Сергей Алтухов – Приговор окончательный! (страница 7)

— Выследить хотел, — сквозь зубы процедил Зауэр. Она только укоризненно покачала головой, усадила мужа на тахту.

— Пей поменьше, а то так ведь и до белой горячки недалеко. Тогда и не такое привидится. А уж если тебе поволноваться, нервы свои пощекотать хочется, — она опять возвысила голос до скандальных ноток, — то у тебя сейчас другие поводы найдутся.

— Какие такие поводы? — Все еще порядком возбужденный, переспросил Зауэр.

— С тобой инспектор ОБХСС разговаривал?

— Ну и что? Не со мной одним.

— Не прикидывайся простофилей, — Морозова прикрыла полой халата оголившееся гладкое колено. Оценивающе посмотрела на мужа. — Или ты действительно не понимаешь, чем вся эта милицейская возня пахнет?

— Ты это к чему? — несколько обескураженно протянул Арнольд Федорович. — Мне бояться нечего. Чужого сроду не брал!

— Смотрите, какой ангелочек! — перешла в нападение Морозова. — Иконы с него впору писать. О чем инспектор тебя спрашивал?

— Он просил не разглашать, — слабо возразил Зауэр. Двумя руками потер виски.

— Чего не разглашать, когда все управление только об этом и говорит? — наступала Светлана Андреевна.

— Про рацпредложение Еремина и Чувашова спрашивал, — сдался Зауэр. — Кто, мол, контролирует фактическое исполнение его, коли такое большое вознаграждение выплачено. Про сваренные в Сокуре гаражи и холодильники «ЗИЛ» узнавал. Как, дескать, производилась оплата и на каком основании.

— И что же ты?..

— Я, — Арнольд Федорович упорно не отрывал взгляд от какой-то только для него приметной точки, — сказал, что рацпредложениями занимается БРИЗ и его председатель главный инженер Удальцов. А по гаражам и холодильникам было указание Боровца. Что тут еще ответишь? — он наконец поднял на жену глаза. — Один-то «ЗИЛ» у нас на кухне стоит и гараж во дворе.

— И ты не находишь причин для беспокойства? — Светлана Андреевна прихлопнула в ладоши. — Прямо-таки никаких?

— При чем тут я?

— Ах, при чем? — как кнутом стегнула жена. — Обэхаэсники в бухгалтерии все углы перенюхали. Этот милиционер меня чуть не час допрашивал. Как отчетность ведется? Какие фонды на вознаграждения отпускаются? Кто из ревизоров контролирует?

— Ну и?.. — не выдержал Зауэр.

— Вот тебе и ну и! — добавила жена. — Пойми ты! Кто бы такие указания ни давал, за финансовую дисциплину в управлении отвечаем в первую очередь только мы с тобой. Ты, — она коснулась его горячей рукой, — и я. Не дай бог, за Боровцом еще что серьезное окажется, а он был человек с размахом, — как гвозди вколачивала Светлана Андреевна. — Уж кто, кто, а мы с тобой в стороне не останемся. Можешь не сомневаться. Тебе же, как главбуху, придется особенно худо. Вряд ли кто поверит, что с твоей стороны здесь обычный недосмотр и халатность без всякой корысти.

Зауэр прикрыл лицо руками.

Больше в этот вечер они ни о чем не говорили. Разошлись по комнатам. Чужие, враждебные друг другу люди. Светлана Андреевна долго лежала, глядя в потолок. Сон не шел. Вновь и вновь перебирала она в памяти события недавних, но теперь кажущихся почти нереальными дней.

Сделав круг по небольшой площади, персональная «Волга» остановилась возле ступенек аэровокзала. Боровец вышел из машины. Степенно помог выбраться своей спутнице. Отпустил шофера.

В маленьком зале аэропортовского ресторана они сели за столик поближе к высокому окну. От остальной, довольно немногочисленной, публики столик был полуприкрыт раскидистым фикусом.

Тотчас же подскочила официантка.

— Как всегда, Зиночка, — почти не глядя в меню, бросил Боровец.

Вскоре на их столике уже красовались темно-зеленая тяжелая бутылка шампанского, армянский коньяк, превосходное мясное ассорти. В раскрытой коробке лежал бело-розовый зефир.

— Так за что же мы выпьем? — Морозова приподняла фужер. Шампанское заискрилось, вспениваясь пузырьками.

— За что? — переспросил Василий Иванович, глядя в ее большие изумрудно поблескивающие в неверном электрическом свете глаза. — Мы выпьем за удачную, не прошедшую даром, командировку! — он чокнулся со Светланой Андреевной. Смакуя, растягивая удовольствие, потянул из рюмки ароматный напиток. Язык приятно обожгло. От всей этой обстановки хорошего городского ресторанчика, белоснежной скатерти, узорных салфеток, а самое главное, от близости этой женщины Боровец заметно разомлел.

«А все-таки хороша!» — думал он, наблюдая, как медленно потягивает вино Морозова. В бордовом платье с глубоким декольте (наверняка ушла с работы пораньше и успела принарядиться), облегающем пышную, не лишенную стройности фигуру, с янтарным ожерельем, спадающим на высокую грудь — она была очень привлекательна. Никто сейчас ей не дал бы ее тридцати шести.

«А ведь при всем том — стерва, — пытался охладить себя Боровец. — Муж в отъезде — и она со мной. Не будь меня — появился бы другой, третий... Все они...»

— Так чем же она оказалась удачной? — Морозова мягко дотронулась до его руки своей горячей холеной ладонью. Боровец почувствовал, как улетучивается его подозрительность.

— Да вот хотя бы тем, что сидим с тобой сейчас, Света, в этом райском уголке и там, в Заполярье, в Ухте, все в порядке, и нам есть на что отдохнуть, — он многозначительно подмигнул. — А могло ведь быть иначе...

— Как иначе? — Морозова отломила дольку зефира.

— Ну ты ведь знаешь, какой дефицит у нас в тресте трактора. Каждому управлению выделяют поштучно, с тяжким трудом. А наши растяпы там, в Ухте, умудрились зимой утопить пару тракторишек в болоте. Развозили кабель вдоль газопровода и утопили! А за это — сама понимаешь — по головке бы не погладили. Не то что премии — должности можно лишиться.

— И что же вы предприняли, Василий Иванович? — Светлана Андреевна с усмешкой смотрела на Боровца в упор.

— Да уж, предпринял... С людьми надо уметь работать. А то, понимаешь ли, прораб тамошний Захаров нюни распустил, заместителя своего я еще в феврале на помощь отправил — тоже пустой номер, — Василий Иванович, забывшись, залпом опорожнил рюмку. — Телеграмму мне из Заполярья прислал: «Вытащить трактора не имеется возможности». Вот дал бог помощников. — Боровец, сморщившись, покачал головой. — Ну ничего, я им показал, как надо работать! Кое-кто по пояс в ледяной воде искупался, зато трактора вызволили. И кабель весь протянули до последнего метра.

Да что мы все о работе, да о работе! — вдруг встрепенулся он, встретившись с лукавым взглядом собеседницы. — Ты-то здесь как без меня? — теперь уже Боровец взял Светлану Андреевну за руку. Слегка царапнули острые грани оправленного золотом рубина — его подарок Морозовой, надеваемый лишь в отсутствие супруга. — Скучала? Или... — он подозрительно прищурился, — такие, как ты, не скучают? — Заметил, как напряглись ее мягкие округлые плечи.

— Почему же, Василий Иванович? Все скучают, — Морозова слегка пригубила рюмку с коньяком. — Только, ты уж прости за откровенность, без тебя поспокойней было. Финансовый баланс в бухгалтерии не нарушался. А приехал Боровец — раз, два — и выдай шоферу да механику две с половиной тысячи. Куда прикажете списывать эти расходы?

— Э... сказала — списывать! — махнул он рукой. — Чего голову ломать. Есть специальная строчка для этих дел.

— Строчка-то есть, — Светлана Андреевна пододвинула к себе тарелку с горячим, которое им незаметно и почти бесшумно принесла официантка, — только она не резиновая. Предел имеется.

— Брось, — Василий Иванович передвинул свое кресло поближе к ней и слегка погладил по теплой податливой спине. — Перемелется, мука будет.

Из глубины зала донеслась негромкая мелодия. Они снова чокнулись...

Когда вышли из ресторана, за окнами уже совсем стемнело. Возле билетных касс толпились пассажиры. Диктор объявляла посадки и отправления.

— Может, поедем к тебе? — Боровец склонил лицо к Морозовой. Та отрицательно покачала головой. — Но почему?! Твоего же нет дома?

— А дочь? — Светлана Андреевна сосредоточенно натягивала кожаные перчатки. — Не думай, она уже все понимает.

— Значит, используем обычный вариант! — нарочито бодро воскликнул Василий Иванович. И, взяв спутницу за руку, потянул ее к лестнице, ведущей на второй этаж.

Поднявшись наверх, он усадил Светлану Андреевну на кожаный диванчик возле стены, а сам направился к администратору аэропортовской гостиницы. Морозова видела, как, приторно улыбаясь, но в то же время сохраняя начальственную осанку, Василий Иванович что-то убедительно втолковывал сухощавой женщине в синей форменной одежде. Та поначалу, видимо, пыталась возражать, но когда Боровец решительно протянул ей документ, предварительно вложив в него крупную купюру, администратор сдалась.

Через несколько минут они были уже в номере.

Морозова успела разглядеть широкую деревянную кровать, застланную коричневым верблюжьим одеялом, маленькую прикроватную тумбочку и стоящий на ней ночник с цветастым абажурчиком.

Боровец обхватил женщину за плечи. Остро пахнуло ароматом дорогих духов.

— Ну вот, мы и снова вместе, Света!.. — Он крепко прижал ее к себе и увлек на заскрипевшую под ними кровать. Быстрыми лихорадочными движениями сразу вспотевших рук помог ей освободиться от одежды. Жадно впился губами в накрашенные, чуть приоткрытые губы.

Он не погасил ночник.

Дураки, что в темноте норовят... Всё торопятся... дураки. Странно блестящими глазами он оглядывал обнаженную фигуру Морозовой. Черные волосы разметались по подушке. Темные соски грудей затвердели. Стройные ноги чуть заметно подрагивали. Боровец распалялся все больше.