Серафим Леман – Системная Перезагрузка: Том 1 (страница 3)
Глава 2
[Человечество является ошибкой]
[Разумное оружие вышло из-под контроля]
[Программа Уничтожения запущена]
[Приготовьтесь быть стёрты через 5 секунд]
У меня резко заболела голова, меня начало тошнить, и я не понимал, что происходит. Раздался выстрел. Я с каким-то отрешённым видом наблюдал за тем, как мне под ноги падает тело.
[4]
— Серж, мля, прекрати! — послышался чужой голос. Такой далёкий, будто я тону в глубоком океане, а он где-то высоко, на поверхности.
[3]
Ещё один выстрел…
[2]
[1]
Мне показалось, что я должен вдохнуть полной грудью перед концом. Впустить воду в лёгкие. Правильно говорят, что перед смертью не надышишься. Всё же сделал глубокий вдох и прикрыл глаза, но надписи так и продолжили сменяться одна за другой, как только я их дочитывал:
[Внимание! Зафиксировано несанкционированное применение Административного Протокола]
[Администратор Ор-Рэль лишился своей должности и был стёрт из пространства Системы]
[Запуск Системы в кластере Ланиакея невозможно отменить]
[Применён Третий Протокол]
[Режим Системы изменён с «Уничтожение» на «Интеграцию»]
[Да победят сильнейшие! Удачи вам, Земляне! С уважением, архонт Системы, Льёрн, сын Каспии]
[Количество оставшихся разумных рас в кластере Ланиакея: 249]
Я открыл глаза и проморгался, пытаясь понять, что только что произошло. Слишком много информации на меня вывалилось за пару секунд. Ощущения были странными, будто бы эти строчки физически на меня надавили, особенно после применения какого-то там «Протокола». В голове теперь была пустота и вяло текущие мысли, а вот тело на удивление хорошо ощущалось. Легче, сильнее и как-то совершеннее, будто пару лишних килограммов скинул. Даже автомат в руках будто бы стал легче.
Мне понадобилась долгая минута, чтобы выйти из этого транса, после чего наваждение окончательно прошло, а окна после себя оставили лишь размытое бельмо на периферии зрения. Протирание глаз и дальнейшее моргание не помогло — бельмо не уходило.
Лишь затем до меня дошло, что только что рядом со мной два человека убили себя. Выпустив повисший на ремне автомат, бросился к ним, но было уже поздно. Первый пустил себе свинец в висок, второй — в подбородок. Такое не лечится. Я мог лишь бессильно выругаться и прикрыть этим людям глаза. Обвинять их за слабодушии было не в моём праве. О мёртвых говорят либо хорошо, либо никак.
Заметил, что некоторые бойцы всё ещё находятся в трансе, и принялся приводить их в порядок.
— Ох, что-то мне… слишком хорошо, Лёх, — то ли пожаловался, то ли похвалился Порох. — Колено сучье не болит, прикинь, а? Всю жизнь… ох, что с пацанами⁈
— Макинтош, воющая мать и поминальные полотенца по всей хате, — ответил я, доставая пачку сигарет из кармана.
— Царство небесное, — перекрестился Порох, и я повторил его жест…
Рация ожила:
—
Рация потухла, а я опять ничего не понял.
Что ещё за трещины? Куда они, мать его, влезли? Под землю? Зачем? Потянулся было к рации, чтобы спросить, но меня одёрнул Порох и указал рукой в сторону.
Между проезжей частью и ТЦ была… трещина. Да, Максим правильно это описал. Как будто застывшая синяя молния в воздухе, еле заметно колышущаяся. И воздух вокруг неё в овальной форме был более плотным, прям выделяющимся, но при этом оставался прозрачным. Будто кто-то надул шарик, но забыл добавить в него цвет и текстуру. Но самое главное…
[Логово Гоблинов]
Надпись. Огромная надпись, размерами больше, чем рекламное табло, нависающее рядом с ней над дорогой. Сама надпись выполнена точь-в-точь тем же шрифтом и с такой же рамкой оформления, как и виденные ранее сообщения о какой-то там Системе.
— Порох, прикрой… — почему-то прошептал я, и лишь затем вернул своему голосу нормальную громкость, обернувшись к бойцам: — Встаём и идём, с предохранителей снимаемся. Боевой вперёд. Оружие всё с тел забрать, мужиков потом уважим. Случайный прохожий с автоматом мне в жопе не нужен. Цель — вот та светящаяся хрень перед дорогой. Увидите ещё что-то странное — докладывайте.
Пока всматривался в лица бойцов, заметил, что надпись будто бы плавает и изменяется в размерах, если на ней сконцентрироваться, да ещё и липнет к периферии зрения, на которой до сих пор бельмо. С последним вообще всё плохо. Кажется, зрение после появившихся перед глазами надписей ухудшилось, и я немного ослеп.
Приближаясь с оружием наизготовку и оглядываясь по сторонам, не мог не подметить, что надпись реагирует на любой мысленный раздражитель. Понимает такие мысленные команды, как: «Исчезни», соответственно, исчезая. Или на: «Что там? Гоблины, типа, как в кино? Покажи ещё раз», вновь появляясь.
— Контакт, — сказал я, останавливаясь в нескольких метрах от трещины в пространстве. — Не подходите, сам проверю.
Возражающих не нашлось. Приблизившись ещё на шаг, поднял с земли камень и кинул его в трещину. Ноль реакции, камень пролетел её насквозь. Сделал ещё шаг вперёд, и надпись изменилась, добавив ещё одну строчку к уже имеющемуся тексту, в конце:
[Логово Гоблинов]
— Вижу ещё одну трещину, сбоку от ТЦ, — доложился один из бойцов, после чего приложил бинокль к глазам. — Пещера пауков, шеф… мне стрёмно. Ещё и надпись эта плавает, в глазах двоится, что ж так паршиво-то, а?
Оказалось, что проблемы со зрением не у меня одного. Другие тоже поделились впечатлениями, и у всех они были схожими.
При мысленном наведении последняя строчка становилась больше, будто бы выделяясь, и буквы «Да» и «Нет» подсвечивались контуром.
Макс сказал, что двое уже зашли. В трещину, получается — вариантов тут особо нет. Дождаться их? Логично, но… я уже вижу ещё трещины, появляющиеся повсюду. И что-то мне подсказывает, что если они откроются — ничего хорошего не случится. Описания как бы намекают на содержимое. По правде говоря, я уже во всё что угодно готов поверить, учитывая произошедшее.
— Лёх, что делать будем? — спросил Порох, почёсывая щетину. — Это… это вообще что такое?
— Я знаю столько же, сколько и ты, — вздохнул я. — Смотреть будем, что же ещё?
— Не ссыкотно? — Порох поднял бровь.
— Ссыкотно, — признался я, — но зайти кто-то должен.
— Босс, давайте я, — вызвался один из бойцов, но я лишь отрицательно покачал головой.
— Хочешь сделать хорошо — сделай сам, — сказал я, после чего перехватил оружие поудобнее и подтвердил вход, подумав о том, что хочу зайти один:
[Да]
Трещина тут же расширилась, заполняя всё видимое пространство синими вспышками. Сначала решил, что ослеп окончательно, но через пару секунд глаза привыкли к полумраку.
Подождал немного, прислушиваясь. Тишина. Только где-то вдалеке капает вода. Чувствуется лёгкий ветер на коже. Ощущение металла автомата в руках оказалось отрезвляющим, напоминая о том, что вокруг — реальность, и меня не глючит. Я в самом деле телепортировался непонятно куда.
Резкий запах сырости и затхлости ударил в нос. Проморгавшись, смог осмотреться. Выходило, что я очутился в узком каменном коридоре с неровными стенами. Немногочисленные факелы с синеватым пламенем давали достаточно света, чтобы можно было различить примитивные рисунки на стенах — кривые фигурки худых карликов с большими головами и какие-то закорючки, похожие на надписи, вокруг них. На каждой из настенных картин карлики с кем-то сражались или кого-то жрали. Намёк понятен…
— Твою мать, — выдохнул я едва слышно, окончательно приходя в себя, и дважды щёлкнул предохранителем, чтобы убедиться, что оружие готово к бою.
Портала с обратной стороны не было. Я появился в тупиковом тоннеле в несколько шагов шириной.
Рация у меня на груди зашипела, но сигнала не было. Только помехи. Отключил её, чтобы не привлекать внимание местных… гоблинов, если название этого места, увиденное ранее, не врало. Медленно двинулся вперёд, держа оружие в боевом положении.
Коридор расширился и вывел меня в небольшую натуральную пещеру. В её центре горел синим пламенем костёр, вокруг валялись какие-то грязные тряпки, кости неизвестных мелких животных и жестянки непонятного происхождения, с очень вонючим содержимым. И куча следов, будто здесь недавно была целая толпа детей. Кто-то разворошил тряпки, опрокинул миски и потоптался на костях. Судя по нескольким кровавым следам — тут кто-то дрался, или кого-то забили.