Сергей Аб – Три дня после её смерти. Сборник мистики (страница 2)

Надо отметить, что желания спать у меня не наблюдалось, и всё же закрыв глаза, я тут же провалился в непроницаемую темноту. Моё желание хоть ненадолго забыться, не осуществилось: меня ждало новое потрясение – сознание не уснуло вслед за телом. Я, словно облако, завис в тёмном пространстве и смотрел вперёд, не имея возможности даже пошевелиться. Страх ледяным туманом сковал меня. Сколько именно я провёл в таком состоянии, сказать не осмелюсь. Знаю только, что когда мой ужас достиг предела, я вскочил с кровати в своей комнате.

Мне хотелось бы поверить в то, что всё случившееся было лишь дурным сном. Что столь насыщенные ощущения реальности иногда всё же могут посещать человека в виде причудливых и своеобразных сновидений. Моя крохотная надежда на подобного рода чудо, не оправдалась. Немилосердная действительность обрушилась на меня, едва я повернул голову в сторону окна.

Сложно передать те эмоции, что я испытал, тупо глядя в глухую стену, в которой ещё совсем недавно были окна. Вот по какой причине в комнате стояла почти непроглядная тьма. Волосы на моей голове зашевелились, теперь я был окончательно уверен в своём помешательстве.

Не знаю, сколько времени я простоял напротив стены. Может оказаться, что и не один час. Из оцепенения меня вывел тревожный стук шагов. По лестнице кто-то поднимался.

Словно в лихорадке, я бросился к прикроватной тумбе, и тут же обнаружил её отсутствие. На её месте стоял широкий стол с ящиком. Я открыл ящик, в надежде обнаружить свой нож, но его там не было. Вместо ножа лежал револьвер.

Несмотря ни на что, находка оказалась удачной, да к тому же барабан револьвера был полон. Между тем звук шагов приближался.

Я бросился в дальний угол комнаты, прицелившись револьвером в дверь. Кто бы это ни был, он не имел права находиться в моём доме. А значит, я имел все основания спустить курок, если вдруг я решу, что это необходимо. А действительно ли я находился в собственном доме?

Шаги стихли прямо за дверью. Ручка двери дёрнулась и медленно стала опускаться. Сквозь кромешную тьму я с ужасом наблюдал за происходящим. Дверь тихо отворилась, на пороге никого не было.

Не выдержав такого напряжения, я вскрикнул, и тут же выстрелил в пустоту. Оглушительный звук сотряс стены, затем наступила тишина.

Я сидел и смотрел в дверной проём, пытаясь понять: кажется ли мне, или и правда на пороге виднелся размытый силуэт. Но вероятней всего, это был лишь призрак моей душевной болезни, как и всё остальное.

Тяжело дыша, я поднялся на ноги. Сжимая револьвер в руках, шатающейся походкой я направился к двери. Выставив оружие вперёд, я выглянул в коридор. Первое, что бросилось мне на глаза – его неестественная длина. Дверей по обеим стенам не было вовсе, а в полу я обнаружил огромную дыру. Что-то было ещё на периферии зрения, но я никак не мог уловить, что именно. И когда мне удалось это сделать, моё сердце едва ли не разорвалось от ужаса. Над лестницей, у самого потолка из тьмы на меня смотрело бледное перекошенное лицо.

Я резко отпрянул, и тут же выстрелил в потолок, совершенно не целясь. Захлопнув дверь в комнату, я попытался сдвинуть к ней стол, но сделать этого мне не удалось – стол словно бы прирос к полу. Тогда я забрался под него, судорожно отсчитывая количество патрон. Где-то внизу раздался скрежет металла об металл. И только теперь я обратил внимание, что в комнате стало светлее. Выглянув из своего укрытия, я удостоверился, что свет исходит из появившегося окна.

В голову пришла мысль, не столь блистательная, но имеющая под собой основание на существование. Я встал и подошёл к окну, бросив быстрый взгляд на улицу. Снова бросилось в глаза то, что это была вовсе не та улица, на которой я провёл половину своей жизни, и знал, как собственную историю жизни. Я словно бы видел эту улицу под другим углом, совершенно другими глазами.

Окно оказалось глухим, а потому мне пришлось идти на отчаянный шаг. И так как в комнате больше не было ничего более подходящего, я стал стучать в окно рукоятью револьвера.

Раздался характерный звук бьющегося стекла, и осколки посыпались на пол. Выглянув наружу, я тут же усомнился в правильности своих действий: земля казалась значительно дальше, чем должна была быть. Тем не менее я перегнулся через край, и, ухватившись за оконную раму, повис над землёй. Бросив последний взгляд себе под ноги, я в ужасе увидел, что земли внизу больше не было – я завис над пропастью.

Я попытался подтянуться обратно, но сил на это у меня больше не оставалось, и мои руки разжались. Я полетел вниз, и меня тут же окутал мрак. Револьвер вылетел из моего кармана и тоже пропал.

Не знаю, сколько времени прошло до того момента, когда я понял, что я всё ещё жив. Более того, я с изумлением обнаружил себя, сидящего под столом в своей спальне. В каких адских кругах находится мой разум, и как скоро я смогу отсюда выбраться?!

Я вылез из-под стола и открыл ящик. Внутри снова лежал револьвер. Больше я не пытался покинуть эту комнату, совершенно потеряв надежду на то, что это что-нибудь даст.

И вот теперь я пришёл к ошеломляющим выводам. Ни к тому, что всё вокруг не настоящее. И ни к тому, что моё ментальное состояние больше не имеет ничего общего с состоянием обычного человека. Моё открытие заключалось в том, что я всё ещё не проснулся, и не имею никакого понятия о том, когда, наконец, это произойдёт. И произойдёт ли вообще.

В мою дверь кто-то громко стучится.

Тишина на лезвии клинка

Глава 1

Мрачный двухэтажный дом, что стоит особняком от тихого городка П, долго хранил свои секреты. Его одинокий жилец – угрюмый старик Максимилиан последние свои годы отличался нелюдимостью и вёл затворнический образ жизни. Некоторые приписывали это неудачному месторасположению дома, но большинство сходились в том, что с самим хозяином последнее время было что-то не так. Какие-то перемены в его душе произошли на закате дней старика, и он оборвал всякие знакомства, уйдя с головой в одиночество.

Как оказалось, свой досуг он проводил за письмом. Его рабочий стол на первом этаже оказался весьма достойной заменой кабинету второго этажа. Очевидно, что годы со временем стали забирать своё, и посещение второго этажа стало непосильной задачей для старика. Впрочем, свои записи он продолжал с завидной упорностью, что не могло не заинтересовать меня, как нового владельца этого ветхого дома.

По началу, я и думать не мог, что очень скоро стану настоящим заложником дневников Максимилиана. Однако едва начав чтение, я обнаружил, что оторваться от написанного было довольно сложно, хоть и фантазия писателя уж слишком преобладала над реальностью. Приведу некоторые особо значимые записи старика.

“Однажды его найдут, и уж тогда точно мир погрузится в неизъяснимый ужас. Мой долг – сделать всё, чтобы это случилось как можно позже”

“Нет, я не верю деду. Не мог он хорошо утаить этот проклятый клинок. Ещё мальчишкой я прекрасно знал, куда он прячет своё ружьё от меня”

“Нужно найти клинок и перепрятать, пока не случилось непоправимого”

“Ничего не нашёл. Продолжаю поиски”

“Должно быть, он всё же хорошо постарался, чтобы никто не нашёл эту проклятую вещицу. Возможно, мне не стоит продолжать искать”

“Поиски окончены. Всё-таки, я нашёл его”

“Всё так, как и рассказывал мне дед – клинок сверкает и притягивает взгляд. Я помню об осторожности, я знаю, что может случиться. Но ведь это даже хорошо, что его нашёл я, а ни кто-нибудь другой. Выходит, что дед всё же не достаточно хорошо позаботился об этой опасной вещице, а потому это придётся сделать мне”

“Никак не могу придумать, куда его спрятать. Всякое место кажется мне в высшей степени не надёжным”

“Ничего достойнее этого не придумал, а потому попытаюсь скрыть всякие следы об упоминание клинка. Эти записи придётся сжечь, хотя едва ли они несут в себе хоть какую-нибудь подсказку”

Вот такого рода рассуждения занимали старика на протяжении долгих страниц его записей. Он писал, что ему тревожно от непосредственной близости клинка. Это беспокоило его, не давало расслабиться. И главное, писал старик, слишком уж тихо стало по ночам.

Если верить записям, некий клинок и правда был спрятан где-то тут, в доме. Впрочем, могло и оказаться, что потайное место находится где-то в окрестностях дома.

Дальше старик ещё много писал об ухудшающемся самочувствии, в чём неоднократно винил свою связь с описанным выше клинком. Он подмечал, что сон его стал значительно хуже, что постепенно стал теряться слух. Его рассуждения о том, что старость не могла так быстро подобраться к нему, казались вполне логичными, ведь манера письма Максимилиана не давала усомниться в его крепком уме и хорошей памяти.

“Несмотря на всю предосторожность, проклятие клинка не миновало и меня. Дом наполняется тишиной. Природа отторгает это место, мне некуда от этого деться. Вероятно, это и есть моя плата за то, что я потревожил этот древний артефакт. Что ж, я принимаю её. Теперь мне остаётся лишь помолиться о том, чтобы его больше никто не потревожил”

“Слишком тихо. Дом совершенно пуст и неподвижен. Воздух отравлен тишиной. Мне тяжело вдыхать”

Последние записи старика были написаны неровным, трудно читаемым почерком. Он писал, что силы покидают его тело, а он даже не потрудился сжечь свои записи. Некоторые страницы его текстов были порваны, но это не помешало мне восстановить их и прочесть. Старик явно был напуган чем-то. Он писал, что боится того, куда ему придётся проследовать после смерти. И не таится ли по ту сторону его жизни искупление той тишиной, что была заперта его руками в тайном месте.