Сергей Абдалов – "Ночная гвардия" (страница 5)
Но однажды, прогуливаясь по улице поблизости от родильного дома, Михаил ощутил странное беспокойство. Воздух внезапно похолодел, волосы встали дыбом, кожа покрылась мурашками. Подняв глаза, он увидел странное зрелище: над крышей больницы клубились тени, похожие на растрепанные тряпичные крылья, кружась в хаотичном танце.
Сердце учащенно забилось, ноги сами понесли юношу внутрь здания. Преодолевая сопротивление сердитой гардеробщицы, Михаил поспешил на третий этаж, откуда раздавались истошные крики и рыдания.
Коридор встретил его ледяным воздухом и абсолютной темнотой. Едва различимый голос малыша прорезал тишину, прерываемую диким хохотом. Михаил остановился, пытаясь разглядеть источник шума. Наконец, из-за угла возникла огромная тень, высокая и стройная, словно сама ночь воплотилась в человеческое подобие.
Это был он — тот самый демон, увиденный ребёнком в деревне. Рост существа достигал потолка, руки простирались ниже колен, заканчиваясь длинными крючковатыми пальцами. Вместо лица зияла пустота, не выражающая никаких эмоций. В руках тварь держала новорожденного ребенка, слабо пищащего и отчаянно сопротивляющегося.
Михаил сделал шаг вперед, готовый защитить малыша ценой собственной жизни. Демон повернул голову, обратив пустой взгляд на парня. От этого взгляда кровь застыла в жилах, разум утратил способность рассуждать здраво. Страх парализовал мышцы, заставляя отступить.
Подобно нашкодившему сорванцу, собирающемуся получить тумаков от тяти, Михаил вжался в угол коридора и, закрыв голову руками, спустился по стене на пол. Ожидая, что демон переключится с ребенка на него, врач затаил дыхание.
Однако внезапный миг переменил всё навеки. За спиной загадочного черного мага раздался резкий женский голос и звякнул бич, пораженный ловким ударом змеящейся плетью. Подняв глаза, Михаил узрел изящную даму в осеннем пальто, уверенную и строгую, с длинной кожаной плетью, свернутой кольцом.
Резко размахнувшись, дама метнула плеть прямо в чёрного волшебника, чья кожа немедленно вспыхнула алым цветом, оставляя глубокие борозды крови. От боли монстр издал душераздирающий вой, моментально растворился в воздухе, обратившись дымком. Пространство озарилось ярким светом, младенец исчез в сиянии, промелькнул сквозь дверь операционной.
Опять настала гнетущая тишина, прерываемая лишь тихими ударами высоких каблуков женщины по мраморному полу. Она подошла ближе, присела возле доктора, внимательно рассматривая его лицо своими светлыми глазами.
— Ты всё это видел?
Её голос был ровен и тверд, холодная уверенность ощущалась в каждом слоге.
Михаил чуть кивнул, поймав взглядом небольшую бумажку, упавшую неподалёку. Лист был покрыт странными знаками и четким адресом, написанным полиграфическим почерком.
— Завтра ровно в полночь придёшь сюда. Иначе так и будешь думать, что свихнулся...
Холодно усмехнувшись, женщина мягко отступила назад, её фигура скрылась в мрачной тени коридора.
5
Василий стоял на своём привычном посту возле подъезда дома номер семь по улице Садовой, держа метлу и ведро в руках. Его лицо было сурово и сосредоточенно, глаза смотрели прямо перед собой, словно всматриваясь в какую-то дальнюю перспективу, невидимую окружающим. Одевался он небрежно, старое пальто болталось на нём мешком, сапоги были стоптаны и покрылись слоем пыли, свидетельствуя о долгих годах службы на благо города.
Каждый день начинался одинаково: вставал рано утром, отправлялся на улицу, чтобы привести её в порядок, сметая мусор и грязь, оставленные ночными гуляками и случайными прохожими. Но делал он это не потому, что обязан был, а скорее по внутреннему убеждению, будто бы поддерживая порядок вокруг себя, он удерживал мир от хаоса и разрушения.
Нередко приходилось слышать его недовольный голос, раздававшийся среди утренней тишины, когда он обращался к соседям или прохожим с укоризненным видом: «Эй, товарищ, бросьте папиросу правильно, видите урну рядом?» Или же громким басом заявлял: «Здесь не свинарник, будьте добры уважать общественный порядок!»
Иногда казалось, что Василий живет своей собственной жизнью, параллельной миру горожан, погруженный в собственные мысли и заботы, незаметно наблюдая за течением жизни вокруг него. Несмотря на свою неприметность, он играл важную роль в городе, сохраняя чистоту улиц и обеспечивая спокойствие жителей.
Но больше всего поражала его верность своему делу, постоянная готовность встать на защиту порядка и чистоты, независимо от обстоятельств. Именно эта стойкость и решительность делали Василия особенным человеком своего времени, символом простоты и честности, которого помнят и ценят даже спустя годы.
Однажды утром, открыв форточку панорамного окна своей тесной каморки в подвале, Михаил Афанасьевич увидел подошву больших мужских сапог. Окно располагалось близко к земле, и, глядя наружу, доктор обычно видел лишь ноги прохожих или колеса тележки молочницы.
— Василий Иванович, доброе утро, — приветливо обратился Михаил к своему знакомому дворнику, выглядывая из окна.
Тот мгновенно сел на корточки, вытянув шею, чтобы рассмотреть собеседника.
— Ах, господин доктор! — радостно вскрикнул дворник, поглаживая рукой своё красное, круглое лицо, напоминающее драную кошачью морду с реденькой бородёнкой. — Я уж подумал, что вы вовсе ушли отсюда. Может, найдется у вас капелька горячительного напитка для прогрева души в такую промозглую осеннюю погоду?
— Ну разве что керосин в моей лампе, — усмехнулся Михаил Афанасьевич, прекрасно понимая, какой напиток имел в виду дворник. — Впрочем, могу предложить чашечку чая.
— Чай, чай, конечно, чай! — поспешно согласился Василий Иванович, радуясь предложению доктора. — Вы же знаете, как приятно посидеть с вами и послушать ваши рассказы о работе и красивых женщинах!
Вскоре оба приятеля уютно устроились в небольшом подвальчике Михаила Афанасьевича, наслаждаясь горячим чаем и дружеским разговором. Доктор рассказывал анекдоты и медицинские случаи, вызывая смех у Василия Ивановича, а тот делился местными сплетнями и городскими новостями.
— А у вас тоже происходят такие странные происшествия, как и везде в городе? — спросил дворник, отставив пустую кружку и доставая кисет с табаком.
Доктор машинально положил руку в карман жилета, намереваясь достать портсигар, но, вспомнив, что давно отказался от курения, снова налил кипятка в свою кружку.
— Какие именно происшествия? — насторожился Михаил Афанасьевич, смутно догадываясь, о чём пойдёт речь.
Василий Иванович ловко свернул газету в трубочку, набил её табаком и прикурил, выпустив облако едкого табачного дыма.
— Женщины рождают младенцев, а потом ребёнок исчезает без следа, словно испаряется. Уже и газеты пишут одно и то же, — сообщил дворник, тряся перед глазами врача зажжённую сигаретку. — Из роддомов дети пропадают целыми партиями. Что у вас творится? Такая же беда?
— Э... действительно, у меня недавно был подобный случай, — медленно признался Михаил Афанасьевич, вспоминая недавнюю ночную встречу с пациенткой, потерявшей ребёнка. — Мать родила здорового младенца, но спустя сутки он исчез, причём никаких следов похищения обнаружено не было. Похожие инциденты зафиксированы и в соседних больницах города.
Василий кивнул, выпуская клубы дыма:
— Вот видите, какая-то эпидемия началась, необъяснимая. Надо бы полиции доложить, да кто поверит в такое? Ведь официальная версия всегда найдётся, а правды никто искать не станет.
Доктор вздохнул, соглашаясь с доводами друга. Действительно, объяснения официальных властей зачастую были поверхностными и недостаточными. Возможно, имело смысл начать собственное расследование, попытаться выяснить причину таинственных исчезновений детей.
Странные исчезновения младенцев стали настоящим испытанием профессиональных способностей и внутреннего покоя врача Михаила Афанасьевича. Случай за случаем поступали к нему женщины, лишившиеся новорождённых малышей буквально на второй день после родов, причём матери не видели похитителей и не замечали признаков взлома помещений.
Все эти обстоятельства напомнили врачу сцены из гоголевских и купринских рассказов, где реальный мир перемешивается с ирреальностью, грозящей уничтожить границу между нормой и чудом. Медленное углубление в проблему породило у Михаила Афанасьевича подозрение, что корни бед лежат не в материальной сфере, а скорее связаны с действием потусторонних сил или влиянием непонятных современной науке процессов.
Он предпринял попытку проанализировать факты с позиций традиционной медицины, проштудировал специальную литературу, консультировался с известными коллегами, но каждый новый факт только увеличивал количество вопросов. Со временем Михаил начал сомневаться в своих возможностях и квалификации, испытывая желание привлечь помощь специалистов по паранормальным явлениям или исследователей аномалий.
Понимание, что данная ситуация превосходит возможности обычного врача, возбуждало и пугало одновременно. Появлялось чувство, что врач стоит на краю важного открытия, имеющего отношение к воздействию неведомых сил на человеческий организм. Жажда познаний толкала его вперёд, несмотря на угрозу утраты репутации и доверия коллег.
Таким образом, начался долгий путь поисков истины. Сперва это были научная работа и общение с признанными учёными, позже — встречи с людьми, склонными к изучению мистицизма и эзотерики. Любая свежая теория становилась очередной деталью пазла, ведущего к разгадке тайны. Параллельно Михаил Афанасьевич осознавал, что никакие предположения не заменят личный опыт и прямой контакт с потерпевшими.