Сергей Александров – Операция «Магнит» (страница 8)

ЦРУшники, насколько известно, тоже отрабатывают данную тему. Зачастую публично. Правда, говорят не о борьбе с наркомафией – видать, опасаются или не хотят открыто воевать с ней – а призывают к наращиванию «контроля над наркотиками». Ну, а находящихся у власти бирманских генералов рисуют исключительно как пособников, а то и прямых соучастников наркобизнеса. Доказательств не приводят.

Официальный Янгон все обвинения категорически отвергает. Убедительно демонстрирует, что наркотики производятся на неконтролируемых властями территориях. Регулярно организует публичные церемонии уничтожения захваченных у наркодельцов крупных партий опиума и героина. Данные спутниковой разведки США о масштабах нелегальных плантаций опиумного мака в «Золотом треугольнике» сами по себе ни о чем не говорят. Точная привязка к местности отсутствует. Кто создает эти плантации? Куда идет урожай? Где его перерабатывают в «чистые» наркотики? Откуда поступают химреактивы? Кто их поставляет? Внятных ответов нет. Зато наши люди из Таиланда сообщают, что на северо-западе страны отделение резидентуры ЦРУ численностью втрое превосходит свой головной офис в Бангкоке и активно работает с боевиками, крышующими наркобизнес и действующими по обе стороны границы с Мьянмой. Скорее всего, интригуют против военных властей этой страны, не желающих идти на поводу у американцев. Но готовых к сотрудничеству с нами. Значит, с бирманцами надо дружить, – подумал Попов. Он был не первым в нашей стране, кому эта здравая мысль пришла в голову.

Петербургский Университет

Подполковник Васнецов Геннадий Петрович или, как его в советском прошлом прозвали знающие университетские преподаватели, «Крокодил Гена», был неизменно пунктуален, чем гордился.

– Здравия желаю, господин профессор! Прибыл точно в назначенное время.

Алексеев, потягивая свой любимый кофе с сигаретой, поздоровался и шутливо заметил:

– Вот что значат годы, проведенные в стенах престижного вуза! Для непосвященного в филологическое образование вы на редкость правильно произнесли эту фразу. Сейчас ее все перевирают, даже дикторы телевизионных каналов, ляпающие «в точно назначенное время». А новоявленные бизнесмены не умеют склонять числительные, не знают, что «дешевых цен» не бывает, а бывают дешевые товары и низкие цены. Ну, и всем миром разучились правильно писать союз «также». Не говорю уже про «первый-второй», «один-другой»; меня еще старорежимная бабушка учила этому правилу, сегодня забытому вместе со словами «спасибо» и «пожалуйста».

– Погодите, – Васнецов рылся в своем бездонном портфеле времен Остапа Бендера, – то ли еще будет лет через 10–20, когда подрастет нынешнее молодое поколение, воспитанное на малиновых пиджаках, растопыренных пальцах и купленных дипломах. – Вот, нашел, – сказал он, извлекая фляжку ликера «Vana Tallinn», – как раз к вашему кофе, из старых запасов, когда студенты еще гоняли поездом в Эстонию на воскресенье по ученическим билетам за полцены, кажись, по 3.60 в один конец – считай, за бутылку водки.

– Небось, на служебные цели спишете… – подколол Алексеев

– А не пойти ли вам, товарищ джинн….коль вы такой провидец, вот туда вот! – парировал Васнецов, указывая на горлышко сосуда.

И оба рассмеялись. Они уже давно были приятелями и легко могли перейти на «ты», но взаимное уважение статуса партнера удерживало их в рамках привычного этикета.

– Ну, давайте вашу историю.

Прочитав перевод записки вместе с комментариями, выслушав пояснения и размышления Алексеева, подполковник спросил:

– А что это за шестое небо, где автор собирается встретиться с приятелем?

– В буддийской картине мира, унаследованной из древнеиндийской мифологии, это что-то вроде рая, мира божеств, некая обитель благости и святости, но все равно подвластная карме, полный отрыв от которой достигается только в нирване. Короче, что-то вроде нашего «счастья на 7-м небе». Но, строго говоря, то, что сказано в записке можно понимать как «до встречи на том свете», то есть автор предвидит свою кончину, если, конечно, это не аллегория или какое-то зашифрованное конкретное место.

– Ну вот, оседлали своего любимого конька… Между тем все это не мой хлеб, меня сейчас интересуют кандидаты в нашу контору. Есть толковые ребята на примете?

– Это не по моей части. У меня – наука. Но в целом, должен заметить, академический мужик вырождается, – усмехнулся Алексеев, – все рванули на заработки в частный сектор… Так что в нашем джазе остались только девушки.

– Печально, – заметил Васнецов, укладывая бумаги в портфель. – Как говорил когда-то начальник английской МИ-6, для работы в разведке женщина должна обладать уличным характером, а уличных женщин на службу брать нельзя. Лукавил, конечно…

Теперь вот что. Скажу прямо, историей с этим письмом заинтересовались в Москве. Видимо, ваши знакомые попали в поле зрения центрального аппарата. Это уже серьезно. Посему, думаю, ваша командировка в столицу не за горами.

Алексеева это не обрадовало, ему надо было готовить международную конференцию по Мьянме на базе СПбГУ, чтобы возродить затухший интерес к ней, прежде всего, в собственной стране. Но сейчас его посетила другая мысль.

– А как там поживает наш выпускник – Андрей Радов? – Помните, мы когда-то отдали его в вашу команду, можно сказать, от сердца оторвали; а ведь планировали как подающего надежды бирманиста определить в Институт Востоковедения или Этнографии.

Васнецов, кажется, догадался, куда клонит Алексеев.

– Не знаю, с тех пор, как мы отправили его за вторым высшим образованием в подмосковные леса, прошло уже много лет. Раз до сих пор не вернулся в Питер, значит, прижился на новом месте и теперь, полагаю, через день нежится на морском песочке в вашей любимой Бирме-Мьянме. Вот ему и карты в руки! Я вас правильно понял, господин профессор?

Радов

Подполковник Васнецов даже в шутку не угадал. В Рангуне, где располагается российское представительство, пляжей нет. Это только на географических картах кажется, будто город-порт находится рядом с морским побережьем. На самом же деле до океана еще прилично добираться, а прилегающая водная гладь на десятки, а то и сотни километров являет собой мутную дельту мощной реки Иравади, илистые берега которой отнюдь не располагают к водным процедурам. Для этого есть другие места, куда лучше лететь местными авиалиниями. Да и какие курортные утехи могут быть у зарубежных коллег, которые нагружены делами не меньше приятелей Васнецова из сочинской службы безопасности, годами не загоравших на пляже?

Ну а самое главное – Андрея в Мьянме не было: он уехал в отпуск и на данный момент пребывал в Москве. На Смоленской площади. В мидовской высотке. Это только в голливудских кино сказках заграничные супергерои расслабляются на экзотических островах в окружении модельных красавиц. А в жизни отпускной период у командированных за рубеж сотрудников насыщен отчетами о проделанной работе, согласованиями, планированием новых мероприятий, стажировками, медкомиссиями и другой рутиной.

Беседа с новым куратором «малых стран», никогда не работавшим в тропиках, протекала внешне корректно, однако внутреннее напряжение то и дело проявлялось в интонациях и в обрывках фраз, будто речь шла не о Мьянме, которую тогдашние политики списали в разряд «третьесортных», а о судьбах всего человечества. В итоге диалог завершился многоточием.

Андрей покинул кабинет с ощущением, будто вышел от стоматолога. Чтобы избежать встреч и разговоров с кем-либо из знакомых, не стал пользоваться лифтом, сбежал вниз по черновой лестнице, выскочил через цоколь во внутренний двор и затерялся в переулках старой Москвы. Ему надо было побыть одному, остыть и определиться с дальнейшими действиями после болезненной дискуссии о месте Мьянмы во внешней политике России, в том числе о его собственных задачах в этой стране, которые надо решать, работая в качестве, не ведомом ни Алексееву, ни Васнецову.

Поступая в Ленинградский государственный университет, Радов никак не помышлял о службе в органах госбезопасности. Однако у судьбы свои повороты. Однажды куратор студенческого комсомольского актива из университетской парторганизации при встрече без посторонних как бы в шутку заметил:

– Мы тут из вас джентльмена куем, а есть возможность превратиться в супермена. Желаете?

– Это как это?

– Это значит разведчиком стать, ну, как Штирлиц, что ли, или Джеймс Бонд… Дело серьезное, почетное и, понятно, неплохо оплачиваемое.

– И что от меня требуется? – спросил Радов, вместе с массой тогдашних советских комсомольцев не шибко знакомый с Джеймсом Бондом, зато весьма почитающий Штирлица, хоть тот и был «из другой жизни».

– Вопрос не по адресу. Вами интересуются конкретные люди. Пройдете для начала собеседование в кабинете, который укажу чуть позже, там все разъяснят. Думайте до завтра.

Легко сказать «думайте», когда объект размышлений неизвестен и никогда не был предметом твоих серьезных помыслов (если не считать детских игровых фантазий); зато вожделенный Институт этнографии Академии Наук СССР и связанные с ним мечты о дальних странствиях с научными экспедициями в экзотические страны типа Бирмы – вот он, за углом, в Кунсткамере. Точнее, это Камера при нем. Однако в данное престижное заведение пока никто не приглашал, и о вакансиях ничего не слышно. А здесь, можно сказать, «зовут к столу».