Сергей Алёшин – Офис (страница 4)

Я приготовилась перечислить закрытые обращения и объяснить, почему рядом стоят три чужие чашки. Но он ждал обычного ответа.

— Хорошо, — сказала я. — Сегодня почему-то всё проще.

Он задержал на мне взгляд, потом посмотрел на Яну, Дэна и девушку из финансового отдела.

— Бывает, — ответил он.

Мне показалось, что в его голосе прозвучало облегчение.

После этого я окончательно перестала ждать, что нас вернут к привычному порядку. Мы продолжали работать и разговаривать — иногда все вместе, иногда по двое. Яна показала мне короткий способ находить старые обращения. Дэн обнаружил ошибку в общей таблице и исправил её, хотя обычно такие вещи оставлял аналитикам. Девушка из финансов подсказала решения по двум запросам, которые с утра переходили от одного сотрудника к другому.

День складывался из маленьких завершённых действий, и ни одно не требовало борьбы.

Когда я в следующий раз посмотрела на часы, было 17:38.

Сначала я решила, что неправильно прочитала цифры. Я вернулась после обеда вскоре после двух. Кофе в чашке ещё казался тёплым, разговор о собаке Дэна будто закончился несколько минут назад, а за окнами из-за тёмной плёнки ничего не изменилось.

Я проверила время на компьютере.

17:38.

В журнале стояли десятки обращений с моими инициалами. Я помнила каждое: ошибочный адрес, отсутствующую подпись, два задержанных подтверждения, клиента, который благодарил слишком долго. События не исчезли. Они просто лежали рядом, почти не разделённые временем.

— Уже почти конец смены? — спросила я.

Яна посмотрела в угол своего экрана.

— Похоже на то.

Она удивилась почти так же, как я, но через секунду улыбнулась.

— Хороший день всегда быстро проходит.

Дэн согласился. Девушка из финансов сказала, что могла бы поклясться: только что было три часа. Несколько человек вокруг тоже посмотрели на часы, словно вопрос разбудил их, но никто не увидел в этом ничего странного.

Объяснение оказалось настолько обычным, что мне стало неловко искать другое.

Потом на центральном экране появилась красная строка.

Она вспыхнула без звука. В верхнем правом углу высветился номер обращения, а рядом — время ожидания: восемнадцать минут. Наши обращения не могли ждать столько. После десяти минут система должна была передать запрос первому свободному сотруднику.

Менеджер поднял голову.

— Кто возьмёт?

Разговоры в отделе сразу прекратились.

На экране рядом с номером обращения появилось маленькое окно: «Назначено». Через секунду в нём возникли мои инициалы.

Я не нажимала кнопку.

Наверное, система выбрала меня автоматически. Я надела гарнитуру и ещё до соединения почувствовала, как пространство внутри начало сжиматься. Не исчезать — именно сжиматься, будто всё, что только что помещалось во мне без усилия, пришлось уместить в груди в пространстве размером в кулак.

— Наконец-то, — сказал мужчина вместо приветствия.

Его голос был обычным. Чуть громче необходимого, чуть резче, чем хотелось бы, но за первые недели я слышала и хуже.

— Добрый день. Меня зовут Алина…

— Я уже называл всё троим до вас. Вы вообще там работаете или просто передаёте звонки друг другу?

В руках появилось тонкое напряжение. Оно было похоже на покалывание: ещё не боль, но уже неприятно.

За соседним столом Яна выпрямилась.

Она не могла слышать клиента — гарнитура была подключена только ко мне, — но её пальцы замерли над клавиатурой. Дэн поставил чашку слишком близко к краю. У окна кто-то заговорил быстрее, и почти сразу ему ответили тем же тоном.

На стене пожелтели два показателя.

— Я вижу ваш запрос, — сказала я. — Давайте проверим, где он остановился.

— Не надо проверять. Просто исправьте.

Покалывание усилилось.

Очередь увеличилась сначала на пять, потом ещё на семь. В разных частях зала почти одновременно зазвонили линии. Голоса начали накладываться друг на друга, становились выше и торопливее.

Я смотрела на обращение, но видела только красную строку и время ожидания. Восемнадцать минут. Потом девятнадцать. Потом снова восемнадцать, хотя разговор уже начался.

Мне захотелось передать звонок менеджеру.

Вместо этого я положила ладонь на блокнот. Под пальцами чувствовались вмятина от ручки и шероховатый край страницы. Я сделала вдох и вспомнила тяжесть в плечах, широкое пространство между столами, уверенность, что мне ничего не угрожает.

Струна не исчезла. Но перестала быть единственным звуком.

Я перечитала историю обращения и увидела поле, которое до этого пропустили все трое. В нём стояли правильный адрес и неправильная страна. Система отправляла документы туда, где такого клиента не существовало.

— Мне нужна минута, — сказала я.

Мужчина хотел возразить, но почему-то замолчал.

Я исправила поле и запустила отправку. Красная строка исчезла раньше, чем пришло подтверждение.

— Готово.

— Уже?

Теперь его голос звучал тише.

— Уже.

Он поблагодарил и отключился.

Я сняла гарнитуру.

В отделе снова разговаривали. Дэн отодвинул чашку от края. Яна медленно выдохнула и опустила плечи. Жёлтые показатели один за другим вернулись к зелёному.

— Ты слышала, как он говорил? — спросила я.

— Нет. Только тебя.

Она задумалась.

— Но почему-то очень хотелось, чтобы он перестал злиться.

Менеджер стоял возле двери своего кабинета и смотрел на экран с показателями. Когда я встретилась с ним глазами, он коротко кивнул, словно получил ответ на вопрос, которого не задавал.

До конца смены оставалось меньше десяти минут.

Я закрыла журнал, убрала блокнот и перекинула сумку через плечо. Люди вокруг собирались медленнее обычного. Прежняя лёгкость не вернулась, но и напряжения уже не было. От него остался слабый след — как от громкого звука, который закончился, а тело всё ещё ждёт продолжения.

Телефон завибрировал когда я уже выходила домой через турникет.

В расписании программы адаптации появилась новая задача:

«Работа под нагрузкой. Индивидуальное наблюдение».

Я решила, что менеджер добавил её уже вечером.