Сергей Алексеев – Формула возмездия. Книга 2 (страница 5)

Вера сменила сосуд. Теперь в вену пошел теплый настой очищающей сребро-соли. Под кожей побежала светлая дорожка. Король задышал часто, с сипом. Грудная клетка заходила выше.

— Еще, — сказала Вера. — Медленно. Без рывков.

Дамиан держал стеклянный резервуар неподвижно, словно отлитый из черного железа. Только желвак на щеке ходил под обожженной кожей.

— Ты вернешь его? — спросил он.

— Веду обратно.

— Мне нужен брат живым до рассвета.

— Мне тоже.

Еще через минуту пульс у короля сбился в страшную дробь. Затем вдруг провалился.

В палате стало так тихо, что слышен был треск угля в жаровне.

Аурелия прижала ладонь к губам.

Тибальд выпрямился у стены:

— Свет принимает его.

Вера сорвала жгут с предплечья, прижала два пальца к сонной артерии, другой рукой ударила короля в нижнюю треть грудины основанием ладони.

Раз. Еще раз.

На третьем толчке тело старика содрогнулось. Воздух со свистом вышел из легких. За ним пришел новый вдох.

Пульс вернулся.

Слабый. Редкий. Но ровный.

— Есть захват, — сказала Вера и впервые позволила себе короткий выдох. — Он выскочил из ямы.

Тибальд презрительно фыркнул.

— Вы мучаете умирающего.

— Заткнись, — произнес Дамиан без интонации.

Минуты тянулись вязко.

Вера то и дело проверяла зрачки, дыхание, цвет кожи. Дамиан менял флаконы по ее команде. Ренар грел воду, отжимал холст и прикладывал теплые компрессы к ледяным ступням монарха. Аурелия, побледневшая до синевы, растирала отцу пальцы рук, возвращая кровь к коже.

С каждым новым вдохом запах миндаля от дыхания короля слабел.

Через полчаса веки старика дрогнули.

— Свет… — едва слышно прошелестел он.

Тибальд сразу рванулся вперед.

— Государь, орден здесь.

— Назад, — рявкнул Дамиан.

Вера склонилась ближе к лицу короля.

— Ваше величество, слышите меня?

Старик медленно поднял веки. Взгляд был мутным, плавающим. Потом зрачки поймали лицо Дамиана и задержались.

— Малый… брат, — выдохнул король.

У Дамиана дрогнул угол рта. Больше принц не позволил себе ничего.

— Я здесь, Роберт.

Король попробовал повернуть голову. Взгляд скользнул к Аурелии. Старик с трудом вдохнул:

— Дочь… жива?

— Жива, отец, — прошептала принцесса, опускаясь на колени у носилок. — Я здесь.

Король закрыл глаза на мгновение, словно собирал остаток сил. Потом снова распахнул веки и посмотрел на Веру. В этом взгляде уже мелькнуло сознание человека, который понял больше, чем ему успели объяснить.

— Женщина в зеленом платье, — прошелестел он. — Я помню голос. Кубок разбился.

— Кубок разбился вовремя, ваше величество, — ответила Вера. — Яд копился в крови месяцами. Мы успели перехватить край.

Сухие губы короля дрогнули.

— Вальден?

— Закован. Жив.

Король медленно втянул воздух. На шее задергался мышечный тяж.

— Суд пэров, — сказал он уже отчетливее. — Немедленно. До рассвета объявить. Все роды. Все печати. Я сам… буду слушать.

Дамиан наклонился к брату.

— Тебе нужен покой.

— Покой получу в могиле, — прохрипел Роберт. — Сегодня нужен суд.

Ренар почти улыбнулся в седые усы.

— Значит, государь вернулся.

Вера накрыла короля теплым покрывалом.

— Ему нельзя вставать. Сердце держится на честном слове. Нужна тишина и охрана.

Дамиан кивнул:

— Здесь останутся мои люди. Без досмотра сюда не войдет никто. Ни жрец. Ни лекарь. Ни советник. Ни слуга.

Он повернулся к Ренару:

— Составить список всех поставок в дворцовую аптеку за полгода. Отдельно пронумеровать кордиалы. Потом соли. Потом порошки. Архив Бальтазара взять целиком.

— Уже беру, — ответил капитан.

Он подошел к боковому столу, где под кожаным чехлом лежали связки реестров. Книги были перевязаны шнуром и скреплены сургучными печатями. Ренар потянул чехол на себя.

В этот миг за окном сухо щелкнула тетива.

Стекло взорвалось внутрь дождем осколков.

Горящая стрела с тряпичным оголовьем влетела в палату и вонзилась прямо в кожаный чехол архивных книг. Смола вспыхнула мгновенно. Пламя жадно побежало по краям пергамента.

— Архив! — крикнул Ренар.

Еще одна стрела ударила в оконную раму. За ней третья. Огонь полез по шторам вверх, капая горящей смолой на каменный пол.

Вера сорвалась к столу. Под пальцами уже пузырился горячий воск сургучных печатей.