Сэндэнжавын Дулам – Монгольские мифы (страница 8)

Д. Банзаров писал о двух ипостасях божества Заягач тэнгри следующее: «Бог, покровитель стад и имущества, назывался Заягачи, который являлся в двух видах: I. Зол-Заягач, т. е. Счастье-Заягач… Он — бог счастья разумного, а не случайного, как фортуна. Следовательно, Заягач есть разумная, чистая, девственная природа человека, которого она всегда старается отвлечь от всего дурного, противного природе, которого защищает от покушений злых людей и духов. Заягач как бог счастья, печется не только о здоровье своего любимца, но и о материальном его благосостоянии, он не только защищает его от опасностей и удаляет от всего дурного, но и хранит его стада и имущество. II. Другой вид Заягач называется Эмгэлжин Заягач тэнгри, которая считалась богиней детей, их здоровья и счастья»[94].

Древние кочевники-монголы считали Заягач тэнгри своим покровителем, «являющимся их ближайшим верным помощником», «приносящим благополучие и благоденствие», «пополняющим их стада, вдоволь обеспечивающим их пропитанием»[95]. Именно об этом говорится в их обращении к Заягач тэнгри:

О Заягачи тэнгэр! Будь милостив К нашим верблюдам-самцам с густой гривой, К нашим жеребцам с не стриженной много лет гривой, К нашим громогласным быкам-производителям, К нашим годовалым ягнятам, блуждающим в степи, К нашим ягнятам, отставшим от стада![96]

В этом поэтическом обращении в виде благопожелания отражена обыденная многотрудная жизнь кочевников-монголов, неустанный труд скотоводов ради увеличения своего главного богатства — поголовья скота. В этом смысле Заягач тэнгри является особенным образом монгольской мифологии, настоящим творением разума простых монгольских кочевников.

Древние мифы указывают на «старшинство» Дархан Гужир тэнгри среди 99 божеств-тэнгриев «второго поколения». Добавление же к его первоначальному титулу имени одного из девяти Грозных божеств буддистского пантеона — Гомбо Махакали («Великого Грозного») — является свидетельством влияния на шаманизм и монгольскую традиционную мифологию идеологии буддизма в эпоху ее активного распространения на территории Монголии.

На самом деле образ Дархан Гужир тэнгри, что в переводе с монгольского означает «Могучий мастер — божество кузнечного дела», появился достаточно поздно: во времена начала обработки бронзы и железа. И это важное событие в развитии производительных сил, повлекшее за собой развитие и совершенствование процесса производства орудий труда и военного оружия, не могло не отразиться в монгольской мифологии. Монгольские мастера кузнечного дела, изготовлявшие оружие и воинское снаряжение, попали под покровительство божества Дархан Гужир тэнгри, который «выковывает из крепкого железа колчаны, выковывает из твердого железа кольчуги и шлемы»[97].

Примечательно, что в бурятской мифологии небесный кузнец Божинтой по велению Дархан Цагаан тэнгри посылает на землю девять своих сыновей для обу- чения людей кузнечному искусству. Они стали гениями — покровителями девяти разных атрибутов кузнечного дела: мехов, горна, наковальни, кувалды, тисков, больших и маленьких клещей и т. д.

Что же касается добавления к первоначальному титулу монгольского божества («Могучий мастер — божество кузнечного дела») имени одного из девяти Грозных божеств буддистского пантеона Гомбо Махакали («Великого Грозного»), то оно было сделано в период ожесточенной борьбы между буддийскими проповедниками и шаманистами; тогда чужая религия шла на компромисс с целью глубже проникнуть в сознание народа. Буддисты неоднократно намеренно отождествляли имена некоторых божеств-тэнгриев монгольского шаманизма и мифологического пантеона с ламаистскими докшитами (т. е. гневными воплощениями бодхисаттвы). Примером этого является отождествление Грозного Махакали с Дархан Гужир тэнгри.

Многие другие божества-тэнгрии так же, как рассмотренные нами выше пять божеств, взяли под свое покровительство какое-нибудь явление природной или социальной жизни. Как явствует из памятников монгольской мифологии, кочевники-монголы, желавшие преумножить свое имущество, молились Элбэсхою тэнгри; те, кто хотел увеличить свою физическую силу, — Висману тэнгри; те, кто стремился добиться симпатии со стороны ханов и ноёнов, — Хормусте тэнгри; те, кто желал поразить всех своей красотой, — Анарбану тэнгри; те, кто старался заслужить почет и всеобщее уважение, — Байшичи тэнгри; те, кто хотел избавиться от физических недостатков, вылечиться от болезней, уничтожить домашних паразитов-насекомых, — Хулчину тэнгри. Из этих свидетельств древних памятников легко понять, что Элбэсхой тэнгри — это божество благосостояния; Висман тэнгри — божество силы и мощи; Хормуста тэнгри — божество полномочной власти; Анарбан тэнгри — божество красоты; Байшичи тэнгри — божество почета и уважения; Хулчин тэнгри — божество — врачеватель недугов.

Мифы о Солнце и Луне

Наряду с олицетворением Всевышнего Вечного Тэнгри и других божеств-тэнгриев мифологического пантеона монголов все небесные тела — планеты, звезды — превратились в образы мифологии кочевников-монголов. В результате этого возникли и прошли долгий путь развития мифологические образы Солнца и Луны, особо почитавшиеся древними монголами.

О существовании с древних времен таких культов упоминается в различных источниках и памятниках. Так, в китайском источнике, процитированном российским востоковедом Н. Я. Бичуриным (1777–1853), сообщалось о том, что в ответ на грамоту, направленную правителем китайской империи Хань хуннскому Лаошан-шаньюю[98], хуннский правитель писал: «Рожденный Небом (Всевышним Тэнгри. — С. Д.) и Матерью-Землею, поставленный Солнцем и Луною, хуннский Великий хан почтительно желает китайскому императору здоровья»[99].

Начиная с эпохи империи Хунну культ Солнца и Луны, которому, естественно, должны были предшествовать мифы о них, передаваясь из поколения в поколение, просуществовал до эпохи Чингисхана и его преемников. Об отголосках таких мифов живой свидетель той эпохи Плано Карпини (1182–1252) писал: «…Они набожно поклоняются Солнцу, Луне и Огню, а также воде и земле, посвящая им начатки пищи и пития и преимущественно утром, раньше чем станут есть или пить. Все то, что они желают делать нового, они начинают в начале луны или в полнолуние, откуда именуют Луну великим императором, преклоняют перед ней колена и молятся. Солнце они называют также матерью Луны, потому что она получает свет от Солнца…»[100]

Вчитываясь в заметки Плано Карпини, можно прийти к выводу о том, что во времена Чингисидов монголы почитали Луну больше, чем Солнце, называли именно Луну «Великим императором». По этому же поводу высказался и Доржи Банзаров: «Луну монголы почитали как указательницу времени и признавали ее влияние на дела людей…»[101]

Золотые предметы в форме солнца и полумесяца, относящиеся к XIII–XIV вв. и свидетельствующие о преемственности верований и ритуалов хунну и монголов. Экспонат из Национального музея Монголии (г. Улан-Батор)

Очевидно, существовавший у кочевников-монголов культ Луны, а также лунарная мифология связаны с лунной астрологией и лунным календарем, создание которых имеет прямое отношение к культуре древних кочевников[102]. А вот что писал венецианский купец Марко Поло (1257–1324) об использовании лунной астрологии при дворе монгольского императора династии Юань Хубилай-хана (1215–1294), у которого он прослужил 17 лет: «Ежегодно… астрологи рассматривают по этой астролябии ход и характер каждого года сообразно положению каждой луны, чтобы рассмотреть и определить, какая должна быть погода по естественному ходу вещей и по расположению планет и знаков и какие особенности произведет каждая луна того года, например, что в такой-то луне будут грозы и бури, в такой-то — землетрясения, в такой-то — дожди, в такой-то — болезни, [большая] смертность, война, раздоры и заговоры. Они объявляют обстоятельства каждой луны сообразно тому, что нашли, прибавляя, что Бог может сделать больше или меньше по своей воле… Также если кто-нибудь задумает совершить какой-нибудь большой труд или отправиться в какую-нибудь далекую страну для торговли или с какой-нибудь другой целью и захочет узнать, каков будет исход его предприятия, он идет к одному из тех астрологов и говорит ему: „Посмотрите в своих книгах, в каком положении теперь небо, так как я хочу отправиться за таким-то делом или для торговли“. Тогда астролог говорит вопрошающему, что он должен сказать ему год, месяц и час своего рождения, что тогда он рассмотрит, как согласуются созвездия, под которыми он родился, с теми, что были в небе в тот час, когда был поставлен вопрос, и предскажет ему, хорошо ли или дурно кончится для него будущее сообразно с расположением небесных созвездий. Нужно знать, что монголы ведут счет своим годам по кругам из двенадцати лет…»[103]

СОЁМБО — символ свободы и независимости монгольского народа

О неизменном почитании монгольскими кочевниками Луны и Солнца в последующие века свидетельствует символ свободы и независимости Mонголии — «Соёмбо»[104], увенчанный изображением Солнца и Луны, что говорит о несомненной связи этого символа с солярным и лунарным культами, унаследованными кочевниками-монголами из глубокой древности.