Serena Kosta – Под фильтрами (страница 3)

– Правда? – Мия оживляется. – Я не хочу мешать…

– Не мешаешь.

Я открываю банковское приложение, перевожу ей три тысячи. С запасом. Чтобы чувствовала себя ещё больше должной.

Пока она ест разогретую пасту на моей кухне, я проверяю телефон. Четыре пропущенных от Джона. Два голосовых.

Открываю первое:

«Сиенна, чёрт возьми, возьми трубку. У нас проблема. Кто-то слил твою переписку с Эшли. Скриншоты уже гуляют по форумам. Нам нужно действовать быстро».

Я замираю.

Эшли. Моя бывшая ассистентка. Та самая, которую я уволила три месяца назад после того, как она начала задавать слишком много вопросов. Неудобных вопросов.

Я открываю второе голосовое:

«Они знают про коллаб с брендом. Знают, что ты подставила её. Это пиздец, Сиенна. Звони мне. Сейчас».

Я медленно выдыхаю. Убираю телефон в карман.

– Всё хорошо? – спрашивает Мия из кухни.

Я поворачиваюсь к ней. Улыбаюсь.

– Всё отлично, милая.

И начинаю думать, как буду уничтожать Эшли.

ГЛАВА 3

Джон сидит напротив меня и выглядит так, будто его сейчас вырвет. Костюм мятый, волосы взъерошены. Я знаю этот вид – паника. У менеджеров паника выглядит как у крыс перед потопом.

– Покажи, – говорю я ровно.

Он протягивает планшет. Я пролистываю скриншоты. Моя переписка с Эшли. Год назад. Там я пишу ей, как надо «случайно» слить информацию о конкурентке в таблоиды. Как подставить бренд, чтобы получить лучший контракт. Как вырезать неудобные моменты из интервью.

Ничего криминального. Но достаточно, чтобы разрушить образ «честной девочки, которая просто делится жизнью».

– Где это гуляет? – спрашиваю я, откладывая планшет.

– Пока на форумах. Reddit, Blind. Мелкие аккаунты в твиттере. Но набирает обороты. Через сутки подхватят крупные.

– Эшли хочет денег?

Джон качает головой.

– Хуже. Она хочет справедливости. – Он произносит это слово так, будто оно воняет. – Она написала мне вчера. Сказала, что ты разрушила её карьеру, и теперь она разрушит твою. Бесплатно.

Я откидываюсь на спинку дивана. Думаю.

Эшли. Двадцать три года. Наивная дура, которая верила, что мы друзья. Которая задавала вопросы типа «Си, а тебе не кажется, что это нечестно по отношению к Белле?». Я уволила её, когда она стала слишком неудобной. Дала рекомендацию – дерьмовую, но формально положительную. Её никто не взял после этого.

Справедливость. Какое смешное слово.

– Нам нужно дискредитировать её, – говорит Джон быстро. – Выставить психом, обиженной фанаткой. Я могу связаться с…

– Нет, – перебиваю я. – Это усилит хайп. Чем больше мы будем отрицать, тем больше они будут копать.

Джон замолкает. Смотрит на меня с надеждой. Он привык, что я решаю проблемы.

– Мне нужен новый фотограф-видеограф, – говорю я неожиданно для него.

– Что? – Джон моргает. – Сиенна, мы сейчас обсуждаем…

– Именно это я и обсуждаю. – Я встаю, подхожу к окну. – Эшли атакует меня через текст. Слова легко выдернуть из контекста. Но видео? Фото и видео не обманешь. Мне нужен контент, который покажет меня настоящей. Уязвимой. Человечной.

– У нас есть команда.

– Твоя команда снимает глянец. Мне нужен кто-то, кто снимает грязь и делает её красивой.

Джон молчит. Он не понимает, но кивает.

– Я найду кого-нибудь, – бормочет он.

– Уже нашёл, – говорю я, доставая телефон. – Вчера видела клип у Лейлы. Оператор – какой-то фрилансер. Снял её в заброшенном здании, свет как в арт-хаусном фильме. Депрессивно, но цепляет. Найди его.

Джон записывает себе в телефон.

– Имя?

– Без понятия. Спроси у Лейлы.

Он уходит через десять минут, всё ещё бормоча что-то про юристов и стратегию. Я не слушаю. Я уже решила.

Эшли хочет войну? Получит.

Три дня спустя я сижу в своей студии и жду.

Джон нашёл оператора. Калеб Торн. Двадцать восемь лет. Работает на себя, снимает клипы и постеры для инди-артистов, иногда делает рекламу для мелких брендов. Нет соцсетей, кроме портфолио на Vimeo. Живёт в дешёвой квартире в Эхо-парке.

Я посмотрела его работы. Он хорош. Очень хорош. Он снимает людей так, будто видит сквозь них. В его кадрах всегда есть что-то неудобное, что-то, что другие стараются скрыть. Синяки под глазами. Дрожащие руки. Пустота во взгляде.

Мне это нравится.

Дверь открывается. Входит он.

Высокий, худой, одет в чёрную футболку и джинсы. Волосы тёмные, немытые. На лице щетина. Глаза – серые, тусклые. Он выглядит так, будто не спал неделю.

Он не улыбается. Даже не здоровается. Просто ставит кофр с камерой на пол и смотрит на меня.

Я встаю, протягиваю руку.

– Сиенна Вэйн.

Он смотрит на мою руку секунду, потом пожимает. Ладонь холодная, сухая.

– Калеб, – говорит он. Голос низкий, хрипловатый.

– Джон рассказал тебе о проекте?

– Реалити. Твоя жизнь. За кулисами. – Он говорит это без интонаций, как робот зачитывает скрипт.

– Именно, – киваю я. – Людям нужна правда. Не отфотошопленная версия. Настоящая.

Калеб смотрит на меня долго. Слишком долго. Обычно люди отводят взгляд, когда я так пристально на них смотрю. Он нет.

– Правда, – повторяет он медленно. – Ты уверена, что хочешь, чтобы люди увидели правду?

Что-то в его тоне заставляет меня насторожиться. Но я держу лицо.

– Конечно. Поэтому ты здесь.

Он наклоняет голову, словно изучает меня.

– Окей, – говорит он наконец. – Тогда давай начнём прямо сейчас.

– Сейчас? У меня макияж, свет выставлен для…