Сергей Александров – Давыдов. Тень Тамплиеров (страница 5)

Корвуд изобразил на лице некое подобие хитрой улыбки и произнёс:

— Ну, персона-то у вас, дорогой Сергей Сергеевич, не такая уж и скромная. Мне вот тут подготовили небольшую справку о вас. Позволите прочитать? Если в чём-то будет ошибка, вы меня поправите.

— Да, прошу вас.

В руках у Корвуда возник небольшой планшет, и Роберт Иванович начал читать, время от времени поглядывая на Сергея поверх очков:

— Давыдов Сергей Сергеевич, тридцать пять лет. Срочную службу проходил на Северном флоте, в морской пехоте. Затем получил юридическое образование, но по специальности не работал. Далее закончил ростовскую духовную семинарию, несколько лет был приходским священником села Сосновка Вологодской области, получил негласное благословение на проведение обрядов изгнания бесов. Несколько лет назад был лишён сана при странных обстоятельствах. После этого увлёкся эзотерикой и оккультизмом, получил ещё одно высшее образование — на этот раз вы стали искусствоведом.

Корвуд поднял на Сергея бесцветные глаза и спросил:

— Скажите, пока что всё верно?

— Хм… Продолжайте, Роберт Иванович. Я позже внесу некоторые правки, но хочу видеть всю картину.

— Извольте. Далее вы продолжили свою карьеру в качестве антиквара и специалиста… скажем так, узкого профиля. Вашими услугами пользовались многие коллекционеры древностей, в том числе из других стран. За четыре года вы сколотили приличное состояние, но особо деньгами не пользовались — почти всё пожертвовали на благотворительность. При этом вы полностью спонсировали строительство нескольких православных храмов и много жертвовали на детские дома. Около года назад, после одной неудачной сделки, вы решили прекратить вашу деятельность. Сейчас живёте на остатки сбережений и имеете острую потребность в средствах. Также мне известно, что вам делали несколько предложений, которые могли бы устроить вашу дальнейшую жизнь, но вы их отвергли.

Давыдов улыбнулся одними чёрными глазами и изобразил ладонями аплодисменты. Сделав большой глоток из чашки и вернув её на стол, Сергей взглянул на собеседника и проговорил:

— Роберт Иванович, вы действительно неплохо осведомлены. Однако мне бы хотелось исправить некоторые неточности в вашем рассказе. Православный священник не может заниматься эзотерикой, магией и оккультизмом. Пусть и бывший. Но он может их изучать. Именно на почве дискуссий на эту тему я и был лишён духовного сана. Епархия не видела разницы между словами «заниматься» и «изучать». Я изучал древние тексты, апокрифы, гностические евангелия — не для того, чтобы практиковать, а для того, чтобы понять корни нашей веры. Но мой непосредственный начальник, отец благочинный, счёл это ересью. Но я никогда не практиковал, а всего лишь нашёл себя в познании того, что мне было интересно.

Корвуд поднял бровь, явно заинтересованный.

— И всё же, Сергей Сергеевич, не расскажете подробнее? В моей справке этот эпизод обозначен как «странные обстоятельства». И ещё там было упомянуто негласное благословение на проведение обрядов изгнания бесов. Вы, стало быть, практиковали экзорцизм?

Сергей невесело усмехнулся.

— Это как раз тот случай, когда бумага всё перевирает. Никаким экзорцистом я не был. Благословение действительно существовало, но оно касалось лишь права совершать чин отчитки в исключительных случаях, если того требовала пастырская необходимость. А на деле всё свелось к одному-единственному случаю, который потом оброс такими слухами, что меня уже при жизни записали в старцы-чудотворцы.

— И что же это был за случай? — подался вперёд Корвуд.

Сергей отпил глоток остывшего кофе.

— В соседнем селе, километров за двадцать от Сосновки, жила женщина — Агафья. Лет сорока, вдова, сын у неё утонул за пару лет до того. С тех пор с ней случались припадки: она начинала кричать, биться, выкрикивать бессвязные слова. Местные сразу решили — бесноватая. Привезли ко мне, просили отчитать. Я, честно говоря, растерялся. Мне двадцать шесть лет, опыта — кот наплакал, а тут такое. Но ехать к архиерею за благословением и оставлять женщину без помощи я не мог.

Он сделал паузу, глядя в пространство.

— Я пошёл в храм, взял с собой только крест напрестольный — старинный, тяжёлый, ещё дораскольного литья. Пришёл в дом, где она лежала связанная, чтобы не покалечилась. Вокруг уже собралась толпа зевак, ждали «представления». Я попросил всех выйти, остался с ней вдвоём. Она металась, кричала, плевалась. Я не стал читать никаких заклинательных молитв — просто сел рядом, положил крест ей на грудь и начал говорить. Тихо, спокойно. О её сыне, о том, что он сейчас в лучшем мире и не хотел бы видеть мать в таком состоянии. О том, что боль от потери не уходит, но с ней можно жить. О том, что она не одна.

Корвуд слушал, не перебивая.

— Через полчаса она затихла. Потом заплакала — уже по-человечески, не тем жутким воем, что раньше. Ещё через час мы с ней пили чай, и она рассказывала мне о сыне, показывала его фотографии. Никакого беса там не было, Роберт Иванович. Было горе, чувство вины, одиночество и истерика, подкреплённая верой в одержимость. А крест — он просто дал ей точку опоры, символ, за который можно ухватиться.

— Но слухи-то пошли другие? — усмехнулся Корвуд.

— Конечно. К вечеру вся округа знала, что молодой батюшка из Сосновки одним крестом изгнал легион бесов. Как я ни пытался объяснить, что это было не экзорцизм, а скорее психологическая помощь, — никто не слушал. А когда началось разбирательство в епархии, этот случай припомнили как доказательство моего «интереса к оккультным практикам». Мол, самовольно провёл обряд, не имея на то письменного разрешения. А то, что я человека успокоил и от самоубийства, возможно, спас, — это никого не интересовало.

Он замолчал, глядя в чашку.

— Так что экзорцистом я никогда не был. Просто оказался в нужном месте в нужное время и сделал то, что считал правильным. А бумаги, как видите, живут своей жизнью.

Корвуд откинулся в кресле, глядя на Сергея с новым выражением — смесью уважения и холодного расчёта.

— И всё же вы ушли из Церкви. Почему? Ведь могли бы остаться, несмотря ни на что.

Сергей впервые за время разговора поднял глаза и посмотрел прямо на собеседника.

— Потому что я не мог врать. Я искал истину, а не ересь. И если Церковь видит угрозу в самом поиске истины, значит, наши пути расходятся. Я не перестал верить в Бога, Роберт Иванович. Но я перестал верить в то, что Его можно заключить в рамки инструкций и циркуляров. Вера — это путь, а не конечная станция. И с тех пор я иду этим путём сам.

— Красиво сказано. Что ж, пожалуй, теперь я понимаю, почему вы так хорошо подходите для этого дела. Вам нужна истина, а не деньги. И я дам вам шанс её найти.

— А последняя моя сделка… нет, она не была неудачной. Скорее, во время неё произошли события, которые серьёзно повлияли на меня и на мое отношение к этой работе. К тому же мой заказчик не смог выполнить условия договора.

— Да, в этом не было вашей вины. Артефакт, который был приобретён вами для заказчика, утонул в Средиземном море вместе с яхтой, на которой его перевозили. Говорят, это была очень ценная вещь — золотая статуэтка Митры, датируемая вторым веком до нашей эры.

— Именно так. Как я уже заметил, вы прекрасно осведомлены. Ну и по поводу финансовых трудностей вы тоже не ошиблись. Свои ресурсы я практически исчерпал.

Роберт Иванович на несколько мгновений скрестил свой взгляд с колючими и ироничными глазами Сергея, который уверенно облокотился на спинку кресла и скрестил пальцы рук на затылке. Ему нравился этот человек. Он был необычен, разносторонне образован и обладал приличной деловой хваткой. Давыдов пользовался авторитетом среди коллекционеров и антикваров. Самым главным талантом Сергея он считал умение выполнить практически любой заказ, найти нужный предмет искусства, даже если он хранился в частной коллекции где-нибудь на краю света. Давыдов в свои тридцать пять лет имел обширные связи среди коллекционеров, умел вести переговоры с музеями и министерствами, знал многих учёных и тёмных дельцов. При всех странностях этого молодого мужчины, особенно учитывая его строптивый характер, он был одним из лучших детективов на рынке предметов искусства. Если, конечно, к его роду деятельности можно применить слово «детектив». Эти мысли пронеслись в голове Корвуда за пару-тройку секунд. Роберт Иванович продолжил:

— Я знаю, что от дел вы решили отойти. И всё же я хочу, чтобы вы выслушали меня до конца. И если то, что я вам сейчас расскажу и покажу, вас заинтересует, я сделаю вам интересное предложение, которое не просто поправит ваши дела, но и позволит вам несколько лет жить безбедно и в своё удовольствие. Если же информация покажется вам не достойной внимания, мы просто неплохо поужинаем с вами в этом весьма милом ресторанчике. Когда я приезжаю в Воронеж, я всегда обедаю и ужинаю именно здесь.

Детектив от искусства опустил руки на стол, составив из пальцев пирамидку, и сказал:

— Я не против вас выслушать, Роберт Иванович. Признаюсь, мне любопытно, для чего я понадобился вашему шефу, к которому я отношусь с большим уважением. Виктор Морозов — известный меценат, он много делает для сохранения культурного наследия.

— Отлично, Сергей Сергеевич!