Серафима Ананасова – Фатум (страница 1)
Серафима Ананасова
Фатум
Серафима Ананасова
ФАТУМ
Любое использование материалов данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается
Иллюстрация на переплете
© Ананасова С., 2026
© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2026
Если боги представляют собой именно это,
то дела наши плохи
Часть 1. Приказ
Не бывает таких теней. Ни одна вещь и ни одно сочетание предметов не смогут отбросить именно такую тень.
«Что это, на хрен, такое?» – думала Катя, вжавшись в диван.
Между шкафом и окном. Там кто-то стоит. Кто-то, кого не звали на эту тусовку.
На другом конце дивана сидят Антон и Виталик, пьяные в мясо; один увлеченно втирает другому про купленную на днях гитару, пытаясь переорать музыку из колонок. Света и Дима – она сидит в кресле, он рядом, на подлокотнике, – смотрят какое-то видео и смеются. Валя вертится у зеркала, поправляя волосы. Она вечно смотрится в зеркало, в сумочке у нее валяется сразу несколько пудрениц с зеркалами разных размеров. Может быть, она что-то заметила в отражении?
– Валь, – позвала Катя. – Валь, ау.
Валя, раскрыв рот, увлеченно красила губы.
– Валь!
В районе солнечного сплетения зашевелилась тревога.
Как будто бы ей нельзя выдавать свое присутствие. Как будто бы это может иметь плохие последствия.
– Чего? – Валя обернулась с недовольным лицом.
«Подзови ее поближе и скажи ей, что там, в углу, кто-то стоит». Перед тем как сделать это, нужно еще раз взглянуть в угол и убедиться, что она точно видит это. Кошмарно четкий человекообразный силуэт между шкафом и окном.
Тень действительно была там. Впервые за полчаса она пошевелилась.
Очень медленно помотала головой из стороны в сторону.
«Нет».
– Ну? Чего? – раздраженно крикнула Валя. – Зависла?
Катя вздрогнула и отвела взгляд. Словно повторяя за тенью, помотала головой из стороны в сторону, подошла к Вале и прошептала:
– Сходи со мной на кухню за чаем.
– А одна что, не можешь?
Катя молчала. Валя скривилась и вышла в коридор, крикнув оттуда:
– Пойдем, я все равно хотела покурить.
Выходя из комнаты, Катя оглянулась. Все продолжали заниматься своими делами. Кажется, кроме нее никто не заметил тень. Или они делают вид, что не заметили, потому что им тень тоже намекнула, что лучше бы помолчать?
На кухне горел только ночник. Стол был завален грязными пластиковыми стаканчиками, пустыми бутылками, вывалившимися из пепельницы окурками и обертками от чипсов и шоколадок. Катя пощелкала выключателем, но свет не загорелся.
– Лампочка перегорела, – пояснила Валя. – Зачем тебе верхний свет? Чайник не найдешь? Вон он стоит, на плите.
Катя машинально налила воды в блестящий серебристый чайник, поставила его на плиту, зажгла газ. Нет, она должна спросить. Была не была.
– Ты видела тень?
– Чего?
– Тень, – неуверенно повторила Катя. – В углу комнаты как будто кто-то стоит. Какой-то… мужчина. Я не уверена, но силуэт похож на мужской. Он прямо сейчас там, в комнате, между шкафом и окном. Мне страшно.
Валя уставилась на Катю, забыв о тлеющей сигарете. Пепел падал на пол.
– Я ничего не видела, – наконец ответила она. – Какая тень, какой мужчина? Что ты несешь? Ты что, нажраться уже успела до такой степени?
Катя молчала.
– Справишься одна? Или тебя посторожить? Лучше езжай домой, тебе, по ходу, поспать нужно. – Валя вдавила окурок в переполненную пепельницу и под свист чайника вышла из кухни.
Катя медленно развернулась к плите и уставилась на надрывающийся чайник. В резко потяжелевшей голове не было ни одной мысли. В животе ворочалось что-то мерзкое и скользкое.
Слева мелькнула волосатая рука. Катя вздрогнула и обернулась.
– Дима, твою мать! Напугал!
– Извини, что прервал твое рандеву с орущим чайником, просто не хотел курить под этот свист, поэтому выключил плиту, – улыбнулся Дима. – Чего Валя такая злая? Поругались?
– Неважно.
– Нет уж, говори. Почему она вылетела с кухни с недовольной рожей, а ты стоишь белая, как холодильник?
Катя тяжело вздохнула. На нее навалилась жуткая усталость, словно по венам пустили подогретую смолу, которая заполнила все внутренности, сделав их горячими и тяжелыми. Какая уже разница? Валя все равно растреплет всем, выставив ее сбрендившей.
– Ты решишь, что я сошла с ума.
– Брось. Не заставляй тебя уламывать, говори.
– В общем… – Дышать стало тяжело, кто откачал из воздуха весь кислород? – Я весь вечер видела… Точнее, мне казалось, что в углу, между шкафом и окном, кто-то стоит. Мужской силуэт. Или не мужской, я не знаю. Просто тень. Стоит не двигаясь… Почти. Валя сказала, что ничего такого не видела. Конечно, не видела, потому что там ничего и нет. Наверное, у меня действительно начались глюки от переутомления. Я поеду домой, посплю. – Она высвободила свою руку из Диминой, налила в кружку кипятка и опустила туда чайный пакетик. – Знаешь, у меня никогда не было галлюцинаций, я даже успокоительные никогда не принимала. Всегда считала себя психически здоровым человеком. Ошибалась, видимо.
Дима, не меняясь в лице, достал из лежавшей на столе пачки сигарету, чиркнул зажигалкой, затянулся и задумчиво сказал:
– Прикольно. Мы-то думали, что это мы допились до чертиков.
– Нет. – Катя почувствовала, как горячая смола у нее внутри начинает застывать. – Я почти не пила.
– Тогда у меня нет объяснений происходящему. Я тоже видел эту тень.
Из комнаты донесся громкий Валин смех. Остальные голоса звучали чуть тише. Ребята решали, какой фильм включить.
Дима затянулся и, не глядя на Катю, добавил:
– Света тоже ее видела.
Моя соседка теть Марина, полненькая тетка в застиранном халате, говорила, что мир двигают вперед сомневающиеся люди. «Только дураки всегда во всем уверены и не допускают существования чего-то необъяснимого. Если бы на планете жили только такие люди, никаких великих открытий бы не совершалось». После этого она включала какую-нибудь псевдонаучную передачу и погружалась в рассказы о летающих тарелках, йети и предсказаниях великих ясновидящих, а восьмилетнюю меня отправляла спать в соседнюю комнату.
Мама тогда работала в ночные смены в круглосуточном магазине и периодически оставляла меня на попечение теть Марины.
Отчасти я понимала тех, кого соседка называла дураками: очень тяжело верить в то, чему не получается найти никаких, даже самых захудалых, доказательств. Рано или поздно начнешь притягивать за уши сомнительные аргументы в пользу своей картины мира, рискуя навсегда утонуть в иллюзиях. Но, с другой стороны, кому нужна эта скучная жизнь в том виде, в котором она нам предлагается? Пожалуй, только очень нелюбопытным и ограниченным.
Я всегда хотела верить, что есть что-то еще. Боялась признаться себе в этом, но хотела получить доказательства существования вещей и явлений, которые все мы привыкли отрицать. Хотя бы знаки. Намеки на это.
Профессия психолога не предполагает веры во что-либо, кроме науки, хотя велик процент тех, кто и психологию считает чем-то сродни астрологии. В этом есть доля истины. Лечить невидимыми методами невидимые болезни – звучит так себе, правда? Перелома психики не существует, и гипс на него не наложить. С детства мне хотелось иметь профессию, в которой еще слишком много темных пятен, неизученного и необъясненного. Я всегда говорила, что пошла учиться на психолога, потому что хочу помогать другим людям. Но, возможно, человеком, которому я действительно хотела помочь, была я сама.
– В жизни не встречал таких лифтов. Это ведь не могло быть лифтом изначально, да? Это ведь просто гроб, который нанизали на трос и пустили по шахте. Никто в здравом уме не спроектировал бы такой лифт, – бубнил Глеб, остервенело тыкая в полусожженную кнопку «6».
Лифт в Валином доме действительно напоминал гроб, потому что даже вдвоем там было невероятно тесно. Приходилось стоять, вжавшись в стены, но даже тогда вы все равно касались друг друга, особенно если были в зимних куртках, как мы сейчас.