Сэндэнжавын Дулам – Монгольские мифы (страница 9)

Бесспорно, что лето-, месяце-, дне-, часо- исчисления по лунному календарю имеют древнейшее происхождение, и тем не менее они неразрывно связаны с ежедневным распорядком жизни кочевников. Все дело в том, что половина трудового дня кочевников-скотоводов приходится на ночное время суток. Если их дневная работа проходила относительно спокойно, то в ночное время они исполняли свою важнейшую обязанность: защищали свои стада, свое главное богатство, от природных катаклизмов, плотоядных зверей, охраняли от посягательств внешних врагов и местных грабителей. В этом деле их главным верным помощником была Луна, освещавшая ночную тьму. Несомненно, что они высоко ценили и значение солнца в своей трудовой деятельности. Но так как под прикрытием темноты хозяйство кочевника могло подвергнуться любой опасности, особую надежду он возлагал только на Луну и ее сияющий в ночи свет. С его помощью он находил дорогу, ориентировался во времени, спасался от стихийных бедствий и неожиданных набегов врагов. Так, исходя из жизненно важных потребностей, древние предки монгольских кочевников с помощью Луны учились ориентироваться во времени и пространстве, наблюдали и изучали природу, и все приобретенные знания они отразили в созданном ими лунном календаре, а также мифах о Луне — продукте своего образного мышления.

Как и многие другие народы мира, монголы в своей мифологии представляли Солнце и Луну как мужское и женское начало, как своих отца и мать соответственно. И хотя Плано Карпини пишет, что монголы «именуют Луну великим императором», т. е. видят в Луне мужское начало, а в Солнце — женское, в большинстве монгольских мифологических источников, в частности в «Сутре жертвоприношения Огню», в женском, материнском обличье все же выступает Луна, а в мужском, отцовском — Солнце.

Примечательно, что и эмблема Соёмбо подтверждает мужскую природу Солнца и женскую природу Луны, т. е. сохраняет следы древней монгольской мифологии, рассказывающей, что Солнце и Луна — мифологические отец и мать монголов соответственно.

В найденных или записанных к настоящему времени монгольских мифах о происхождении Солнца и Луны фигурируют пять основных сюжетов. Первым является сюжет «перемещения» Солнца и Луны из другого места[105]. В этом монгольском мифе рассказывается о том, что «раньше, когда в мире не было ни Солнца, ни Луны и вокруг было темно, внутри каждого человека горел свет. Их враги, мифические чудовища-мангасы[106], по этому горевшему свету находили людей и съедали их. Люди для того, чтобы защитить себя от мангасов, рыли землю и жили в ямах.

Люди жили в кромешной тьме долгие годы, пока владыка кальпы[107] Шагжамуни откуда-то не принес Солнце и Луну и повесил их над миром людей. Тогда люди не знали, что такое Солнце и Луна, и боялись, что все это проделки мангасов, и поэтому снова зарылись еще глубже в землю. Но постепенно они привыкли и поняли, что это не уловки кровожадных мангасов; перестав бояться, они вышли из своих нор. С того времени и свет, что горел внутри человека, исчез»[108].

В этом мифе, повествующем о «перемещении» Солнца и Луны из одного места в другое, мне представляется наиболее любопытным мотив о том, что «внутри каждого человека горел свет». Помимо подобного мотива, в монгольских мифах нередко рассказывается о «растворении небесного света в теле человека» и «возникновении после этого рода человеческого». Появляющийся в этом мифе «владыка кальпы Шагжамуни» играет роль покровителя человеческого рода, мифического культурного героя[109].

Другими мотивами в монгольских мифах о происхождении Солнца и Луны являются такие, как «выковывание небесных светил», «освобождение небесных светил из запертого ящика», «биологическое порождение небесных светил существами-творцами» и «изымание небесных светил у их хранителя».

В сюжете о «порождении» Солнца и Луны рассказывается о том, что Солнце, Луна и мифическая птица Шунгут-щубуун были созданы от света, исходившего из золотого чрева Матери-Земли Этугэн эх[110].

А в свадебной бурятской песне сохранились отголоски мифического сюжета о «выковывании» небесного светила культурными героями — девятью мифическими мастерами, сыновьями небесного кузнеца Божинтоя (Буянтая):

Из куска латуни с ладонь величиною девять небесных кузнецов золотое Солнце выковали. Из куска латуни длиной с палец девять небесных мастеров яркое Солнце создали[111].

Следующий сюжет, «освобождение небесных светил из запертого ящика», также связан с демиургами — культурными героями: девятью сыновьями и девятью дочерьми Всевышнего Вечного Тэнгри.

Главные персонажи этого мифа — Высокое Небо и Широкая Земля (их более поздняя персонификация — Всевышний Вечный Тэнгри и Этугэн эх). В мифе они решили породниться, и Мать-Земля в качестве калыма за свою дочь потребовала от Небесного владыки Солнце и Луну. Небесный владыка отдал Матери-Земле эти светила. Однако мир тут же канул во тьму, так как Широкая Земля заперла Солнце и Луну в свой ящик[112]. Небесный владыка решил вернуть Солнце и Луну на небо и для этого призвал к себе в качестве советчиков своих девять сыновей и девять дочерей, а также Зара-Азарга[113].

Однако Зара-Азарга, оскорбленный насмешками над собой девяти сыновей и девяти дочерей Небесного владыки, покинул последнего. Тогда Всевышний Тэнгри послал пять зверей: зайца, козленка, горностая, белку и хорька — подслушать слова рассерженного Зара-Азарга.

И вот когда брюзжащий про себя Зара-Азарга вдруг заговорил о способе «освобождения небесных светил из запертого ящика» Широкой Земли, заяц услышал это и донес Небесному владыке.

Всевышний Тэнгри, надоумленный разумным Зара-Азарга, потребовал от Матери-Земли в качестве свадебных даров преподнести ему «эхо леса и мерцание воды». Однако три сына Матери-Земли не смогли выполнить поручение матери и поймать эхо леса и мерцание воды, после чего ей пришлось вернуть Небесному владыке Солнце и Луну, освободив их из своего ящика[114].

Из приведенных выше примеров монгольских мифов явствует, что пять сюжетов о происхождении Солнца и Луны не так уж и далеки друг от друга; налицо сближающие и объединяющие их связи. Вспомним, как сначала от света, исходившего из золотого чрева Матери-Земли Этугэн эх, «появились» небесные светила — Солнце и Луна. Были они еще несовершенными — не в полную величину и не столь яркими, поэтому культурные герои, девять небесных кузнецов следующей эпохи, довели дело до конца: «выковали золотое, яркое Солнце». Однако вскоре истинные хозяева дневного светила его лишились. И только благодаря приложенным ими усилиям и смекалке их советчиков и помощников им удалось вернуть бесценную потерю.

По-моему, после этого мы вправе рассматривать все мотивы пересказанных нами монгольских мифов о Солнце и Луне как единое целое.

Глава 2

Образы астральных мифов

Мифы о созвездии Семи Старцев[115]

Основная причина образования в монгольской мифологии культа божеств-тэнгриев заключалась в том, что модель космоса, представлявшаяся прежде в основном как двухмерная и плоская, превратилась в вертикальную. При этом превращение небесных тел — солнца, луны, звезд и планет — в мифологические образы в большей степени было связано со специфическими особенностями и традициями кочевого образа жизни монголов.

Как уже отмечалось выше, половина рабочего дня степняков-кочевников приходилась на ночное время суток, поэтому они постоянно наблюдали за звездным небом, устанавливали, как соотносится схождение и расхождение небесных тел с природными и погодными изменениями, и выражали все это характерными для того времени художественно-мифологическими представлениями.

Многочисленные небесные тела и звезды древним кочевникам-монголам представлялись людьми, которые давным-давно родились на земле, а затем вознеслись на небеса. Поэтому все герои монгольских мифов о планетах и звездах изображались в них совершившими на земле славные дела или же, наоборот, принесшими своими действиями вред, а после вознесения на небеса продолжившими там свои деяния.

Среди монгольских народов получил широкое распространение мифологический мотив о семи смелых, находчивых, дружных богатырях, разгромивших врагов, заслуживших титул дарханов, вознесшихся в небо и превратившихся в созвездие Семи Старцев, или же Большой Медведицы, как принято называть его в России. Этот общий мотив в различных своеобразных вариантах до сих пор бытует у халхасцев, ордосцев, дархадов, бурят, западных монголов. Среди них весьма интересным представляется дархадский вариант мифа, названный по имени главного героя «Алахай мэргэн»[116]. Этот вариант интересен тем, что в нем наиболее ярко показаны внутриродовые противоречия между мужчинами и женщинами, которые являются главной завязкой мифического сюжета[117].

Итак, в этом мифе рассказывается о том, что старшая сестра главного героя Алахая мэргэна по имени Цэцэн Цэвэр, представляющая женщин этого рода, вступила в сговор с чужим родом, замыслила убить родного брата и, вопреки существовавшим традициям, хотела выйти замуж за представителя чужого рода[118]. Для осуществления своих коварных замыслов Цэцэн Цэвэр призвала войско чужого рода напасть на ее сородичей. Своими лживыми речами она усыпила бдительность брата, нанесла невосполнимый вред его войску: испортила луки и поломала стрелы, вследствие чего войско брата оказалось побежденным…