Сергей Алтухов – Приговор окончательный! (страница 9)
— Совсем зарапортовался, — заключила жена.
Глава 6
На следующий день, переговорив с Карташовым, капитан направился в спецмонтажное управление. Пошел пешком. Путь оказался недолгим.
Капитану отвели пустующий кабинет Боровца, и он попросил позвать Фадину. Экономист явилась довольно быстро. Яркая блондинка с трогательной ямочкой на щеке подтвердила показания Боровца в основной части.
— Да, действительно, проморгала тысячу рублей при сдаче в сберкассу. Василий Иванович выручил, но...
Вот это-то маленькое «но» и заинтересовало капитана. Начальник управления утверждал, что полученные от фиктивного рацпредложения деньги пошли на покрытие его личных расходов в командировках и этой тысячи в том числе.
А Фадина показала другое. Теребя в руках кончик узкого ремешка, перехватывавшего ее платье в талии, она, смущенно потупив глаза, заявила:
— Василий Иванович помог мне. Но ведь я с ним рассчиталась.
— Как? — Пантюхов отодвинул протокол.
— Ну, он через месяц после этого случая вызвал меня, — Нонна Степановна оставила в покое поясок. — Попросил вернуть долг. Мол, деньги брал в подотчет и бухгалтерия с него требует. — Экономист говорила все медленнее. — У меня такой суммы не было. Тогда Боровец вызвал главбуха и распорядился выдать мне авансом тысячу рублей с погашением по пятьдесят рублей в месяц.
— И вам выдали?! — усомнился капитан. — Это же нарушение всех правил.
— Выдали.
Капитан удивленно развел руками.
Так, товарищ Боровец. Выходит, не покрывали вы незаконным вознаграждением эту тысячу. Весьма вероятно, что и другие производственные расходы — плод вашей фантазии. Куда же тогда пошли денежки?
— Вы все мне сказали?
Фадина устало посмотрела на исписанный почти до конца лист допроса. На высоком открытом лбу обозначилась легкая морщинка. Пантюхову показалось, что Нонна Степановна чего-то стесняется, но старается не показать вида.
— Ничего больше там, в Сальянах, в гостинице вам Боровец не говорил и не предлагал, когда одолжил эту самую тысячу? — Пантюхов заметил быстрый взгляд, брошенный на него. — Учтите, для следствия крайне важна любая мелочь. Не торопитесь отвечать. Припомните все. Как вел себя Боровец, когда давал вам эту злосчастную тысячу.
Нонна Степановна вдруг, словно решившись, выговорила с запинкой.
— Н-не знаю, стоит ли говорить? Но если все очень важно... Только вы этого не пишите, — вдруг попросила она. — Он не сразу тогда ушел из моего номера. Только на следующее утро. — Фадина совсем опустила голову. — Вы не думайте... Но эта тысяча... Что мне было делать?
Фадина ушла, а Пантюхов еще некоторое время сидел в раздумье. Выходит, Василий Иванович к тому же еще не прочь позабавиться. Ишь как подчиненную облагодетельствовал: попала в беду — помогу, но не даром.
Со стороны Красного проспекта в кабинет доносился приглушенный шум машин. Все куда-то ехали, спешили. «Надо и мне поторапливаться», — заключил капитан.
В это время скрипнула входная дверь кабинета. На пороге показался невысокого роста пожилой человек с коричневой кожаной папкой в руках.
— Разрешите?
— Пожалуйста, проходите, — пригласил Пантюхов.
— Свиридов Евгений Петрович, — отрекомендовался посетитель, — инженер по технике безопасности.
— Слушаю вас, — капитан достал новый бланк протокола.
— Вы, извините за нескромность, дело Боровца будете вести? — поинтересовался Свиридов.
Пантюхов кивнул в ответ.
— Я, собственно, — старичок оглянулся по сторонам, словно убеждаясь, что их никто не может услышать, — посчитал своим долгом прийти.
— И правильно сделали, — поощрил капитан. — По ходу следствия нам так или иначе придется побеседовать со многими сотрудниками управления. Так что вы мне хотели сказать?
— Видите ли, — старичок тщательно высморкался и спрятал скомканный платок в карман серого опрятного пиджака. — Суть дела в том, что я бывший начальник этого, с позволения сказать, учреждения. — Он обвел тоскующим взглядом просторный хорошо меблированный кабинет. — Не один год просидел на том кресле, на котором сейчас вы сидите. — Свиридов вдруг замолчал, будто что-то припоминая. — Только не подумайте, — он поднял на Пантюхова мигающие старческие глаза, — что я пришел с целью насолить своему преемнику. Ни в коем разе!
Узда начальника управления за много лет основательно натерла мне шею. — Свиридов слабо улыбнулся. — Жесткая это, надо сказать, уздечка! Не всякий выдержит. Вот и я, — Евгений Петрович махнул сухонькой ручкой, — в одно прекрасное время спекся и все тут. Ничего не поделаешь. Сплошные командировки по участкам, разъезды, переезды, нервотрепка дали себя знать. Ну, а на нашей работе — не можешь ездить по трассе — какой из тебя руководитель? — он удрученно вздохнул. — В общем, ноша стала тяжела, и меня от нее избавили.
Капитан слушал. Не перебивал и не торопил, но, заметив, что Евгений Петрович снова замолчал, решил помочь ему.
— Вот вы говорите, что долго возглавляли управление, — обратился он к Свиридову. — Как по-вашему, что изменилось с приходом Боровца? Новая метла ведь по-новому метет. И уж вам-то это должно быть более, чем кому-либо другому, заметно.
Евгений Петрович положил свою папку на стол.
— Что изменилось? Многое. — В его голосе прозвучала плохо скрытая обида. — Если при мне в последние годы план был в постоянном прогаре, то при Боровце он стал перевыполняться. Переходящее знамя у нас прочно обосновалось. Только, — Свиридов искоса взглянул на красные петлицы капитана, — вас ведь наверняка не только победные реляции интересуют. Исходя из факта вашего здесь присутствия, скорее — обратная сторона успеха занимает? — Он сжал пальцами сиденье стула и сильно ссутулился. — Еще раз повторяю: конкретных фактов у меня нет. И нет цели очернить кого-либо. Но в качестве наблюдателя могу поделиться, — Пантюхов удвоил внимание, — одной, но, по-моему, существенной деталью. При Боровце удесятирилась, а, может, и дважды удесятирилась рационализаторская инициативность наших сотрудников.
«Вот оно», — отметил про себя капитан.
— Представьте, — продолжал Евгений Петрович, — люди работают практически одни и те же. Условия остались прежними. Но при мне БРИЗ еле-еле выжимал одно-два сереньких рацпредложеньица в год. А с приходом Василия Ивановича вдруг все, кому не лень, стали подавать одно предложение за другим. Да какие! — Свиридов покачал головой. — На десятки и сотни тысяч рублей экономии. Надо же, как людей прорвало. А ведь я вовсе не гасил изобретательскую искру. Никому из новаторов поперек дороги не становился. Наоборот, призывал и убеждал искать разумные решения многих наших технических проблем. Но вот, поди ж ты...
Визит Свиридова оставил у капитана двойственное впечатление. С одной стороны, подтверждалась его мысль о необходимости тщательной проверки рацпредложений, поданных за период руководства Боровца. С другой — не оставляла мысль: не Свиридов ли автор анонимных сигналов в милицию? Тогда почему не скажет прямо? Может, боится, но чего?
Как бы там ни было, а Пантюхов решил поскорее заняться самими рацпредложениями. По его просьбе секретарь БРИЗа принес ему три объемистых папки с потрепанными краями картонных обложек. Здесь было все. И отчеты о деятельности бюро по рационализации и изобретательству, и сами рацпредложения.
Посмотрев схематические графики и сравнительные данные, капитан довольно быстро убедился в правдивости сказанного Свиридовым. Если до 1966 года кривая роста экономии государственных средств тянулась почти параллельно горизонтальной оси графика и нигде не превышала 15-20 тысяч рублей в год, то в восьмой пятилетке она резко скакнула вверх. Экономический эффект от рационализаторства стал исчисляться сотнями тысяч.
«Однако и раскочегарил Боровец рационализаторскую топку...» — присвистнул Леонид Тимофеевич.
Он внимательно стал вчитываться в суть подаваемых предложений, мелкие предложения с авторскими вознаграждениями в десять, двадцать пять, пятьдесят рублей спокойно пропускал. А номера тех рацпредложений, за которые авторам выплачивалось свыше пятисот рублей, стал выписывать на отдельный листок.
Он, естественно, не был специалистом в области кабельной связи и не мог, тем более с первой прикидки, определить, какие именно предложения могут оказаться ложными. Но здравый смысл подсказывал, что искать их нужно в самом высокооплачиваемом ряду.
У него уже стало рябить в глазах от почерков различных авторов, когда он натолкнулся на рацпредложение номер двадцать. Оно было подано 13 февраля 1968 года. Вознаграждение составило 2342 рубля. И, что самое интересное, авторами являлись начальник управления Боровец и председатель БРИЗа главный инженер Удальцов.
Пантюхов отметил у себя на листочке номер предложения и переписал название: «Механизированная прокладка кабеля через каналы и арыки вместо предусмотренной проектом ручной прокладки».
Пантюхов хорошо сознавал, что предложение вполне может быть и подлинным. Но на всякий случай внес его в свой список.
Рабочий день сотрудников управления уже подошел к концу, а капитан так и не закончил просмотр первой папки. Но начало было положено и оставалось только продолжать развертывать цепочку. Чем он и занялся в последующие дни. Результатом этой работы явился список в одиннадцать рацпредложений. В нескольких из них, тоже, кстати сказать, щедро оплаченных, проходил автором начальник производственно-технического отдела Дмитрий Алексеевич Буянов. Пантюхова насторожил тот факт, что предложения поданы единолично начальником ПТО. Даже не в соавторстве с прорабами, работающими на указанных в рацпредложениях участках. Ведь начальник производственно-технического отдела по роду своей деятельности не принимает непосредственного участия в прокладке кабельной линии связи. И вряд ли представляет обстановку на местах лучше, чем прорабы.