Сергей Аб – Три дня после её смерти. Сборник мистики (страница 3)

“Главное – это не дать клинку вкусить ни даже капельки крови хотя бы сотню, а то и пару сотен лет. Тогда, возможно, всё и обойдётся”

“Крик. Отдал бы всё за возможность кричать. Тайное блаженство скрыто в переливах музыки. Услышать бы. Всё, что я чувствую – это неумолимое приближение смерти. Тишина снаружи, тишина внутри. Это дьявольская пытка. Я не могу это терпеть”

Больше записей найти не удалось. Старик явно торопился записать последние строчки. Он умер прямо тут, за столом, сидя в кресле просторного зала. После некоторых расспросов не слишком словоохотливых соседей, мне удалось узнать, что врачи установили остановку сердца. Странно было сопоставлять беспорядок в доме, устроенный стариком незадолго до его кончины, с его ухудшающимся здоровьем.

Когда я подписывал бумаги после окончания торгов, меня сразу предупредили, что внутри дома никто ничего не трогал. Причину этому мне не назвали, однако мне не составило большого труда узнать, что дом старика последнее время обходят стороной не просто так. Не нравилось это место местным жителям, что-то было с ним не так.

Начальная цена торгов была не большая. Но каково же было моё удивление, когда я обнаружил, что в торгах участвовал лишь я один. Дом достался мне почти что даром.

Как оказалось, внутри и правда царил полный бардак. С первого взгляда было сложно представить, что внутри проживал местный интеллигент. Куча битой посуды, вывороченные дверцы шкафчиков, разбитые стёкла – всё это говорило в пользу нарастания душевных страданий Максимилиана, а вовсе не стариковской немощи.

Глава 2

Разумеется, всё прочитанное мною не произвело на меня особого впечатления. Мало ли что могло взбрести в голову старику под конец его жизни. Всё это было бы мной и вовсе забыто, если бы не одно странное обстоятельство.

Привести дом в порядок в полной мере своими силами было практически невозможно, но справиться с выполнением уборки я мог и сам.

Когда я стал чистить камин, то моё внимание привлёк клочок бумажки, который запал в углубление внутри камина справа. Он практически полностью догорел, но в какое-то время, очевидно, затух. Я бы и не вздумал изучить содержимое этого клочка бумаги, если бы вдруг мне не пришла из памяти одна из записей старика:

“Карта сожжена, теперь только я один и знаю, где находится чёртов клинок. А уж я-то никому не скажу о нём, в могилу унесу с собой эту мерзкую тайну”

Что ж, по всей видимости, так оно и вышло. Ни взирая на то, что на поверку именно картой и оказалась эта почти сгоревшая бумага, большой ценности она всё равно не несла. Да, я мог различить на обугленной поверхности обугленной бумаги чёрный крест, и даже мог видеть примерные ориентиры, в какую сторону нужно двигаться. Однако всё это имело не больше смысла, чем поиски оазиса в пустыне, потому что отправная точка была безвозвратно потеряна.

Я уже хотел было швырнуть клочок обратно в камин, как вдруг меня пронзила внезапная догадка. И правда, мои глаза обнаружили на карте некий объект, который был небрежно подписан рукой Максимилиана: “раскидистый клён”

Ну и что с того? Сад дома почившего старика был довольно примечательный, в нём легко можно было заплутать, не имея представления, где он заканчивается, а где начинается лес. Но то, что пришло мне в голову, было настоящим озарением. Дело в том, что я знал наверняка, какой именно клён имел в виду старик. А всё потому, что направляясь к своему новому имению я обнаружил, что главные ворота были заперты. Тогда мне пришлось идти в обход, пролезая через невысокий забор и продираясь сквозь буйные заросли кустарника. Вот тогда-то я и приметил довольно необычную форму крупного клёна, который немного, но всё же выделялся на фоне остальных деревьев.

Если принять за истину мои предположения, то выходило так, что в моих руках была единственная в мире инструкция того, как найти некий описываемый стариком клинок.

Внезапно мне стало смешно. До какой же степени я стал внушаемым, если на меня подействовали все эти записи Максимилиана, и почему я так настойчиво последние дни обдумываю написанное им откровение.

Сказать по правде, эти два дня, проведённые в старом доме действительно подействовали на меня угнетающе. Две ночи подряд мой сон был до невозможности чуток. Я то и дело просыпался от странного ощущения того, что вокруг было что-то не так. Поначалу было сложно определить, что именно, но повторно изучив записи старика, я понял.

По ночам было слишком уж тихо. И когда я обратил на это внимание, то обнаружил, что и днём так редко теперь слышу привычные уху звуки. Ни пения птиц, ни случайного голоса с улицы. Даже деревья на ветру качались бесшумно.

Словом, всё это было довольно непривычным и странным. Может быть, именно поэтому, я не осмелился выбросить жалкий клочок бумаги, жирный крест на котором карикатурно напоминал иллюстрацию к какому-нибудь рассказу о пиратах и их сокровищах.

И вот, спустя день, когда мне удалось навести хоть какой-то намёк на порядок, я поймал себя на мысли, что постоянно думаю о сокрытом в земле клинке. То, что он был именно зарыт, я не сомневался. Судя по карте, именно в пышном саду, среди высоких деревьев Максимилиана он и был закопан. Конечно, старик мог заложить клинок в дупло дерева, или попытаться подвесить его, но оба этих метода не выдерживали никакой критики.

Так ли много надо человеку, чтобы он всю голову себе сломал над какой-нибудь чепухой? В моём случае в сад старого дома меня погнало моё собственное любопытство, когда оно, наконец, перевесило здравый смысл. Почему бы не убедиться в том, что написанное стариком не имеет под собой никаких оснований, и уже перестать думать об этом, подумалось тогда мне.

По пути в сад я обнаружил в земле лопату. По всей видимости, она пролежала тут очень давно и вся проржавела. Трава оплела её, черенок прогнил. Но несмотря на это, лопата обещала ещё послужить некоторое время.

Интересно, раздумывал я, не этой ли лопатой орудовал старик, когда закапывал свою тайну? Эта мысль одновременно и рассмешила меня, и ужаснула.

Немного поплутав по саду, я, наконец, наткнулся на раскидистый клён. Аккуратно достав обрывок карты, я принялся вычислять правильное направление, что оказалось не такой уж и простой задачей. Тем не менее вскоре я направился по пути, начерченному рукой старика, пока не наткнулся на очередное дерево, что означало, что я двигался в верном направлении. Повернув направо, я продолжил свой путь, отмеряя метры широким шагом. Следующее дерево предписывало мне повернуть налево, что я и сделал. Через десять метров я обнаружил ещё один клён, который я должен был обойти. Через два метра после него на карте стоял жирный крест.

И тут меня ожидала довольно странная картина. Сказать, что старик не пытался спрятать следов своих деяний я никак не могу. Но уж слишком бросались в глаза трио камней, что стояли именно там, где был скрыт описываемый кинжал.

Но когда я убрал камни с почвы, я понял, почему Максимилиан их тут оставил. К слову сказать, хорошенько оглядевшись, я понял, что старик и правда старался скрыть свою тайну. В саду виднелись и другие камни. И только теперь я понял, зачем они были нужны.

Старик надеялся, что расставив камни таким образом, он создаст иллюзию того, что картина его сада подверглась некоему подобию необычной экспозиции, которая едва ли вызовет вопросы у того, кто обнаружит именно эти камни.

Булыжники скрывали под собой клочок лысой земли, на которой уже давно ничего не росло. Большой чёрный прямоугольник настолько выбивался из общей картины сада, что даже постороннему человеку это место могло бы показаться весьма подозрительным.

Глава 3

За всю мою жизнь мне не доводилось копать землю с таким усердием и даже с трепетным воодушевлением, как теперь. Пусть я и не до конца верил, что мои поиски увенчаются успехом, я всё же не мог обойти стороной настолько вопиющий шанс убедиться в правдивости записей старика. Не знаю точно, сколько времени прошло с тех пор, когда я приступил к работе, но когда лопата, наконец, ударилась о нечто твёрдое и определённо инородное, я уже достаточно был выбит из сил. Немного расчистив находку, я смог отметить, что записи старика всё-таки имели под собой некую основу. Прямо из земли наружу торчала крышка довольно массивного и на вид крепкого сундука.

Надо ли говорить, что как только я обнаружил это, я стал работать с удвоенной силой. Теоретически, я знал, что должен скрывать этот сундук. Однако я никак не мог поверить в то, что внутри я обнаружу только тот самый клинок, и больше ничего.

К закату дня стало ясно, что всё не так просто, как мне казалось. Мне удалось откопать сундук, но сдвинуть его, а тем более оторвать от земли было невозможно. Из этого я сделал вывод, что сундук имеет менее очевидную форму, и, скорее всего, закопан более основательно благодаря ей. Кроме того, два массивных замка, что висели на запорных механизмах сундука, обещали стать серьёзной преградой для его открытия. В одном из них торчал обломок ключа, словно бы специально оставленный там, чтобы помешать любому, кто захочет заглянуть внутрь сундука.

Когда солнце окончательно село, я принёс лампу, и стал копать дальше. О том, чтобы бросить свою работу не было и речи. Слишком близко я подобрался к мрачной тайне Максимилиана.