Серафима Ананасова – Фатум (страница 2)

– Лучше бы пешком пошли, – продолжал бубнить Глеб.

«А лучше бы вообще не пошли».

Вечеринки никогда не входили в список моих любимых развлечений. Раньше я думала, что все это из-за их формата – обычно мы собирались у Вали на квартире, пили и врубали музыку на всю громкость, чтобы не приходилось подыскивать темы для разговора, но однажды мне довелось побывать на настоящей светской вечеринке. Это была закрытая презентация книги, написанной какой-то скучающей богатенькой теткой, и я возлагала большие надежды на этот вечер, но выяснилось, что отличался он от наших посиделок у Вали только дресс-кодом и качеством предлагаемого пойла. Все были в красивой одежде: вечерние платья, костюмы с бабочками и галстуками, начищенные до блеска ботинки и туфли с такими шпильками, которые вполне могли бы стать орудием убийства. Шампанское, хрусталь, классическая музыка. Но всем было так же неописуемо скучно и не о чем говорить. На лицах людей появлялось неприкрытое облегчение, когда кто-нибудь на сцене брал в руки микрофон и начинал толкать речь – это избавляло их от необходимости жонглировать идиотскими фразами, поддерживая пустую беседу с рядом стоящими.

Люди ведут очень много ненужных, никчемных бесед. Непозволительно много слов расходуется впустую.

– Можешь сделать лицо попроще, Алин? – Глеб подтолкнул меня в спину. – Попытайся хотя бы изобразить, что тебя от нас не тошнит.

– Изображать – это конек Вали, не мой.

Сегодня была не просто пьянка, а событие – Валя переехала в новую квартиру. Свое старое жилище она оставила, обнаружив ночью на кухне мертвого таракана. «Я плачу за эту квартиру слишком большие деньги, чтобы соседствовать с тараканами», – прокомментировала она, закатив глаза. Я хотела заметить, что платит за аренду жилья не она, а ее родители, но вовремя стиснула зубы и нацепила улыбку. Недавно в нашу компанию прокралось слово «токсичность», и его вешали на любого, кто озвучивал неприятную правду. Этим человеком в основном была я, чуть реже Вика. Бесполезно было объяснять моим не слишком сведущим в психологии товарищам, что они зря называют это токсичностью, – это всего лишь озвучивание очевидных фактов. Если хочешь иметь друзей, умей вовремя затыкаться. Я бы даже сказала, если хочешь хоть как-то существовать в социуме.

– Проходите, разувайтесь вот тут, – суетилась Валя. – Я только сегодня все вымыла, убью вас, если наследите.

– Сегодня она в образе домохозяйки, – шепнул мне Глеб, стягивая ботинки. – Думаю, из Вали получится очень популярная и очень бездарная актриса. С ее отсутствием таланта и диким рвением только так и возможно.

Я улыбнулась.

Празднование новоселья длилось уже третий день. В предыдущие два дня у Вали тусовались ее друзья из театрального училища. Она не любила, когда ее компании пересекались.

«Артисты – такие сложные люди, вам будет тяжело с ними», – вздыхала она. Я никогда не спорила, потому что и сама не горела желанием быть лишним человеком на импровизированном капустнике. Мне казалось, что театралы любую вечеринку способны неосознанно превратить в капустник.

Я повесила куртку на крючок, прошла на кухню и вытащила из рюкзака бутылку вина. Грохнув ее на стол, а себя на стул, закрыла глаза.

– Поганая квартирка, – донеслось слева.

– Я еще не успела ее рассмотреть, но коридор и кухня выглядят прилично. Откроешь вино?

– Я не про то. Она поганая не из-за ремонта, просто мне здесь не по себе. – Вика придвинула к себе бутылку и выудила из кучи пустых пачек из-под чипсов штопор.

– Тебе всегда и везде не по себе, а вот если Валя будет и здесь разбрасывать по столу мусор, то ей придется снова съезжать, потому что сюда набегут тараканы.

Вика поджала губы и начала усердно ввинчивать штопор в бутылку.

– Ты знаешь, я не любитель напиваться, но сегодня планирую нажраться. – Она выдернула пробку, отхлебнула прямо из горла большой глоток и поморщилась.

– Потому что здесь Глеб?

– Потому что здесь все вы.

Тусовка почему-то разом переместилась на кухню, не рассчитанную на такую толпу. Глеб копался в пустых сигаретных пачках, пытаясь обнаружить там хоть одну сигаретку, Валя суетливо бегала от кухонного шкафчика к столу, доставая бокалы и разливая вино, Ваня уселся на пол рядом с Викой.

Ваня нравился мне больше всех. Худенький, с жидкими, вечно взъерошенными светлыми волосами и маленькими серыми глазками, на вечеринках он предпочитал молчать и застенчиво, невпопад улыбаться. Такие, как он, обделены вниманием женского пола и всегда остаются во френдзоне, но, когда у тебя случается беда, ты бежишь именно к ним, потому что точно знаешь – тебе помогут.

«Почему она встречается с этим идиотом, а не со мной?» – этот вопрос Ваня задавал мне с периодичностью раз в полгода, каждый раз имея в виду новую девчонку. Как и многие другие, он ошибочно полагал, что если я учусь на психолога, то смогу разрулить все беды в его жизни за пару бесед. «Сам знаешь, Ваня, с идиотами весело», – обычно отвечала я. И даже почти не лгала. С идиотами и правда веселее, чем с хорошими парнями, но это аттракцион для дурочек. Нормальная девушка выберет колесо обозрения, а не бассейн с акулами, и самое сложное тут – найти эту самую «нормальную девушку».

«Среди нас их нет. Пока ты проводишь время среди таких, как мы, ты не найдешь нормальную» – так я ему говорила, в ответ он спрашивал, где ему такую найти. Этот вопрос всегда ставил меня в тупик. «Ну, не знаю. Может, на какой-нибудь выставке?»

– Давайте выпьем по-нормальному! С тостом! – заверещала Валя. Она жить не могла без всех этих условностей вроде вымученных тостов или штампованных поздравлений.

– Глеб, давай ты?

– Окей, – обреченно вздохнул он и взял в руки бокал. – Давайте выпьем за то, чтобы Вале хорошо тут жилось. Чтобы никаких тараканов, пожаров, придурочных соседей и отморозков-друзей, которые бы разнесли эту хату. Ура!

– Ура, – вяло откликнулись остальные.

Бокалы дзынькнули друг о друга, и на кухне повисла тишина, означающая, что пустые слова сказаны и люди наконец-то делают то, что им действительно хочется: вливают в себя алкоголь.

– Людям поразительно не о чем говорить, замечала? – Я наблюдала, как Валя вертится около Глеба, и пыталась отвлечь от этого зрелища Вику.

– Он ведь ей даже не нравится.

Она всегда так делала: вела диалог, не пытаясь сгладить острые углы и не давая шансов вырулить собеседнику.

– Да брось, она просто пьяная, а здесь больше не к кому клеиться. Мы не первый день ее знаем. Хочешь, свалим домой?

Я сидела на подоконнике, пила из горла свое полусладкое и осматривала комнату. Она и правда была не очень уютной: большой диван, накрытый леопардовым пледом, темно-коричневое кресло, красный узорчатый ковер советского образца на полу, старый громоздкий шкаф и не менее громоздкий стол с выемкой под монитор, которого у Вали не имелось. Мебель была хорошо сохранившейся, но абсолютно безвкусной. Такая портит любое пространство.

История с Глебом длилась уже не первый год, и я искренне не понимала, как она до сих пор не надоела Вике. Привязанность, зацикленность, мазохизм? Чем объяснить то, что ей до сих пор не наплевать? Мне не нравилось так думать, но, кажется, Вика была из тех, кому страдания необходимы как оправдания своих неудач и зависимостей. Например, алкогольной.

– Давай ты не будешь пытаться меня спасать, окей? – раздраженно бросила она. – Я просто хочу уделаться в слюни и лечь спать.

– Как скажешь. Мне здесь тоже не особо весело.

Я отхлебнула из бутылки и уставилась на плакат с Фредди Крюгером. Плакаты с героями фильмов ужасов висели у Вали по всей квартире наряду с пентаграммами, коровьими рогами и черепушками всех расцветок. Ей нравилось считать себя ведьмой или вроде того. Валя одевалась в длинные черные готические платья, красила волосы в черный цвет и рисовала себе тонкие «злые» брови, от переносицы взлетающие к вискам. Как-то раз она даже увлеклась картами Таро и гадала всем подряд, правда ни один ее прогноз не сбылся, и карты отправились в ящик письменного стола до лучших времен – то есть до тех, в которые у Вали откроется наконец-таки плотно закрытый третий глаз.

Как-то раз я спросила Вику, зачем она общается с Валей.

«Есть в ней что-то такое… Легкость, наверное. Рядом с такими, как она, можно какое-то время не думать о смерти». – «Часто думаешь о смерти?» – «Скорее, это смерть часто думает обо мне».

Я тогда подумала, что не так уж часто, раз спустя такой продолжительный период лихорадочного употребления алкоголя любого вида и качества Вика все еще жива, хоть и выглядит не очень. Худое, осунувшееся лицо землистого цвета, темные круги вокруг глаз, сухие, потрескавшиеся губы и ярко-малиновый ежик волос на голове – это Вика. Если прибавить сюда сорок пять килограммов полуживого веса, укутанные в черные балахоны и безразмерные рубашки, получится весьма эффектно. Валя жутко злилась и думала, что Вика копирует ее, стараясь выглядеть готично и устрашающе, но я знала, что Вика не старается с кем-то соревноваться. Ей плевать. Она давно находилась в той стадии, когда все иллюзии насчет себя и окружающих успешно выблеваны в унитаз.

Я обвела комнату пьяным, с трудом фокусирующимся взглядом: Валя возмущалась ценами на доставку пиццы, Вика молча и сосредоточенно напивалась, Глеб и Ваня спорили, какой трек включить следующим.