Сергей Алтухов – Приговор окончательный! (страница 48)

— Неужели тебя?! — у Юрия расширились глаза.

— Да нет же, нет! Пока еще нет — до этого не дошло, — остановил сына Степан Григорьевич. — Но тамошний следователь спит и видит меня арестованным. Прокуратура сдерживает его людоедские страсти, однако на всякий случай нам нужно кое-что обсудить.

— А где мама? — только теперь заметил отсутствие матери Юрий.

— Сейчас придет, в магазин пошла! — раздраженно ответил Степан Григорьевич. — Слушай меня внимательно, — Филиппов понизил голос. — Если тебя будут спрашивать обо мне в милиции, запомни...

Им не удалось поговорить с сыном и полчаса, как раздался резкий телефонный звонок.

— Степан Григорьевич? — расслышал Филиппов в трубке искаженный расстоянием, но все же до отвращения знакомый голос. — Это следователь Пантюхов беспокоит. Вы уж извините, я знаю, что вы на больничном, но, — трубка ненадолго замолчала, — я сегодня улетаю (у управляющего отлегло от сердца). Одна небольшая формальность. Как говорится, не в службу, а в дружбу — уделите мне пару часов. Не беспокойтесь, — предупредил возможные возражения Филиппова Пантюхов. — Вас увезут и привезут на теплой, комфортабельной машине. Так что сквозняков в городском транспорте опасаться не стоит. Договорились?

— Чтобы поскорее от вас отвязаться, я готов и на это! — Филиппов со злостью швырнул трубку на рычажки.

— Вроде, снимает осаду, — с надеждой повернулся он к сыну.

— Кто снимает?

— Да сволочь эта новосибирская — капитан Пантюхов. Побеседовать перед отъездом желает. Ну что ж, побеседуем! Так на чем мы с тобой остановились?

Юрий не успел ответить. На этот раз звонили в дверь.

— Иди, открой, наверное, мать пришла, — попросил сына Филиппов. Но это оказалась не мать.

— Вас Леонид Тимофеевич известил? — обратился к Филиппову старший лейтенант Ветров. — Машина ждет у подъезда.

Какое-то чутье подсказало Юрию, что отца увозят не на простой допрос. Слишком беспокойными показались ему глаза сотрудника, разговаривавшего со Степаном Григорьевичем. Да и второй, выглядывавший из-за его плеча милиционер, тоже производил тревожное впечатление: он так пристально наблюдал, как одевается отец, что, казалось, произведи при этом Степан Григорьевич одно неловкое движение, и у него на руках тотчас же окажутся наручники.

Когда охваченный недобрым предчувствием Юрий попросился сопровождать отца хотя бы до кабинета следователя, ему вежливо, но очень твердо отказали. Этот отказ еще больше взвинтил его. Темно-вишневая милицейская «Волга» еще не преодолела и ста метров, а он уже останавливал такси.

— Гони вон за той «волжанкой», — решительно приказал шоферу Юрий. — Сумеешь не упустить — в двойном плачу! — Военная форма Юрия и его командирские интонации произвели нужный эффект. Таксист поддал газу. Он хорошо знал Москву. Но не хуже знал ее и сидящий за рулем вишневой «Волги» милицейский шофер. Поколесив по довольно запутанным московским закоулкам, он сумел оторваться от преследования.

Эта гонка не осталась незамеченной. Филиппов начал беспокойно крутить головой.

— Куда вы меня все-таки везете? — обратился Филиппов к сидевшему слева от него Ветрову.

— Я же вам объяснял, — вас вызвал к себе следователь, — односложно ответил Григорий Павлович.

— Каким-то странным путем мы едем.

— Может быть, — равнодушно отозвался старший лейтенант. — Я ведь не здешний. Москву плохо знаю.

Возле Главного следственного управления «Волга» притормозила.

— Здравствуйте, Степан Григорьевич, — почти радостно приветствовал управляющего севший к ним в машину Пантюхов. Он поджидал их прямо на улице. «Волга» снова тронулась с места.

— Куда меня везут? — еще более обеспокоенным тоном осведомился Филиппов у следователя.

— Здесь недалеко, — туманно отреагировал Пантюхов. — Нам нужно с вами спокойно поговорить, — Леонид Тимофеевич заметил, как начал нервно дергаться воспаленный правый глаз управляющего.

Большие тюремные ворота возникли перед ними неожиданно. Вместо сплошного забора тюрьма была обнесена с фасадной стороны изгородью.

— Что вы делаете?! — в ужасе закричал Филиппов, когда раскрылись приведенные в действие автоматическим механизмом тюремные ворота. — Это же Бутырки! Там ворье, уголовники!

В мрачноватом с обшарпанными стенами помещении приемного изолятора ему стало дурно. Он плохо разбирал текст предъявленной ему прокурорской санкции.

— На основании постановления заместителя генерального прокурора Советского Союза... — слова следователя били по перепонкам.

— Кто арестован?! — управляющий начал понемногу приходить в себя. — Ах, вы хамье сибирское, скоты! Вы еще узнаете, кто такой Филиппов. У меня половина Центрального Комитета — знакомые. Да по моей жалобе вас в порошок сотрут!

Леонид Тимофеевич не торопился прерывать Филиппова. Надо же дать выпустить пар человеку.

— Ну хорошо, — вставил он, когда Степан Григорьевич выдохся. — Вы пожалуетесь своим знакомым, — он краешком глаза заметил, как застыл при этих словах управляющий. — Мне докажут, что я не прав. И тогда я перед вами извинюсь. Может, на коленях прощенья просить буду. А в данный момент, — Леонид Тимофеевич поправил верхнюю пуговицу на мундире, — в данный момент вы арестованы и я вам объявляю об этом. Понятых, — капитан повернулся к заранее приглашенным и присутствовавшим при всей этой сцене пожилой женщине и высокому молодому человеку, — прошу расписаться в протоколе. Если желаете дать какие-либо показания прямо сейчас — пожалуйста. Нет — мы можем подождать. — Пантюхов вопросительно посмотрел на управляющего.

— Свиньи, натуральные свиньи и хамы — больше я вам ничего не скажу! Взять человека, сидящего на больничном, — он скорбно уставился в пол, — неслыханно!

— Дело ваше, — развел руками Леонид Тимофеевич. — Оставляем вас на попечение здешней администрации, — кивнул он на входящего в приемник майора внутренней службы МВД. — Врач и лазарет здесь имеются — для настоящих больных, — капитан особенно выделил голосом два последних слова. — Только уж, пожалуйста, — Пантюхов слегка прищурился, — Степан Григорьевич, вы хоть хозяев-то этого заведения не костерите. Они ведь ваши, московские. А насчет больничного, — капитан достал сложенный вдвое листок, — вот пожалуйста — «...может быть этапирован в тюрьму», — это ваш лечащий врач написала и печатью у главного заверила. Считает, ничего страшного, легкая простуда.

Филиппов молча повернулся спиною к следователю.

— Не захотел давать никаких показаний? — удивился помощник генерального прокурора, когда Пантюхов ближе к вечеру доложил ему о результатах ареста Филиппова. — В молчанку, выходит, играть собирается с нами управляющий союзным трестом. Знаете что, товарищ Пантюхов, — Игорь Семенович пригладил свои густые вьющиеся волосы, — поеду-ка я завтра на свидание с управляющим вместе с вами. Думаю, что уж мне-то он хоть в чем-то да должен признаться.

Но Игорь Семенович ошибся. Филиппов не собирался давать показаний.

— Вон отсюда! — заорал он на помощника генерального прокурора, едва только Пантюхов успел его представить и сообщить о цели их визита. — Допросить меня собирается! — управляющий не сводил с помощника ненавидящего взгляда. — Допрашивают воров и жуликов, а с приличными людьми беседуют. И не здесь, — Филиппов покосился на ржавую оконную решетку. — Убирайтесь немедленно оба... блюстители!

Опешивший от такого приема Игорь Семенович с изумлением смотрел на управляющего. Чтобы руководитель союзного треста мог вести себя подобным образом — это попросту не укладывалось в голове.

— Ну что же, — немного опомнившись, возвысил голос помощник генерального. — Теперь и я вижу, что подозревают вас, вероятно, не напрасно. А после столь хамской выходки мне с вами попросту не о чем больше разговаривать!

И повернувшись к Пантюхову, уже совсем другим, холодно приказным тоном добавил:

— Товарищ следователь, продолжайте работу.

Еще какое-то время после ухода Игоря Семеновича Пантюхов пытался призвать управляющего к благоразумию. Но видя, что все его усилия тщетны, оставил свои намерения.

Отказ Филиппова давать показания не особенно смутил капитана. Гораздо важнее было другое: преступник наконец-то находится в надежной изоляции и представитель союзной прокуратуры смог воочию убедиться, что за птица этот управляющий. А теперь пусть те, кому надо, в прокуратуре СССР смотрят, изучают дело Боровца самым подробнейшим образом. Сопоставляют, анализируют факты в самых различных ракурсах.

Пантюхова сейчас это уже не слишком заботило. Пока делом Боровца занимается союзная прокуратура, он опросит трестовских сотрудников, жену и сына Филиппова. И, кстати, проверит еще одну ниточку. Ту самую, которая связана с неожиданной и столь скоропалительной поездкой супруги Филиппова к своей, якобы внезапно занемогшей, матери в Латвию. Что-то тут не то. Не нравилась Пантюхову эта латвийская отлучка Филипповой. Сильно не нравилась. Но времени на молниеносную проверку столь странного хода пока не было.

Глава 34

В течение десяти дней после ареста Филиппова группа Пантюхова работала с максимальным напряжением сил. Были допрошены сотрудники треста, которых не успели до этого времени допросить Ветров и Карташов. Несколько раз Пантюхов вызывал на допрос жену Филиппова. Съездил в Солнечногорск и взял показания у проходящего там военную службу сына Филиппова. Были вызваны и допрошены начальники некоторых управлений, входящих в состав союзного треста. Леонид Тимофеевич разыскал и допросил бывшего парторга спецмонтажного треста, изгнанного управляющим за строптивость.