Сергей Афанасьев – Феодора - 5. Александрия (страница 1)
Сергей Афанасьев
Феодора - 5. Александрия
1
Ширина коридорчика в корабельной инсуле составляла всего два шага. А там, за дверью, скорее всего умирала девочка Феодора. И в эти два шага Рус вложился полностью, с силой отталкиваясь от пола. От души врезался в деревянную преграду. Но та только покачнулась и Рус со злостью ударил по ней кулаком, потирая второй рукой ушибленное плечо.
В коридор выскочил сириец – фактически голый, в одной набедренной повязке. Держа саблю наготове, резко повернулся на шум, готовый уже рубить. И замер, каким то образом умудрившись разглядеть в темном коридоре Руса.
– В чем дело? – процедил он, чуть опуская саблю, но оставаясь готовым ко всяким неожиданностям.
– Труп у бочек, – быстро ответил тот, отходя для очередного разбега. – И Феодора не открывает.
И, резко ускоряясь, он бросился на дверь, злобно ударяясь плечом, и предчувствуя вид окровавленной девочки в каюте.
Плечо юноши слабо хрустнуло, а дверь осталась неповрежденной. Хоть она и открывалась в каюту, но там, внутри, был довольно внушительный засов, и чтобы его сломать, потребовалось бы вынести всю стенку инсулы. Просунув нож в щель, он попытался было сдвинуть засов, но тот был неподвижен – значит клинок, фиксирующий его, был воткнут.
– Пацан, за мной, – сухо скомандовал капитан, замерев у наружной двери и быстро оглядывая палубу. – Эту дверь ты не выбьешь. Клянусь.
Но юноша только отрицательно покачал головой, криво усмехнувшись.
– Однако вы, славяне, упертые, – покривился в ответ капитан, решительно, одним прыжком вылетая на палубу, тут же завертевшись зигзагами – на всякий случай предотвращая удары, которые могли бы посыпаться на него как сверху, с мостика, так и с других сторон.
Рус снова вжался в стенку, выкраивая крохи для увеличения разбега, и в этот момент в коридор выскочил Фемел. Он был полностью одет. В руках держал меч. Рванул по коридору, собираясь вылететь наружу, но резко сбавил темп, удивлено притормозив возле Руса.
– На нас напали? – наконец тихо поинтересовался он, тщательно прислушиваясь к звукам на палубе.
– Не знаю, – отрицательно качнул головой юноша, злобно вперившись в дверь напротив.
– Сейчас узнаем, – процедил Воин и, молча отпихнув Руса, вылетел на палубу, тоже на всякий случай прикрываясь мечом.
Рус даже не покосился в его сторону, зло глядя на деревянную преграду, вдруг превратившуюся в мрачный вход в загробный мир.
Расстояниег – не сильно-то и разбежишься! Но плохо соображающий, взвинченный юноша был твердо уверен – не существует непреодолимых преград. Здесь главное – подход. Ну или правило – вода камень точит.
И пока он примеривался, в какую часть двери ему ударить, чтобы хотя бы начать ее расшатывать, коридор инсулы вдруг осветился факелами, которыми размахивали матросы. Свет, проникая сквозь раскрытую дверь, тревожной змейкой пробежал по полу и стенкам темного коридорчика.
В новом освещении Рус старательно выбрал место – верхний крепеж двери. Ему показалось, что с прошлого удара там что-то начало отходить. Примерился.
Решительно рванул с полупрыжка, выставив левое плечо вперед, подпрыгнул, и тут же больно ударился, в злобной досаде оседая на пол. Он прекрасно понимал – дверь, закрытую крепким засовом, выбить плечом вообще нереально. Но другого выхода, как попытаться ее расшатать и тем самым ослабить какие-либо ее крепежные механизмы – он не видел. Ведь Феодора была в каюте. Дверь закрыта изнутри. А она молчит. А в окошко он точно не влезет. И его сердце сжалось болезненными спазмами – девочка умирает, возможно, истекая кровью, и ее надо срочно спасти!
И Рус, озлобившись, быстро поднялся на ноги и резко отшатнулся к противоположной стене, снова приготовившись для разбега. Но, подумав, отошел к самому выходу их инсулы, увеличивая свой разбег.
В этот момент осторожно приоткрылась еще одна дверь. Стилиан. Серый плащ внимательно посмотрел на юношу, потом на дверь его каюты.
– Вы не будете возражать, если я пройду? – вежливо поинтересовался он.
Рус вжался в стену – все равно требуется разбег.
– Спасибо, – пробормотал духовник, быстро проскальзывая мимо юноши.
Рус дождался, когда Серый плащ освободит коридор и, злобно, во весь голос заорав – Я тебя, сволочь, все равно осилю! – снова устремился к двери и резко бросаясь вправо.
И снова больно ударившись плечом, осел на пол.
Вздохнул еще более злобно. Уперся в пол, стараясь подняться для новой попытки.
И в этот момент снаружи раздался крик:
– Рус, я здесь! – кричала Феодора. – Со мной все в порядке!
И юноша вдруг в полном бессилии сполз по стенке на пол, быстро протирая уголки глаз от влаги.
Слава Перуну, нет умирающего девичьего трупа за дверью. Феодора еще будет жить!
Безвольно тюфяком сидя на полу, он немного отдышался. Потом попытался решительно подняться. Но к его огромному удивлению, ноги ему не повиновались, и совсем не желали выпрямляться.
И Рус вдруг по-детски растерянно замер у стенки, бессильно обхватив голову руками. И никто не знал, какие бурлящие и всесокрушающие мысли и чувства владели им все это время, вместе с совершенно неясными сомнениями, которые тем не менее не давали ему покоя.
Вдруг его кольнуло – а ведь служанка так и не вышла!
Он озадаченно посмотрел вдоль коридора на дверь каюты матроны. Она ведь точно должна не спать, ожидая свою госпожу с прогулки! Рус внезапно похолодел! Боюсь, у нас сегодня два трупа!
Несчастную забитую девчонку ему было ужасно жаль! Почему-то тут же представилась жалкая худенькая фигурка в углу. И пол, основательно залитый густой девичьей кровью.
И Рус, резко поднявшись, бросился к каюте матроны. И ноги, подстегнутые опасностью, на этот раз прекрасно его слушались!
Сначала, по привычке, решил было с разбегу ударить в дверь, но в последний момент притормозил и резко ее толкнул. И дверь неожиданно распахнулась!
На всякий случай спрятавшись за дверной косяк, Рус замер, настороженно вглядываясь в темноту. Ему показалось, что в него из темноты целятся из арбалета.
Прислушался. Но все было тихо – никто в каюте не скрипел, не шуршал, и даже не дышал.
– Дора, – наконец тихо позвал он по имени, сжимая кинжал в руке.
Тишина в ответ.
И тогда он, хорошенько вдохнув, резко нырнул внутрь каюты, головной вниз, с последующим кувырком уже внутри, в темноте, тут же уходя в сторону – стараясь увернуться от возможного удара.
Замер, вжимаясь в стенку. Сердце учащенно билось.
Но все было тихо – кроме шума с палубы, где матросы энергично шерстили корабль на предмет пиратов.
Рус, сжимая кинжал и готовый в любой момент метнуть его на шум, неторопливо поднялся с пола.
В этот момент выглянула луна, мягко осветив каюту, а также небольшой холмик под накидкой у кровати.
Служанка! – остро защемило сердце.
Он поспешно приблизился – вдруг она еще жива! – и резко одернул накидку.
Молоденькая девочка лежала скрючившись.
Рус, наклонившись, торопливо положил руку на тонкую девичью шейку, замерев. Одна только мысль долбила его мозг – ну пусть бы она была жива! Ну хватит уже трупов!
От волнения он не сразу и понял, что пульс у нее есть.
И когда эта простая мысль вдруг втиснулась в его мозг, расталкивая хаос панических мыслей, юноша наконец-то взял себя в руки.
Ты же воин, что так разволновался?! – скептически обратился он сам к себе, опускаясь перед девушкой на колени.
Прислушался.
Дышит ровно. Запах от нее какой-то травяной. И этот запах Русу откровенно не понравился. Что-то похожее он нюхал, когда знахарка учила их, пацанов, разным целебным и ядовитым травам. Он тогда еще очень сильно удивился, узнав что яд может быть лекарством – все дело в пропорциях.
Молоденькая девушка, скрючившись в жалкой позе, жалко и прерывисто дышала, охваченная своими внутренними демонами.
Склонившись Рус принюхался уже более внимательно, касаясь ее пухлых девичьих губ своим носом.
Так и есть, сонник, удовлетворенно выпрямился он, не убирая руки с ее шеи. Судя по дыханию – умирать она явно не собиралась.
Он замер возле девушки. Это что же получается? Ее опоила матрона чтобы она не знала о каком-то свидании? Другого обьяснения не было. Но вот что такого важного в этом свидании было, чтобы обрубить концы своей служанки?
Рус растерянно поднялся.
Отдышавшись и приведя себя в порядок, он спокойно и уверенно вышел на достаточно освещенную палубу, отчего-то криво улыбаясь.
Юноша неторопливо, хоть сердце его и бешено колотилось о грудную клетку, замер у дверей инсулы, равнодушно глядя наружу, на беготню абсолютно голых матросов.
Ярко горели там и тут утыканные факелы.