Серена Никки – Хирургическое вмешательство (страница 8)

В дверь тихонько постучали.

Марьяна Витальевна осторожно прошла и села в кресло напротив своего начальника. Он тут же отложил документы и взглянул на женщину.

– Николай Владимирович, это вышло случайно. Я очень спешила, а Вадим перепутал назначения. Если бы он не перепутал, я бы не совершила эту ошибку, а этот Громов на меня всех собак спустил!

– Марьяна Витальевна, это хорошо, что вовремя, к слову, именно, Громовым Дмитрием Викторовичем, оказана помощь пациенту, который остался в живых. Вы же обвиняете его в определенной предвзятости и придирчивости к Вам. Но согласитесь, это ничто по сравнению с человеческой жизнью, разве нет?

– Николай Владимирович, Вы, кажется, не понимаете того, что я Вам пытаюсь донести.

– Понимаю, отлично понимаю, а вот Вы, вероятно, забываетесь.

– Николай Владимирович… но…

– Еще раз повторяю, если Вы со своей стороны снова допустите подобную оплошность, я буду вынужден с Вами расстаться. Мне очень жаль. Это все.

– Вот как? Никто меня не понимает. Мужская солидарность, вот что в Вас сейчас говорит. Мужик должен оставаться мужиком, а Вы…

– Марьяна Витальевна, не надо пытаться мной манипулировать. Для меня человеческая жизнь на первом месте, и я требую порядка и дисциплины от медперсонала. Это понятно?

– Это все Громов. Это он.

– Послушайте, я не располагаю лишним временем. Если желаете еще раз обсудить этот инцидент, то встретимся после операции в ординаторской, у меня будет минут двадцать свободного времени.

– Хорошо, – девушка выскочила как ошпаренная, а Николай глубоко вздохнул. Он для себя понял, что Марьяна его не услышала.

– М-да, печально. И Громов тоже хорош.

Марьяна быстро прошла по коридору. Ей не хотелось, чтобы ее кто-либо видел, а еще меньше, чтобы с нею заговорили. Воровато оглядываясь по сторонам, быстро открыла комнату сестры хозяйки и мышкой юркнула внутрь. Забралась в самый дальний угол за стеллажи с постельным бельем и достала телефон.

– Марьяшь? Ты чего? Плачешь?

Голос подруги мгновенно вызвал спазм в груди. Девушка всхлипнула и из глаз тут же покатились капельки слез.

– Занята? – Марьяна еле выдавила из себя слово.

– Я? Нет, не занята. Ну что ты…

***

Николай еще раз просмотрел историю болезни пациента, которого готовили к операции, и отправился в операционную. Нет, волнения или какой-то неуверенности он не испытывал. Понятно, что нужно делать, и сейчас предстояло подготовиться к новой миссии. Тщательное мытье рук, стерильный костюм и прочие приготовления.

Все на своих местах… Николай шагнул в операционный блок.

Аверин посмотрел на приборы: давление, пульс. Парень прерывисто дышал, чувствовалось, что ему очень страшно.

– А скажите, мне ногу не ампутируют? Я ее почти не чувствую.

– Кирилл, успокойся, и не такие операции делали. Посмотрим. Готовься, что путь восстановления будет долгим.

– А нога… я смогу ходить когда-нибудь?

– Когда-нибудь, конечно. Приготовьтесь, – Аверин посмотрел на Дутова. – Наркоз. – После этого Кирилл больше прерывисто не вздыхал, а Николай знал, что теперь пришло его время.

– Скальпель… – Аверин взял свой рабочий инструмент и коснулся кожи на ноге. Выступила кровь, а дальше он говорил, и ему подавали необходимые инструменты. Все делали исключительно то, что им говорят.

Громов же после планерки отправился домой, и теперь до завтрашнего утра находиться в отделении будет Николай. Сделает еще несколько операций и, возможно, к вечеру в травматологии станет чуть спокойнее.

Когда в два часа дня он снял стерильную одежду, в которой оперировал, решил пообедать в местной столовой на первом этаже, ему сообщили, что пришла мать Андрея. Николай лишь кивнул, он обещал ей встречу, а, значит, так тому и быть.

– Здравствуйте, я Алла Александровна Смирнова. Помните меня? Я мама Андрюши.

– Да-да, конечно, я Вас помню. Алла Александровна, Вы сегодня обедали?

– Что?

– Вы обедали сегодня?

– Н-нет…

– Тогда пройдемте, у меня есть час, и за это время я хочу успеть перекусить. Честно говоря, жутко проголодался. Надеюсь, Вы не против пообедать со мной? Я все Вам расскажу.

– Хорошо, идемте.

– Вот и отлично.

Быстро добраться до столовой не получилось. Николая видели издалека, и всем срочно понадобилось у него что-то спросить. Пациенты, которые находились в отделении больше двух недель, мечтали о выписке, а узнать такую информацию наверняка можно только у Николая. Если он не подпишет выписку, то и не отпустят домой. Отвечал односложно: выписка сегодня; через три дня; после результатов УЗИ скажем точно; после рентгена картина будет более ясной и так далее.

Николай посмотрел на часы и понял, что у него осталось не больше пятнадцати минут на все про все. Далее плановый осмотр. Перелом не сложный, трещина, но девушка не доверяла медсестрам и требовала его присутствия. Такой скандал учинила, что Николай, прикинув время, согласился.

Сейчас он сидел за столом и приготовился пообедать.

– Скажите, как Андрей?

– В реанимации он пробудет минимум неделю. Сегодня его состояние могу оценить как удовлетворительное. В себя пришел, но нужно наблюдать. Пока к нему нельзя.

– А когда? Когда я его увижу?

– Давайте так, через три дня я смогу что-нибудь для Вас придумать.

– Может в виде исключения? Я белый халат надену. Я анализы сдам.

– Алла Александровна, сейчас ему противопоказаны любые контакты. Он очень слаб, и мое слово окончательное, поэтому наберитесь терпения, – Николай продолжил есть, а Алла просто ковырялась вилкой в своей тарелке. Ей так хотелось к сыну, но к нему действительно было нельзя. Николай должен проявлять твердость во всем, быть мягким он мог только с Евой, хотя по отношению к ней хорошо бы эту самую твердость проявить.

– Извините, я тогда пойду.

– Всего хорошего.

Женщина удалилась, а на ее место подсела Марьяна.

– Вот Вы где! Николай Владимирович, я подумала над Вашими словами. Я считаю, что каждый останется при своем мнении, конечно, но Вы бы присмотрелись к Громову. Темный он мужик, странный.

– Марьяна Витальевна, и Вы присмотритесь… Поверьте, не все так безнадежно.

Аверин посмотрел на нее двусмысленно, а Марьяна смутилась. Губы Николая тронула едва заметная улыбка, и он поднялся из-за стола.

– Не поняла, а Вы к чему это сейчас сказали?

– К тому самому, Марьяна. Мне, кажется, мы поняли друг друга.

Взгляд у Николая был вполне-таки определенным. Ему хватило минуты, чтобы понять, что между ними. Очень взаимно неравнодушны друг к другу, а ведут себя как дети. Румянец на щеках Марьяны лишь подтвердил догадки Аверина. Он закончил с обедом, поднялся и отправился в свой кабинет.

– Извращенцы, – шепнула женщина и тоже заторопилась в хирургическое отделение, правда выдержала дистанцию и не приближалась к Николаю, не стала с ним в один лифт проходить. Он это заметил, но позволил ей поступать так, как она захочет.

В наказание за проступок ей сегодня прилетело ночное дежурство, и она хотела придушить Громова за это, к слову, такое желание оказалось у них взаимным.

Ночь вступила в свои права, а в отделении на скорой привезли новых пациентов…

Глава 7. А что в картах сказано, то судьбой предсказано…

Николай вернулся домой после долгой и утомительной смены. Ева еще не вернулась. Раньше она вкусно готовила для него, баловала изысканными ужинами, но вот уже год как они питаются едой на заказ.

«Зачем? – говорит жена, – когда денег достаточно, чтобы питаться едой из ресторана».

Ева большая любительница клубных тусовок и ресторанов, ей все равно, где и что есть. И вот она уже забыла, что ее Коля не любит еду, которую приготовил неизвестный ему человек. Он может перекусить в кафе, но это кафе, уже проверенное годами, персонал которого он знает лично.

Раздался телефонный звонок, Николай ответил. Это Ева о нем позаботилась и на все вечера заказала ему ужины. Звонили подтвердить заказ, но мужчина вежливо отменил его и извинился.

Открыл холодильник, достал яйца, зеленый лук, грибы и стал сам колдовать над нехитрым ужином. Неожиданно раздался сигнал его смартфона, и Николай тут же активировал его: