Серена Никки – Хирургическое вмешательство (страница 6)
– Я ее придушить готов.
– А вот это что-то новое. Все, друг, остынь. Жди, скоро приеду. Пробок на дороге нет, домчу часа за четыре.
– Ага, давай, а то без тебя я чувствую, кто-то рыжий да бесстыжий у меня выпросит.
– Громов, жениться тебе надо. Ты на два года старше меня, а все один как бобыль.
– Колян, женщина и я – понятия несовместимые. Как жить с существом, которое не умеет рассуждать логически? Взрываются на ровном месте, импульсивные. Я свободой дорожу. Заведи жену и все: купи мне шубу, купи мне платье, загородный дом, машину под цвет сумочки и сумочку под цвет машины. Я не ты, Колян, я такое годами терпеть не смогу. Я проснулся, кофе приготовил, в выходной футбол смотрю, и никто мне его не выключает.
– А как же семья, дети?
– Дети… дети это хорошо, только современные женщины рожать не торопятся. Много тебе детей Ева твоя родила?
– Ты же знаешь, что у нас проблемы.
– Знаю, извини. Это я так, к слову. Да и не создан я для брака. Я скучный. Во мне романтизма нет, и не было никогда. Кто меня терпеть будет?
– Профессор Громов, меня не проведешь. Ладно, ты давай там особо медсестричку не прессуй. Приеду, на месте разберемся.
– Все, отключаюсь, бывай, – Дмитрий отключил телефон, а Николай сделал радио громче и сосредоточился на дороге.
Автомобиль внезапно задёргался и заглох. Николай резко выдернул гарнитуру и бегло осмотрел панель приборов, часы показывали 4:13. Наступила такая тишина, что в голове зазвенело. Мужчина раздраженно вздохнул и вышел из машины. Свежий воздух холодил плечи, где-то мычали коровы и во всю кукарекали петухи. Николай осмотрелся. Неширокая улочка, где с одной стороны ряд домов, а с другой сетчатые и дощатые заборы, ограждающие огороды. Вокруг уже совсем рассвело.
Тишину нарушило мерное тюк-тюк-тюк. Он обошел раскидистые заросли сирени и заглянул в ближайший огород. Пожилой мужчина в безрукавке и кепке неспешно пропалывал грядки, в его зубах дымилась сигарета, а у ног, выставив трубой пушистый хвост, отиралась кошка. Огородник наклонился и грубой рукой провел пару раз по спине кошки.
– Мурыська! – донеслось до ушей Николая, – ах и проказница!
Николаю стало немного неловко, что он невольно подглядывает за чужой жизнью. Глаза выхватили ухоженные грядки обоих огородов. Сразу стало понятно, где участок в сильных мужских руках, а где творческий подход хозяйки.
Там, где уже работал мужчина, все было весьма аскетично и просто, ровные выверенные квадраты насаждений. Справа же наделы не отличались ровностью границ, зато весь участок пестрел от насаженных цветников. Николай улыбнулся, вспомнив, как любит яркие цветы его бабушка. Листва сирени щекотала щеку. Он наклонил белую метелку цветов и вдохнул сладко терпкий аромат. Вдали за огородами он увидел довольно красивую старую веранду.
Легкий ветерок выбивал из распахнутых дверей белые занавеси, а внутри виднелся большой тяжелый деревянный стол и беспорядочно расставленные вокруг него стулья.
Николай представил себя сидящим за этим дубовым столом. Ему показалось, что там ему было бы очень хорошо. И эти белоснежные занавеси развеваются в такт легкому ветерку. Из мечтаний вырвало мерное тюк-тюк-тюк.
Мужчина виновато отвернулся и осмотрелся вокруг. Ему не хотелось, чтобы кто-нибудь заметил, как он засмотрелся на чужой двор. Быстро вернулся к машине, поднял капот, но ничего подозрительного не заметил.
Сел за руль, и машина завелась с одного оборота. Двигатель мерно работал, словно ничего с ним минуту назад и не произошло. Николай усмехнулся и тронулся с места.
***
Анна резко распахнула глаза. Она проснулась, как будто ее что-то в грудь толкнуло изнутри. Обвела комнату взглядом, вокруг тихо. Глянула на электронный будильник. Зеленый циферблат показывал 04:15.
– Как здорово, – прошептала она и повернулась на бок, – можно еще немного поспать, – и тут же уснула.
Глава 5. Марьянкино несчастье…
С утра Анна находилась в приподнятом настроении. Звонил Павел, он скоро приезжает домой. Отец семейства отсутствовал больше трех месяцев. Аню сильно огорчал тот факт, что муж взял привычку задерживаться на вахтах. Дома он бывал на половину меньше, чем на работе, компенсировались эти разлуки хорошими заработками. Сколько Павел точно зарабатывает, никто не знает.
Он постоянно привозил разные суммы, говорил, что у него сдельный заработок, но это всегда были хорошие деньги.
Они начали копить на машину, и Аня не жалела средств на детей. Раз в квартал ремонтировали по комнате в доме. Преображение двора не заметить невозможно. Некоторые, не скрывая легкой зависти, даже высказывались, мол, быстро богатеете, Жуковы.
Аня делала вид, что не замечает язвительных взглядов. Она радовалась жизни и думала, что у нее хорошая, крепкая семья.
Время близилось к обеду, скоро со школы придут Федор и Шурка. Обед готовить не надо, с хозяйством управилась. Младшие в саду пробудут до шести. Огородом Аня решила заняться, когда приедет глава семейства. Пашка все быстро обработает мотоблоком, который, кстати, семья Жуковых тоже купила совсем недавно.
Редкий час, когда можно просто побездельничать. Аня нарвала свежих цветов и поставила букет в большую вазу по центру стола на веранде. С полки схватила книгу – Жюль Верн «Таинственный остров». Она ее читает с начала года, да все никак не завершит. Читать Аня любила всегда, с самого раннего детства и давно мечтала об огромной собственной библиотеке. Денег не хватало, но Анна все равно старалась хотя бы раз в год покупать интересную книгу.
Медная резная турка стояла на огне. Аня по старой привычке работала сразу обеими руками и одновременно делала два, а то и более действий. Она в один миг подвинула вазу и взбила руками цветы, тут же поправила ажурную красную салфетку под вазой, раскрыла книгу, убрала закладку и любовно провела рукой по развороту страниц. Ногой задвинула неровно стоящий соседний стул.
Над туркой шапкой образовалась ароматная коричневая пена. Вдруг зазвонил телефон. Женщина быстро одной рукой наливала в чашку кофе и уже отвечала на звонок.
– Марьяшь? Ты чего? Плачешь?
Аня прижала плечом телефон к уху, залила турку водой в мойке, потянулась к холодильнику, достала заранее нарезанный на блюдце сыр, ногой толкнула дверь веранды, чтобы заглушить звуки улицы и села на стул.
– Я? Нет, не занята. Ну что ты, я вот сижу, – Аня оглянулась вокруг, увидела, что холодильник остался открытым, и легонько толкнула дверцу ногой, – у меня выпал редкий час для себя. Пью кофе, читаю книгу.
– Дай угадаю, – всхлипнула на том конце подруга, – все не добьешь «Таинственный остров»?
– Угадала! – заливисто засмеялась Аня, – но мне не часто удается вот так просто сесть и почитать в свое удовольствие. Скоро Павлушка домой приезжает, он на мотоблоке огород прополет от сорняков, а сейчас такая красота, могу себе позволить немного побездельничать.
– Безделье и ты – два несовместимых понятия, Анюта. У тебя четверо пацанов! Ты себе уже на всю жизнь обеспечила нескучную жизнь.
– Это точно, подруга, – согласилась Аня, – мы все девочку хотели, да выходили пацаны.
– Четыре сыночка уже есть, дальше точно будет лапочка-дочка, – прогнусавила печально Марьяна.
– Это мы уже проверять не будем! – Аня аж руками отрицательно замахала. – Давай лучше о тебе. Что случилось? Почему такой голос?
Марьяна расплакалась в трубку, и Аня принялась уговаривать подругу успокоиться, и как могла подбадривала.
Они дружили с самого детского садика. Девочки всегда и везде были вместе, Марьяна даже стала крестной Федора. Характеры только у них разные настолько, что все удивлялись, как они вообще могут дружить. Спокойная и рассудительная Анна и взрывная Марьяна.
– Он меня подставил! – шипела от злости подруга, – задницей чувствую, что специально подложил в карточку одного пациента назначение для другого. Это от зависти, что у меня лучше все получается, и на меня внимание главный обращает. Не коллектив, а серпентарий. Вот такая как ты вообще не смогла бы тут не то, что работать, выжить не смогла бы! Съели бы живьем! Слов нет, я этому Громову чуть всю рож… не расцарапала. Мне говорит: это ваша вина, Вы обязаны смотреть. А что смотреть?
Марьяна снова залилась слезами, Аня слушала внимательно и не перебивала. Марьяна никогда не плакала прилюдно, характер не позволял показывать слабость – она прирожденный лидер во всем! И всем казалось, что этой волевой взбалмошной девчонке море по колено, и все ей легко дается. Только ее подруга Аня становилась свидетельницей слез огорчения и отчаяния. У Марьяны имелась одна беда – она не умела признавать своей вины. Только Аня могла мягко указать подруге на ее промахи, и только ее Марьяна слушалась.
– Марьяшь, – тихим убаюкивающим голосом ворковала Анна, – ну сама подумай, когда все вокруг не правы, ведь это по меньшей мере странно. Ну согласись.
На том конце образовался вакуум. Наступила такая тишина, что несведущему человеку могло показаться, что собеседник бросил трубку. Марьяна тихо вытирала последние слезы и просто слушала. Больше всего на свете она любила голос Ани, он придавал ей уверенности и силы действовать дальше.
– Ты говоришь, что тебе завидуют. От чего? От того, что на тебя больше внимания обращают? Знаю я, как на тебя внимание обращают. Ты не прелестями там крутить должна, а знаниями. Тебе так повезло! Никому из наших в классе не повезло выбраться из нашей дыры, как тебе, и ты обязана зубами держаться за это место. И не бюст выпячивать. Поверь, тамошние мужики уже пресыщены громадными сиськ… прости. Тебе головой работать надо. Знаешь ли, мозга вроде как бы и не видно, но когда его не хватает, сразу заметно. Поэтому прошу тебя, как родную прошу, застегни все пуговки и иди, проси прощения у вашего заведующего, или как он там у них называется. Марьяшь, кончай с интригами, просто на будущее помни, что надо быть внимательнее, а то быстро тебя заменят на кого-нибудь из своих.