Серафим Леман – Системная Перезагрузка: Том 1 (страница 2)
Хохма получается, но как-то не смешно.
Не понижая градуса напряжения, тут же наехал на них:
— Вы что, суки, устроили⁈ Кто главный⁈ Сюда выходи, или положим всех нахрен!
Из-за брони вылез один мужик. Крупный, стройный и с виду крутой, но по рукам видно, что ни разу не военный. По такому сразу можно сказать, что самый опасный его враг — протеиновый батончик. Лениво и, казалось бы, вразвалочку подошёл ко мне, вот только его костяшки пальцев, сжимающие автомат, побелели.
— Ну, слушаю, г-говори, — каким бы крутым ему ни хотелось казаться, голос всё же дал петуха.
— Вы кто такие, чьих будете? — прямо спросил я.
— Федеральная служба безопасности, — уже без эмоций ответил он, всё же взяв себя в руки. — Режимный объект. Проезд запрещён. Ваш конвой вне закона.
Середина магистрали никак не походила на какой-то там объект, но меня больше смутило другое:
— Вне закона? — я оскалился. — Показать тебе, где сейчас твой закон? Подсказываю: там очень темно.
— Нарушение режима чрезвычайной ситуации. Контрабанда и перевозка оружия, — словно читая по бумажке, ответил качок.
— Это не контрабанда, а подготовка, — процедил я. — Вы лучше за городами следите, там уже бардак начинается.
Мужик чуть прищурился. Кажется, его впервые в жизни думать заставили, но в нём всё же проснулась некая толика наглости. Я глянул на его плечо и подумал о том, что просто так подобные звания не получают.
— Поговорим без этого цирка? — он кивнул на автоматы, которые держали мои ребята.
Я оглянулся на своих. Они насторожены и не опускают оружия. Командовать и давать приказ, чтобы они расслабились, я не стал.
— Предпочитаю говорить с цирком, — я повернулся обратно к мужику. — Чей приказ был остановить нас?
— Московских.
— Фамилию. Конкретную.
— Туманов, так что лучше…
Генерал-майор, значит. Серьёзные дела. Но это уже по моей специальности. Проигнорировав говорившего ещё что-то мужика, убрал оружие и полез за телефоном.
Пара сообщений, звонок, минута ожидания и сожжённых нервов с обеих сторон конфликта, три гудка и…
—
— Туманов, сопля ты маринованная, ТЫ ЧЁ ТВОРИШЬ⁈ — заорал я в телефон, не сводя при этом взгляда с мужика напротив меня, наблюдая, как у него с лица сходит краска. — Тебе кресло задницу жмёт, и ты решил рэкетом заняться? Ты знаешь, ЧЬЮ колонну ты тормознул, говно⁈
—
Ругались мы минут пять и делали это профессионально, да так, что собравшиеся подтянулись и начали прислушиваться. Голосил Туманов знатно, так, что даже громкую связь не нужно было включать — всем и без неё всё было слышно. После нашего крайне «культурного» диалога я передал смарт военному, а тот выслушал новый приказ и продублировал его уже для своих:
— Пропускаем. По машинам и в столицу, — договорив, он вернул мне телефон. — Алексей Павлович, прошу прощения за неудобства.
— Просит он, как же, — буркнул я, выхватывая телефон. — Как мамок с бабками кошмарить — так сразу, а как разговор серьёзный начался — так в будку.
В общем, ситуация была разрешена, и военные укатили. Осталось только надеяться, что у Туманова хватит ума не обострять произошедшее и не пересекать нам дорогу.
— Лёха, ну ты… — ко мне подбежал Максим, возглавляющий бедовую колонну, и пожал протянутую руку. — Ты… Приехал, мля, звонок, туда-сюда и всё, охренеть! Ты кто такой вообще?
Он хоть был молодым, но крайне энергичным человеком и, что самое важное, тем, на которого можно положиться.
— Дед Пихто, — буркнул я в ответ. — Сделал и сделал. Всё в порядке у вас?
— Ага, перепугались только, но люди в норме, живы-здоровы, — искренне улыбнулся Макс. — Доедем спокойно, тут с фигню осталось, спасибо, Лёх, честно, от сердца.
— Для себя стараюсь, — я щёлкнул предохранителем автомата и наконец-то убрал его, когда последний БТР растворился в весеннем тумане. — Ладно, поехали уже.
Спустя полчаса мы уже были в Борисоглебске. Переговорив со всеми, с кем только можно, и добравшись до своего дома, наконец-то позволил себе короткую передышку.
Тут уже становилось тесно. Даже мне пришлось приютить знакомых. Впустил к себе в коттедж две немаленькие семьи. Было как-то странно наблюдать за бегающими детьми на фоне целого стеллажа с автоматическим оружием, но… таковы реалии. Мы готовимся. Тратим все деньги, которые можно потратить, и собираем все ресурсы, которые можно собрать. И всё это делается в максимальной спешке.
Дело в том, что даже мы не знаем, что именно должно случиться. Может произойти что угодно. Мы можем лишь догадываться. Может, это чей-то прикол космического масштаба. Может, нас сотрёт с лица планеты ядерным супервзрывом, или мы вообще исчезнем все разом, или магическим образом… Короче, ни у кого нет чёткой версии по поводу того, что будет, лишь домыслы и неоправданно заумные теории.
Присев у окна, открыл ежедневник, привычка вести который осталась у меня ещё со школы, просмотрел последнюю запись, в которой было процитировано первое сообщение, которое увидели все люди два дня назад, включая меня:
Это было написано на русском языке, на котором я и увидел его. Как уже выяснилось — люди из других стран видели его на родных языках. И я бы тоже посчитал надписи перед глазами галлюцинацией, если бы не засуетилась верхушка, к которой у меня есть доступ.
Меня позвали… туда, но я отказался. Друзья детства и организация Выживальщиков оказались важнее, чем старые и дорогие задницы политиков. Да и я как бы тоже был далеко не из бедных людей. Очень и очень далеко.
— Чаю? — спросил пожилой дедушка из одной из семей, поднося мне стакан, который я принял.
Старичок присел рядом и посмотрел в окно, на всю людскую суету, творящуюся там, на ездящие машины и носящихся туда-сюда людей, отпил из своей чашки и вздохнул:
— Беда будет, чувствую.
— Все чувствуем, отец, — я тоже отпил ароматного чаю. — Вот и готовимся. Что думаешь, кстати, по поводу всего этого?
— Игра, — пожал плечами дедок и вновь пригубил горячий напиток.
— Игра? — удивился я такому заявлению.
— Ну да, игра, когда надписи были, — он стукнул мозолистым пальцем по моим записям, — видел рамку у неё. Читал такое, мол, хана вам всем, игра и всё. Каждый сам за себя. Ужасы и глупости, а оно вон как, — дед кивнул в сторону окна. — Реально.
Рамка, значит… Не заметил обрамления у надписей. Домысел деда заставил меня задуматься. Затем закончился чай, как и мой небольшой отдых. Озадаченный новым вопросом, поспрашивал людей. Выяснилось, что у сообщений действительно была рамка. Едва заметная, полупрозрачная, но однотипная у всех, с парой завитушек. Одна девушка даже попыталась зарисовать её, но художество получилось, откровенно говоря, так себе.
Поняв, что занимаюсь каким-то идиотизмом вместо важных дел, присоединился к общему потоку Выживальщиков, и очередной безумный день продолжился.
Следующие два дня прошли как в тумане. Делал, в принципе, то же самое, что и до появления загадочных надписей. Использовал свою репутацию и связи, но даже это не всегда помогало. Создавалось такое ощущение, будто они тают на глазах, а сильные мира сего попросту испаряются один за другим. Фраза: «Не может сейчас ответить» стала для меня прямо-таки мантрой, которую мне раз за разом повторяли всяческие помощники, менеджеры и прочие подставные лица.
Финальный раунд подготовки оказался самым жёстким. Надписи указали на 24 оставшихся часа. Замечание деда про одинаковую для всех языков рамку оказалось правдивым, но мне уже было не до подобных мелочей. Ситуация накалилась, и всё было настолько плохо, что мы вооружились по полной и успели отбить атаку каких-то обезумевших бандитов на окраине города, попытавшихся взять себе склад продуктов. Увы, несколько наших людей уже никогда не узнает, что будет там, в конце отсчёта.
Последняя ночь и утро выдались особенно жуткими и тихими. Я, как и многие другие, не смог уснуть. Количество важных дел, требующих моего прямого и срочного вмешательства, росло в геометрической прогрессии. Но, как это всегда бывает с чем-то действительно важным, я решил прекратить метаться, расставить приоритеты и сказать себе чётко и ясно: «Стоп».
Пришлось жрать таблетки, просто чтобы вырубиться на часов 10. Настроение народа поменялось кардинально, сомневающихся в грядущем пушистом звере уже не осталось. Люди исчезли с улиц, и сам город будто бы вымер.
Сообщения о 12 часах не было, и все ждали, что же случится. Как и мои бойцы, с которыми мы собрались рядом с местным ТЦ, перегруженным сейчас припасами настолько, что он был готов лопнуть. Вишенкой на торте стал доклад о прибывшем Туманове с целой гвардией и несколькими военными поездами, гружёными так, будто бы он отправлялся в последний путь.
— Лёх, ну что? Когда там? — нервно спросили меня, оглядываясь в сторону приоткрытой и распечатанной сейчас гермодвери ядерного бункера, поверх которого был построен ТЦ.
— Порох, жабья ты морда, минута последняя пошла, жди.
И мы дождались. Как только я придавил последнюю сигарету ботинком, у меня перед глазами вспыхнули надписи, быстро сменяющие друг друга…