Serena Kosta – Под фильтрами (страница 7)

– Я видел, как ты смотрела на того официанта на вечеринке, – говорит он тихо. – Ты не просто унизила его. Ты хотела раздавить его, как таракана.

Он наклоняется, его лицо в сантиметре от моего. В его серых глазах что-то шевелится. Что-то темное, тяжелое, что он прятал за объективом годами.

– Я знаю этот взгляд, Сиенна. Я вырос в районе, где такой взгляд – единственная валюта. Ты думаешь, я мягкий? Думаешь, я «эмпат»?

Он хватает меня за подбородок. Жестко. Пальцы впиваются в кожу.

– Я снимаю насилие не потому, что осуждаю его. А потому что я скучаю по нему.

Мое дыхание сбивается. Вот оно. Глитч в его системе. Он не святой. Он зверь, который посадил себя в клетку морали. И я только что нащупала замок от этой клетки.

– Тогда выпусти его, – шепчу я. – Сними меня так, как ты хочешь меня ударить.

– Вот, – он разворачивает камеру ко мне экраном.

Я смотрю. На фото я сижу в грязи, волосы спутаны ветром. Глаза горят яростью. Рот чуть приоткрыт в крике. На шее вздулась венка. Это некрасиво. Это не «эстетично». Но от этого невозможно оторвать взгляд. В этом есть энергия. Дикая, животная энергия. Это не пластиковая кукла, которую все привыкли видеть. Это женщина, которая может убить.

Мой внутренний маркетолог мгновенно включается. «Целевая аудитория: зумеры, уставшие от глянца. Тренд: „raw reality“, „goblin mode“. Потенциал виральности: высокий. Подпись должна быть провокационной».

Злость уходит. Остается расчет. Я поднимаю глаза на Калеба.

– Это… неплохо.

– Это охренительно, – поправляет он. – Мы назовем эту серию «Глитч». Сбой в матрице идеальной девочки.

Я встаю, отряхиваю джинсы. Пятна не отходят. Плевать.

– Мне нравится название, – киваю я. – Но в следующий раз предупреждай, прежде чем устраивать психотерапию. Я беру почасовую оплату за вскрытие травм.

Калеб хмыкает.

– Поехали. Я знаю место, где делают сносные тако. И там есть вода, чтобы умыться.

Мы идем к машине. Я чувствую себя странно. Усталой, грязной, но… легкой. Как будто я только что сбросила тяжелый рюкзак.

Сажусь в машину. Достаю телефон. Связь появилась. Открываю фото, которое он мне скинул через AirDrop. Накладываю черно-белый фильтр. Зернистость +20. Контраст +10. Пишу текст: «Иногда нужно упасть на самое дно, чтобы увидеть, кто останется рядом. Спойлер: только ты сама».

Нажимаю «Опубликовать». Первые 1000 лайков прилетают за 30 секунд. Комментарии:

«О боже, что случилось?», «Ты такая сильная!», «Это фото – искусство!».

Я смотрю на Калеба. Он курит в окно, не обращая на меня внимания. Он полезен. Очень полезен. Он видит мою тьму. И вместо того, чтобы убежать, он делает из неё контент. Мы сработаемся.

– Калеб? – зову я.

– М?

– Тако за мой счет. Но если там будет антисанитария, я напишу плохой отзыв.

Он выпускает дым в окно. – Договорились, принцесса.

Я улыбаюсь. На этот раз – не для камеры. Просто потому, что нашла новую игрушку. И эта игрушка работает идеально.

Калеб ушел в ванную смывать пыль заброшенного бассейна.

Его рюкзак остался лежать на кресле в гостиной. Потертый брезент, молния расходится. Вещь человека, которому плевать на материальное. Или у которого просто нет денег. Я смотрю на рюкзак. Правило номер один в бизнесе: знай свои риски.

Калеб – риск. Он талантлив, он видит меня насквозь, и он непредсказуем. Сегодня он снимает меня в грязи, а завтра может продать эти кадры таблоидам или просто исчезнуть, потому что "потерял вдохновение". Мне нужен гарант. Мне нужен поводок.

Я подхожу к креслу. Прислушиваюсь. Шум воды в душе. У меня есть пять минут. Открываю рюкзак. Внутри хаос. Запасные аккумуляторы, спутанные провода, пачка дешевых сигарет, книга (Камю, «Посторонний» – как банально).

На дне, под объективом, лежит ворох бумаг. Не сценарии. Не эскизы. Счета. Я достаю их. Бумага дешевая, шершавая. «Департамент водоснабжения: Последнее предупреждение». «Аренда: Просрочка 2 месяца». И самый интересный, на плотной бумаге с логотипом:

«Клиника Святой Марии. Центр паллиативной помощи и неврологии». «Пациент: Маргарет Торн. Баланс: -$14,500. Статус: Подготовка к выписке в связи с неуплатой».

Я замираю. Маргарет. Мать. Я быстро пробегаю глазами по диагнозу в приложенной выписке. Ранняя деменция. Требует круглосуточного ухода. Спецпитание. Препараты, тормозящие распад личности. Без лечения она превратится в овощ за полгода. Я смотрю на сумму. Четырнадцать тысяч. Для меня – это цена одной интеграции в сторис. Для него – это петля на шее. Он снимает инди-клипы и живет в дыре, чтобы оплачивать её палату. Но денег не хватает. Он в отчаянии. Вот почему он согласился работать на меня. Не ради искусства. Ради неё.

Я улыбаюсь.

Я нашла его «кнопку».

Это лучше, чем компромат. Компромат вызывает ненависть. Зависимость вызывает покорность. Я достаю телефон, фотографирую счет. Номер аккаунта пациента.

Кладу бумаги обратно, закрываю рюкзак.

Сажусь на диван и открываю банковское приложение. Я медленно вожу реквизиты клиники.

В поле «Сумма» вбиваю: 20 000 $. Покрытие долга плюс аванс за месяц. В поле «Назначение платежа»: Благотворительный взнос. Анонимно.

Нажимаю «Отправить».

Деньги уходят. Зеленая галочка на экране.

Я только что купила себе человека.

Шум воды стихает. Через минуту выходит Калеб. Он вытирает волосы полотенцем. В его взгляде все еще та же настороженность, та же гордость нищего художника. Он думает, что он свободен. Он думает, что может уйти в любой момент.

– Я собрался, – говорит он, кидая полотенце на стул. – Завтра скину исходники.

– Не спеши, – я сижу расслабленно, листая ленту в телефоне. – У тебя есть дела поважнее.

– Какие?

– Позвони в клинику Святой Марии, – говорю я, не поднимая глаз. Калеб замирает. Его лицо становится белым, как мраморная столешница.

– Ты лазила в моих вещах? – его голос дрожит от ярости.

– Я проводила аудит.

– Ты не имела права… Это не твое дело! Ты сука, Сиенна. Я ухожу. Он хватает рюкзак. Резко, нервно.

– Я оплатила счет, – бросаю я ему в спину. Он останавливается у двери. Рука застывает на ручке. Медленно оборачивается.

– Что?

– Четырнадцать тысяч долга. И еще пять сверху. Твоей матери не придется выписываться завтра. Ей назначат новую терапию. Калеб смотрит на меня. В его глазах рушится мир. Гнев сменяется ужасом, а ужас – пониманием того, что ловушка захлопнулась.

– Зачем? – хрипит он. – Я не просил. Я верну…

– Ты не вернешь, – перебиваю я, вставая и подходя к нему. – У тебя нет таких денег. И не будет, если ты уйдешь. Я останавливаюсь в шаге от него. – Считай это авансом. Инвестицией в твой талант. Ты мне нужен, Калеб. Твой глаз. Твое видение. Твоя правда.

– Ты купила меня, – шепчет он. Это не вопрос. – Я дала тебе свободу, – поправляю я. – Свободу не думать о деньгах. Свободу творить. Теперь ты можешь сосредоточиться на работе. На нашей работе. Я касаюсь его плеча. Он вздрагивает, но не отстраняется.

– Твоя мама будет жить в комфорте, пока ты делаешь меня красивой. Честная сделка, разве нет?

Он молчит. Он смотрит на меня с ненавистью, но я вижу, как в глубине этой ненависти рождается облегчение. Ему больше не нужно бояться звонков из клиники. Я забрала его страх. И взамен забрала его душу.

– Завтра в девять, – говорю я. – Не опаздывай.

Он кивает. Едва заметно. Ломано.

– В девять.

Он уходит. Дверь закрывается тихо. Не хлопает. Я возвращаюсь на диван.

Мне хорошо.

Люди говорят, что любовь нельзя купить. Дилетанты.