть слово. Напротив узника стоял Амеди, в правой руке он держал окровавленную плеть, на концах ремней которой, ударяясь друг о друга, звенели острые лезвия. Он бросил плеть на стойку у левой стены, где лежали прочие инструменты для пыток, затем, подойдя к столику, жадно опустошил кубок с вином.