Сергей Алексеенко – Моральный урод (страница 16)

– Вы что, не доверяете нам, да? – по инерции обижался Мыльников. Он вроде и толковый был следователь, а вот не любили его, бабой звали.

– Почему же не доверяю, доверяю, – добродушно парировал Неклюдов – самое трудное осталось позади. – Это просто специфика такая, товарищ Мыльников, у оперативной работы.

– Теперь вот что, – серьёзно сказал начальник отдела. – Кто-то же впустил убийцу в камеру. Что это – глупость, халатность, сговор? Михаил Денисович, – обратился он к Десятько, – разберись здесь очень подробно. Я, конечно, никого в связях с бандитами не подозреваю, но – чего в жизни не бывает. Свиридов! Напишешь рапорт сам и заставишь написать весь состав наряда. Ясно? После обеда – мне на стол. Ты, Неклюдов – тоже.

– Есть.

Тихомиров молча оглядел присутствующих.

– Все свободны. Неклюдов, останься.

Когда все вышли, полковник встал из-за длинного стола и прошёл к окну.

– Кури, Славка, – устало предложил он. Самому ему курить врачи настрого запретили, и он третий год видел во сне сигареты, папиросы, сигары…

Неклюдов подошёл к нему, положил руку на плечо.

– Попало тебе, да?

Тихомиров невесело хмыкнул.

– Да уж попало.

Помолчали. Неклюдов с наслаждением затягивался, деликатно пуская дым вниз и в сторону.

– А ничего ты сказку придумал, но не без недостатков. Что задумал-то, Корецкий ты наш?

– Да так. Хочу малость упростить ситуацию. Слишком много ферзей на доске. А это – не положено.

– Хаси, Слон, Попугай? Кто ещё?

– Попугай – вряд ли. Не по росту мне, однозначно. А вот Тулупа бы я поимел, хотя бы слегка-слегка. С во-от таким толстым удовольствием.

– Ого, – оценил полковник. – Это всё тот груз сырца, что мы прятали?

– Ну-у, не только, – уклончиво протянул Неклюдов. Про себя он подумал, что если каша заварится, всё произойдёт очень быстро, так что отсрочки, которой он сегодня добивался и, кажется, добился, должно хватить.

– Ладно, – голос Тихомирова снова стал жёстким, – это твоя забота. Новых потерь мне не простят, а я тебе не прощу. Это, брат, не шахматы всё-таки. И готовься получить клизму за то, что проспал назревающую разборку. Может, придётся звезду с погона снять.

– Ну, до этого, надеюсь, не дойдёт, – вполне равнодушно отмахнулся Неклюдов.

– Иди работай, – вздохнул полковник. – Чтобы в шестнадцать – рапорт на столе.

– Есть, – серьёзно ответил Неклюдов.

Мурлыкнул мобильник. Слон, не открывая глаз, нашарил на тумбочке трубку и слабым со сна пальцем нажал кнопку отбоя. Ну их, сволочей. Пусть звонят на домашний, если что срочное – там автоответчик, запишет.

Второе утро подряд настроение было хреновым. Володя Слон, человек по жизни весёлый и в глубине души убеждённый, весь мир этот создан специально для него, даже и припомнить не мог, когда ещё ему было так плохо и так долго плохо. Даже когда в девяносто втором, на первом его взрослом первенстве города в четвертьфинале его безжалостно, до потери пульса отметелил тогдашний чемпион в полутяже Генка Чередов (самое серьёзное Володино поражение на ринге), и то не было так погано. Всё этот говнюк! Психанув, Володя вновь ощутил ноющую боль в паху. Вот блядство!

Он, кряхтя, сел, спустил ноги с кровати. Янка шевельнулась под одеялом, но не проснулась. Полночи она трудилась над травмированным Володиным хозяйством, всё, как она и обещала, получилось, причём, как надо, получилось, но вместо удовлетворения доставило Володе одни мучения, так что он под конец даже пару раз стукнул Янку, не сильно, но той хватило, чтобы остаток ночи проплакать. Впрочем, Володя, сразу же уснувший, этого не знал.

Включив верхний свет, отчего Янка с головой полезла под одеяло, он прошёл в ванную и пустил душ. Бросив тренироваться, он как-то быстро утратил форму, не делал даже зарядку, располнел, за что и был прозван Слоном. Из спортивных привычек остался лишь утренний контрастный душ да баня с массажем. Правда, прежде он в бане водку не пил. Пиво, пару бутылочек, не больше – режим. Ну, девок в банях тянули во все времена.

«А Гена-то, – внезапно вспомнив старую обиду, ухмыльнулся Володя, – Баклан наш ненаглядный – тю-тю. Два года уж, как схоронили. Кинули ему гранату в «мерседес» – и нет чемпиона! И Тулуп не защитил… нашёл с кем – с чеченами воевать! А круто он меня тогда отделал, злой был, паскуда. Ну и отвыёбывался».

Душ немного поправил самочувствие, а когда, уже после баночки холодненького пива, одетый пил на кухне сваренный полусонной Янкой кофе, Володя решил, что жить уже можно.

Янка хмуро сидела на табуретке, кутаясь в Володин махровый халат, и смотрела, как Володя уминает полбатона деликатесной, с грибами, колбасы.

– Чё не жрёшь? – спросил её Володя с набитым ртом. Вчера он всё же перестарался, левая щека девицы была заметно пухлее правой. – Не злись, Янк, это всё херня. Сегодня на базар можешь не ходить, я скажу Счетоводу, чтоб кого-нибудь вместо тебя поставил. Посиди, видик посмотри. А к шести – к «Трактиру». Сядешь за мой столик, да смотри там, не напейся до меня. Поняла?

– К шести? – переспросила Янка, клюя носом. Спать хотелось страшно. Всю ночь, считай, проваландалась с этим мудаком да ещё и по роже схлопотала. А он, гад, сегодня и поспать не дал, чуть не пинками согнал с кровати.

– Ключ пусть у тебя будет, поняла? – голос Володи доносился уже от двери, Янка встрепенулась и бросилась туда же – ни хрена себе, на ходу сплю. – Смотри не спизди чего-нибудь, матку выверну.

Володя приблизился к ней вплотную и по-хозяйски засунул ладонь между её ляжек. От неожиданности Янка инстинктивно слегка отшатнулась, но тут же виновато подалась вперёд. Огромная тёплая рука сначала рассеянно поёрзала по её промежности, потом, продвинувшись дальше, слегка помяла мягкие ягодицы.

– А ты ничего, классная тёлка, – довольно сказал Володя и, словно в раздумье, добавил: – Посмотрим…

Когда за ним захлопнулась дверь, Янка вернулась в комнату и, не снимая халата, завалилась на кровать. «Посмотрим, посмотрим, – устало и сердито пробормотала она. – И смотреть не хрен. Тоже мне кино».

Джип стоял у подъезда, и Сапега, врубив до отказа музыку, курил на переднем сиденье. Когда Володя распахнул дверцу, он быстро убавил звук – Слон громкой музыки не любил.

– Ну, – кивнул ему Володя, протягивая руку, – понеслись?

– Нет проблем, – ухмыльнулся Сапега. Он хотел добавить, что ссадина на носу бригадира хорошо подсыхает, но поостерёгся. Как бы самому такую же не заполучить.

– Ну, как там наши, не слыхал? – спросил он. – Сходили в ментовку?

– Сходили. Толян утром звонил, – докладывал Сапега. – Он говорит: Козырь домой пошёл, а Гуля с Мотком в камере сидят.

Володя кивнул: так и предполагалось, вышло даже ещё лучше – Козырь на свободе. Да и эти не засидятся. Утром составят протокол о мелком хулиганстве и отпустят. А потом лох свое заявление как миленький заберёт, куда денется. Моток уговорит. Ладно, малость его там пацаны поучили, а вот когда всё утрясется, тогда и Володя поучит. По полной программе. До упора. Он аж зажмурился от предвкушения удовольствия.

– Володя, слышь, – продолжал Сапега, – а козёл-то этот – того… кони двинул.

– Какой козёл?

– Ну, этот…

– Как двинул? – Володя подскочил на сиденье. – И что теперь?

– Ну… не знаю.

– Так, – Володя быстро соображал. – Где Козырь?

– Дома, наверное, спит.

– Вот что. Отвезёшь меня на базар, дуй за Козырем. А Тыква где?

– Он вчера собирался к матери вечером заехать…

– Значит, на обратном пути заскочишь к его мамаше, знаешь, куда?

– Знаю.

Но Тыква оказался уже на месте – сидел в машине на прибазарной стоянке, не желая мёрзнуть. «Похоже, зима установилась, – обратил внимание Слон. – Вот, падла, время летит!»

Володя вылез из джипа, который, фыркнув, сразу же умчался, и пошёл к Тыквиному «вольво». Заметив это, Тыква погнал из машины пацанов – быки грелись, дожидаясь приезда продавцов, торговавших с машин – яйцами, молоком, хлебом, шмотьём, картошкой. Всем надо было определить место и сумму налога. К обеду приезжали все, и задача пацанов была следить, чтобы торгаши не смылись, не заплатив. Постоянные – те ещё куда ни шло, с них можно и на другой день спросить. А попадаются ведь и залётные из других областей, и частники ушлые – за теми глаз да глаз нужен. Так что намёрзнутся, конечно, они за день как надо. Но когда бригадир хочет говорить с лейтенантом, солдату там слушать нечего, о чём бы ни шла речь. Надо будет – сами скажут.

Прежде чем забраться в машину, Слон подошёл к пацанам и с каждым уважительно поздоровался за руку. Потом не без труда втиснулся на переднее сиденье «вольво».

– Как тут? – после необходимых приветствий спросил Слон. Фраза была вообще-то ритуальной. Он и сам видел, что все ещё только начинается.

– Нормально, – лениво отозвался Тыква. Это была и кликуха его, и настоящая фамилия – совпадение крайне редкое. – Как тебе Янка?

– А! – вспомнил Слон. Он достал из кармана трубочку сотового телефона и, набирая номер, ответил: – Ничего. Старается, мочалка…

– Леха! – сказал он, когда Счетовод снял трубку. – Я тут Янку отпустил на сегодня, поставь кого-нибудь на лук. Как какую? Я у них фамилии, что ли, спрашиваю?.. Ну, такая чёрненькая, вроде… Вспомнил? Ну, вот… Да нет, пока ничего. Звони.

– Слышь, Серый, ты знаешь, что Моток с Козырем вчера того мужика, что в ментовке сидит, замочили?