Сергей Александров – Операция «Магнит» (страница 7)

Потом всякого рода госкомиссии и кладоискатели вдоль и поперек исколесили места бывшей дислокации КПБ, но ничего не нашли – попробуй перекопать все предгорья, поросшие лесом и колючим кустарником! А может, кто-то нашел и перепрятал? Или же автор записки из актива КПБ оставался единственным, кто знал местонахождение тайника, а потом и сам погиб? Наконец, почему не допустить, что операция по перемещению тайника уже давно состоялась, и вопрос закрыт? Сейчас гадать бессмысленно. В любом случае, дело прошлое, и что бы там ни произошло, мир не рухнул. С другой стороны, что-то подсказывало Алексееву, что у этой истории может быть продолжение, хотя бы потому, что прошедшие годы для Востока – вообще не срок. А еще он прекрасно знал упомянутую в записке китайскую поговорку про двух тигров, которыми обозначались США и СССР, и мудрую обезьяну – КНР, наблюдающую с дерева, как хищники грызут друг друга. СССР не стало. Поменялась ситуация и в Китае. Борьба великих держав за влияние в конкретных уголках мира вроде бы ослабла и на словах сменилась партнерством. Но подспудно интересы кое-где явно не стыкуются. Только теперь соперничество проявляется не на открытом идеологическом фронте противостояния капитализма и коммунизма, а в закрытых от широкой общественности военно-стратегических, финансово-экономических и других деликатных сферах международных отношений. Соответственно, надо полагать, роль специальных служб и тайных операций за рубежом никак не затухла, хотя в самом начале 90-х казалось, что мы решили обойтись без этих самых служб. Но жизнь все расставляет по своим местам.

Как минимум – рассуждал Алексеев – записка может послужить ниточкой в закулисье, где, судя по всему, крутятся весьма крупные ценности, способные взорвать мировой рынок драгоценных камней, в котором Россия имеет свою нишу и свои интересы. Следовательно, нашим не помешает быть в курсе. Не колеблясь более ни минуты, Алексеев набрал не поменявшийся с советских времен номер своего человека в Большом доме. Несмотря на чистки и реформы, связанные с ликвидацией «монстра КГБ», этот офицер по-прежнему оставался на службе, правда, заметно сдал и, похоже, стал попивать, но благодаря старой закалке, держался вполне достойно.

– Геннадий Петрович, здравствуйте, надо бы повидаться.

– Хорошо, завтра загляну около двенадцати.

Это означало, что подполковник явится не «около», а точно в 12.00 в известную университетским обитателям аудиторию, которую когда-то, еще лихим майором, неоднократно занимал при разборках проблемных ситуаций с иностранными студентами, среди которых порой попадались вполне заслуживающие особого внимания со стороны органов госбезопасности.

Какое-то время Алексеев размышлял, надо ли еще раз звонить Игорю. То, что парень не сдержал обещания перезвонить, могло означать две вещи: либо с ним случилось что-то недоброе, либо он затеял авантюру со свалившимся на него богатством. Такие хлопоты Алексееву были не нужны. Тем более следовало все это срочно сбросить на Литейный.

Вечерний звонок Игоря подтвердил мрачные предчувствия Алексеева. Голос в трубке звучал вымученно и фальшиво: как знаток многотонального бирманского языка Алексеев обладал абсолютным слухом и улавливал малейшие модуляции. Вдобавок, на том конце провода слышалось чужое сопение. Видимо, этот посторонний и прервал разговор, когда парень собирался сказать, где находится. Знать, попался он со своими камнями лихим людям. И про записку им рассказал, и меня засветил. Плохо, совсем плохо.

Попов

Михаил Валерьевич Попов действительно был выходцем из партийных функционеров, которые, будто предчувствуя будущие события августа 91-го, успели заблаговременно командировать одного из своих ценных кадров на высокую должность в подразделение по правовым вопросам при аппарате Председателя КГБ СССР. Сработало второе, юридическое образование, полученное в Академии при ЦК КПСС.

Боевым крещением для Попова стали дни краха его нового места службы, еще вчера весьма престижного и влиятельного. В память навсегда врезались картины возбужденной толпы, пинающей памятник Дзержинскому, и обложившей здание на Лубянке так, что сотрудникам, не желавшим применять для самозащиты табельное оружие, пришлось эвакуироваться по подземным переходам в неизвестные вандалам строения. Запомнились и сцены тотального уничтожения ценнейшей документации в доселе невиданных им самоходных машинах, способных мгновенно превращать в кашу мешки, набитые томами архивных дел. Коридоры Лубянки еще долго вибрировали от истошных предводительских воплей вдруг оказавшегося «на коне» генерала Калугина, несущегося к пустующему кабинету Председателя КГБ в окружении западных кино-фоторепортеров. Не давали спать воспоминания о рапорте главного «борца с чекизмом», преступно предлагающего раскрыть американцам, пусть даже на основе маловероятной взаимности, схему технической начинки здания посольства США. Бесконечные оптимизации центрального аппарата в ходе переименований и реорганизаций, сопровождающиеся неоднократным выведением за штаты всего личного состава, многому научили Попова, но не сломали стержень служения Родине. К счастью, и в новые времена наверху оставались лица, которые это знали и ценили. Но в целом ставшее непопулярным партийное прошлое тормозило карьеру Михаила. С другой стороны, в дни объявленного «демонтажа КГБ» отчасти выручило отсутствие в биографии сколь-либо длительного периода службы в органах.

Когда предатели, наконец, разбежались по своим зарубежным хозяевам, а уволенные и уволившиеся ветераны – кто как – устроились зарабатывать на хлеб насущный в негосударственных структурах, пришло время собирать камни, и Попова назначили на руководящую должность в подразделение, ведающее вопросами экономической безопасности.

Сегодняшняя осечка его оперов на первом же этапе еще не утвержденной руководством операции могла испортить все дело. Да, собственно, какой операции?! Надо ли ее вообще затевать? Отдать все это МВД, ну и СВР с МИДом на всякий случай ориентировать, если ниточка потянется за рубеж. Но сначала все же нужно выйти на Алексеева и узнать содержание записки. В любом случае, теперь приходилось исходить из того, что преступникам известен контакт Татьяны с правоохранителями. Как это скажется на судьбе ее мужа, если он, конечно, жив? – вопрос. Попов внимательно выслушал историю Татьяны до конца, задал много уточняющих вопросов и попросил ее письменно изложить все детали в виде формального обращения в органы безопасности.

Пока она нещадно терзала бумагу, позвонил коллегам в Питерской управе и попросил, не дожидаясь официального запроса, навести справки насчет Алексеева.

Ответ пришел почти мгновенно: хорошо известен, сам вчера звонил, сегодня днем наш сотрудник с ним встречается. По итогам обещали проинформировать.

Однако уже сейчас ясно, что Алексеев нашел в записке нечто заслуживающее серьезного внимания, раз взялся инициативно звонить на Литейный.

Теперь рапорт руководству. Что мы имеем? Супружеская пара, сама того не ведая, много лет назад привезла из Бирмы… – Стоп. Нажал селектор. – Занесите мне справку по Бирме, – привезла набор эксклюзивных драгоценных камней, тянущих на место в Гохране. Узнали об этом только сейчас. Теперь эта находка случайно оказалась в руках некой преступной группировки, которая заодно пленила одного из супругов и только что порывалась сделать то же самое с другой половиной. Зачем? Предположим, бандиты вытрясли из мужа обстоятельства приобретения аппарата, набитого драгоценными камнями, и захотели пообщаться с их реальными хозяевами в расчете приумножить наживу. Не шибко ли круто для нашей братвы? К тому же, Татьяна уверяет, что они с Игорем представления не имеют, в какой именно лавке купили свою игрушку.

В настоящее время милиция ведет опрос свидетелей по месту жительства этой пары, ищет концы сбежавших на «Волге» бандитов, один из которых осмелился стрелять в опера; трясет рынки. И что? Маловато для приличного доклада руководству. Ладно, Татьяну пока спрячем в подмосковном санатории. И будем ждать новостей из Питера.

Принесли справку. Вот оно как! Бирма теперь Мьянмой называется. А ведь именно эту страну совсем недавно упоминал коллега из юридического департамента. Вроде бы с ней готовится проект Соглашения о сотрудничестве в антинаркотической сфере, и для его подписания наши люди сами собираются прибыть в Янгон, то есть новая российская спецслужба фактически впервые официально прибудет в Мьянму, а это момент по-своему исторический.

Поговорил с коллегами из соответствующего оперативного подразделения. Оказалось, что работа на данном направлении началась после неоднократных тревожных сигналов из различных источников о стремительно растущих объемах героина, нелегально производимого в «Золотом треугольнике», основной частью которого является Мьянма. В последнее время этот регион стал опережать традиционного экспортера наркотиков – «Серебряный полумесяц» Афганистана и вышел на первое место в мире. Два других участника «треугольника» – Лаос и Таиланд – почему-то остаются в тени, хотя маршруты транзита героина на Запад, а, порой, и в нашу страну, никак не могут миновать эти страны.