Серафима Ананасова – Фатум (страница 3)

Желание на время избежать одиночества заставляет людей сбиваться в сомнительные компании. Наша компания казалась мне самой сомнительной из всех, которые я знала.

Как-то раз мама сказала мне, что любая паршивая история начинается с вечеринки. Я тогда подумала, что хреновая история может начаться где угодно, но потом заметила, что большинство цепочек нехороших событий и правда запускаются на попойках. Замкнутое пространство? Накопившиеся обиды, сдобренные алкоголем? Или все сразу?

– Я спать, – сообщила Вика, встала и пошатнулась. – Пойду расстелю кровать.

– А я, пожалуй, поеду домой. – Глеб залпом допил остатки вина и тоже поднялся. – Вино все равно почти закончилось, а вывозить вас без алкоголя я не хочу.

– Ну су-у-упер, – уныло протянула Валя. – Валите все.

– Поедешь со мной? – подмигнул мне Глеб. – Вызову такси на два адреса.

Дома меня ждала гора книг и конспектов для подготовки к экзамену.

Я кисло улыбнулась.

– Пока останусь, дома мне предстоит еще более унылый вечер.

Не знаю, сколько должно пройти месяцев или лет, чтобы я перестала жалеть о том, что не ушла тогда вместе с ним. Хотя, думается мне, даже если бы я ушла в тот вечер, они все равно бы меня нашли.

– Алин. Алина, проснись. Алин, – из темноты доносился голос Вали, – слышишь? У нее, по ходу, крыша поехала.

– Чего? – Во рту пересохло, язык ворочался с трудом.

– Вика чокнулась.

Я открыла глаза. М-м-м. Кажется, меня вырубило на кухне Вали. Последнее, что помню: сижу на полу, допиваю вино и облокачиваюсь на Ваню. Кстати, он все еще спит. Надо же было так нажраться.

– Что случилось?

– Послушай, что творится в комнате.

Я прислушалась. Из комнаты действительно доносились странные звуки: какой-то грохот, будто в стену летит мебель, звуки потасовки и голос Вики. Она периодически орала: «Отвали! Уходи отсюда, оставь меня в покое! Я не хочу с тобой разговаривать!» Так, ясно, кажется, вернулся Глеб.

– Ну а чего ты ожидала? – зевнула я. – По пьяни что-то навыясняли опять.

– Алин. Ты не помнишь? – Привычная надменность исчезла с лица Вали, оно было бледным и испуганным. – Глеб ушел час назад. Я лично закрыла за ним дверь на ключ. Она одна в комнате. Там больше никого не может быть.

Я очень многое знаю о страхе. Полжизни меня мучают панические атаки. Отличительная особенность этого страха – его иррациональность. Ты не можешь толком объяснить, почему тебе так сильно страшно. Иногда паническая атака захлестывает тебя резко, в одно мгновение, а иногда она проникает в тебя медленно, как яд, и хуже тебе становится не сразу, а постепенно. Вот они, знакомые ощущения: в ушах нарастает звон, дышать становится тяжело, руки и ноги леденеют. Твою мать.

– Ты что-то путаешь, – выдавила я.

– Пойдем посмотрим, сама убедишься. Но я знаю точно, что в квартире только я, ты, она и Ваня.

– Ты уже ходила в комнату?

– Нет. Мне страшно.

Я повернулась к Ване. Он по-прежнему сладко спал с открытым ртом, прислонившись к стене. Я потрясла его за плечо.

– Что, что, что случилось? – забормотал он, щурясь.

– Вставай. У нас какая-то чертовщина творится, надо пойти посмотреть.

Помимо прочего, на меня обрушилось похмелье. Голова раскалывалась, под кожу вместо мяса и костей словно затолкали какую-то липкую тягучую массу. На перепуганную Валю и сонного Ваню надежды мало, поэтому мне пришлось идти первой. В коридоре было темно, и, памятуя о самом раздражающем моменте в любом фильме ужасов, я первым делом щелкнула выключателем. Никогда не понимала, зачем в жуткие моменты оставаться в темноте.

Дверь в комнату была закрыта. На щеколду или нет – я не знала, и проверять не очень хотелось, потому что звуки оттуда не стихли, а усилились. Вика кричала: «Хватит! Я не буду с тобой говорить, вали отсюда. Я не хочу тебя видеть! Ты не понял? Уходи!»

Стук чего-то тяжелого об пол. Чувствуя, как перед глазами все начинает плыть, я подошла вплотную к двери.

– Вика? Вика, это я. Что у тебя происходит? С кем ты?

Все резко стихло. Так, словно бы в комнате абсолютно никого не было и все происходящее там секунду назад мне приснилось. Тишина висела секунд десять. Я слышала только свое медленное тяжелое дыхание. Где-то позади меня стояли Валя и Ваня, но они не издавали ни звука.

– Все нормально, – откуда-то из глубины комнаты глухо донесся голос Вики, – все в порядке. Я выгоню его отсюда. Уходите на кухню. Слышите? Не стойте здесь. Уходите.

– Кого ты выгонишь? Кто там с тобой?

– Какого хрена? – внезапно заорала Валя, подбежала к двери и замолотила по ней кулаком. – Какого хрена ты устраиваешь, поехавшая? Прекрати немедленно, хватит! Хватит, выметайся из моей комнаты сейчас же! Открывай!

Я схватила ее за руку и резко отдернула в сторону, прошипев: «Отойди».

Что-то внутри меня подсказывало: Вика не шутит.

– Вика, слушай. Мы сейчас уйдем на кухню, обещаю. – Я старалась говорить уверенно и спокойно. – Просто скажи, что ты в порядке и тебе не требуется помощь.

Снова тишина. Как будто по ту сторону двери тщательно подбирали слова, чтобы ответить.

– Все в порядке, – наконец откликнулась она. – Я просто выгоню его отсюда и приду к вам. На кухню.

– Кого ты выгонишь, Вика? Куда? С кем ты там?

Тишина. Не знаю, сколько она продлилась, может быть, полминуты или минуту, но вместо ответа последовал глухой удар в дверь. Как будто кого-то резко толкнули в нее спиной. В эту же секунду донесся голос Вики, но звучал он не у двери. Он доносился из другого конца комнаты. Она кричала: «Вали отсюда!»

– Пойдем! – Я схватила тяжело дышащую Валю и оцепеневшего Ваню за руки и потащила за собой.

Я не обратила на это внимания раньше, но выяснилось, что в кухне не было вообще никакой двери. Паршиво, очень паршиво. Дверь вряд ли защитила бы нас от чего-то, но хотя бы приглушила доносящиеся из комнаты звуки глухих ударов.

– Какова вероятность того, что кто-то влез в окно?

Я села на пол и прислонилась затылком к стене, чувствуя, как головная боль перетекает от висков к глазам. Источником света на кухне был только слабенький ночник. Еще час назад это создавало интимную атмосферу, теперь же только усиливало страх.

– Никакой, – тихо ответила Валя. – Ты идиотка? Мы на шестом этаже.

Действительно. На секунду в голове промелькнула мысль: «Сбежать. Нужно свалить отсюда», но я отмела ее. Каким же я собираюсь быть психологом, если не смогу взять себя в руки и успокоить двух парализованных страхом людей, сидящих передо мной, а потом слетевшую с катушек подругу, которая сейчас беснуется в комнате? Трусливая часть меня хотела думать, что Вика просто словила белую горячку. Это никак не объясняло звуков, доносившихся из комнаты, но предполагать другое я себе запретила.

– Она что, швыряет в стены саму себя? – подал голос Ваня.

Я вздрогнула. Его лицо не выражало никаких эмоций. То, что ему плохо, выдавали только прилипшие к вспотевшему лбу пряди волос.

– Я не знаю, Вань, – медленно ответила я, глядя ему в глаза. – Мы не узнаем, пока она не выйдет.

– Кто там с ней в комнате? Кто? В квартире нет никого, кроме нас.

– Я не знаю.

– Я не хочу, чтобы она выходила, – прошептал он.

Внутри все сжалось. А ведь правда. Я не знаю, какой вариант пугает меня больше: тот, в котором происходящее в комнате никогда не закончится, или тот, в котором Вика выходит оттуда. Стоп. Нет, нет, нет. Мы сами даем дорогу панике. Ее можно сдерживать, хотя бы пытаться. Если мысленно опустишь руки, она затопит тебя враз и ты захлебнешься. Нужно сдерживать ее до последнего. Тогда есть небольшой шанс, что она отступит.

– Она наша подруга, и с ней просто что-то случилось там, в комнате. Скорее всего, она просто перепила и ей там что-то… мерещится, – добавила я, сглотнув. На большее меня не хватило.

Мы просидели в полной прострации на кухне еще минут десять. Я лишь однажды обратилась к Вале, спросив ее, когда это вообще началось.

«Глеб ушел, минут через пятнадцать вы с Ваней отрубились, и где-то через полчаса все началось. Топот, грохот, и она орет то же, что и сейчас: уходи, уйди, отвали, все в этом духе», – ответила она.

Наконец все стихло. Стихло так же резко, как и тогда, когда я стояла у двери и ждала ответ Вики. Просто оборвалось. Я прикусила губу. Сейчас она выйдет оттуда. По крайней мере, я надеюсь, что выйдет именно она.

Но ничего не происходило. Минута, две. Пять. Я сидела лицом к коридору и пыталась глубоко дышать, чтобы не рухнуть в обморок. Не хотелось бы оказаться без сознания в квартире, в которой происходит такое.

На секунду я прикрыла глаза, потому что от перенапряжения в них началась резь, а когда открыла, она стояла в конце коридора. Ни звука открывающейся двери комнаты, ни звука ее шагов. Секунду назад ее не было в коридоре – и вот она стоит. Вроде бы наша Вика, только бледнее обычного.

Отклеив сухой язык от неба, я пробормотала:

– Вика? Это ты?

Она сделала шаг вперед. Я подскочила на стуле, инстинктивно отпрянув назад.

– Спокойно, – слабо улыбнулась она. – Это я. Все в порядке. Есть сигареты?