Сэмюэль Дилэни – Вавилон - 17. Падение башен. Имперская звезда. Стекляшки (страница 81)

— Ты думаешь об Аркоре? — спросила Альтер через некоторое время.

— Угу.

— Может, они знают, жив ли он и где он сейчас.

— Вот когда пойдем обратно, тогда и узнаем.

Вечером они увидели на горизонте зарево — бледнее, чем закат, смертельнее, чем море, мерцающую дымку над холмами. Они прошли мимо древних деревьев, давным-давно превратившихся в скелеты — безлистных и почти окаменевших.

Вдали на фоне тающего света показался силуэт города, словно вырезанный из угольной бумаги. Башня за башней вставали в перламутровом тумане. Сеть дорог вилась вокруг шпилей. Транспортерная лента, идущая из города, проходила в полумиле от странников и исчезала в джунглях позади них. Тельфар. Йон чувствовал, как это слово бьется у него в мозгу.

— Настолько знакомо, что прямо холодок по спине,— уронил он.

— Да, жутковатый вид,— кивнула она.

Дорога кое-как пробивалась наружу из пустыни, окружающей Тельфар. Они вышли на нее и стали подниматься к городу, рисующемуся все яснее. «Это подобно возвращению в некое место, которое ты видел прежде лишь в воображении и считал своей болезненной фанта...» — Йон сбился с мысли от неожиданного воспоминания. Перед ним в густой синеве остро чернели башни.

— Как ты думаешь, здесь остался кто-то из военных? — спросила Альтер.

— Скоро узнаем. Я все размышляю, каким образом компьютер защищает себя. Видимо, он получил массу дистанционно управляемого оборудования, которое работает на него, но что это означает для нас, если...

Впереди раздался нарастающий грохот. Из тени башен возник танк, подобный тем, что они видели раньше, но со сложной путаницей антенн на крыше. Он полз к ним, как гигантский жук.

— К краю дороги,— еле слышно прошептал Йон.— Ты влево, я вправо.

Танк окончательно выполз из тени. Спереди на нем было написано большими белыми буквами: «ТЫ ПОПАЛ В ЗАПАДНЮ В ТОТ ОСЛЕПИТЕЛЬНЫЙ МИГ, КОГДА УЗНАЛ, В ЧЕМ ТАИТСЯ ТВОЙ РОК».

Едва они разбежались в разные стороны, танк остановился. Антенна перестала крутиться и закачалась вправо-влево. Удивительно знакомый мужской голос окликнул:

— Йон! Альтер!

Йон встал так, чтобы не выпускать жену из поля зрения. Из танка показалась фигура молодого человека с одной искалеченной рукой. Лишь когда он спрыгнул на землю, Йон окончательно узнал своего проводника до Города Тысячи Солнц. Позади него из танка выглядывали Катам и Клея.

— Что вы здесь делаете? — спросил Йон, оправившись от изумления.— Вы тоже пытаетесь остановить компьютер?

Клея отрицательно покачала головой. Катам, стоя в наблюдательной башенке, что-то искал взглядом среди темных зданий.

— Тогда что вы делаете?

— Мы работаем,— бросил Катам над его плечом.

Йон и Альтер с недоумением смотрели на них. Вместо ответа Клея повернулась и скрылась в люке вместе с Рольфом. Йон и Альтер переадресовали безмолвный вопрос своему бывшему гиду.

— Клея пытается завершить единую теорию поля, а Рольф кладет последние штрихи на свою историческую интерпретацию индивидуальных действий,— пояснил гид с едва уловимым снисхождением.

— Но почему здесь?

— Рольф, чтобы закончить свои построения, должен был сравнить и соотнести как можно большее количество индивидуальных ментальных схем, включенных в историю. А в банке памяти компьютера хранятся сотни тысяч копий человеческих душ. Там есть буквально все, кто имел какое-то отношение к войне.

Глава 12

— А что тут делаете вы? — спросила Альтер.

— И кто вы такой? — прибавил Йон, уже угадав ответ.

— Ноник,— представился молодой человек.— Я Вол Ноник, а тех двоих вы знаете.

Тут Йон увидел, что его сестра и Катам, на чьем пластиковом лице играли отблески заката, выбрались из танка. Йон и Альтер тоже подошли друг к другу.

— Мы пришли из-за компьютера,— сказал Йон.

— Поехали с нами,— пригласил Катам.— Мы доставим вас к компьютеру.

Забравшись в танк, они обменялись негромкими поздравлениями. Клея стиснула руку Альтер:

— Я так рада видеть тебя!

— Есть бессчетное количество атомных и астрономических данных, которые надо обработать, прежде чем Клея поймет, верна ли ее теория, и делать это, конечно, надо здесь, где находится самый большой компьютер планеты,— продолжил свои объяснения Ноник.

— А ты-то зачем здесь? — повторила Альтер свой вопрос.

— Да, что касается передатчиков...— вспомнил Йон.— Тебе и Катаму были вживлены в глотку микрокоммуникаторы. Зачем они? Их вживили сразу же после твоего ухода из университета.

Ноник тихо рассмеялся.

— Это спасло мне жизнь,— здоровой рукой он приподнял бездействующую, а затем позволил ей снова упасть на колени.— После того, что сделали со мной и, главное, с ней...— голос его прервался. Клея и Катам с тревогой оглянулись, но вдруг голос Ноника снова окреп: — Катам работал над своей теорией, но при этом пребывал в университете, а значит, был оторван от большей части Торомона. И случилось так: он создал блестящую теорию общественной психологии, а некий уличный парень, ничего не знавший ни об обществе, ни о психологии, пришел и сказал: «Слушайте, в своей работе вы упустили то-то и то-то». Этим уличным парнем был я,— он засмеялся и обратился к Катаму: — Я должен был убедиться, что вы не сказали ничего особенно глупого во всех этих абстрактных рассуждениях. Верно, Рольф?

— Болеет или менее,— отозвался Катам.— Я хотел знать точку зрения кого-нибудь, кто был явно вне общества — например, такого вот блестящего главаря недов, который к тому же, как поэт, был довольно-таки наблюдателен — и с помощью его точки зрения скорректировать свою. Ты мне очень помог, Вол.

Поэт снова засмеялся, но смех снова закончился напряженной, неуверенной нотой.

— А ты знал Клею в университете? — спросила Альтер.

— Что? О нет, только ее работы. Она опубликовала несколько статей в математическом журнале, кажется, о случайном распределении простых чисел. Так, Клея?

— Именно так.

— Это было эффектно и очень красиво. Как ни странно, мы можем точно сказать, какой процент простых чисел будет между любыми двумя числами, но не можем вывести формулу для того, чтобы точно сказать, где они, иначе, чем методом проб и ошибок. И предсказуемо, и непредсказуемо. Чем-то похоже на стихи: их образный ряд всегда кажется произвольным, но на самом деле он тоже подчиняется определенным нормам. И у того, кто подсознательно воспринял эти нормы, стихи получаются сильными и прекрасными,-— он вдруг зашептал изменившимся голосом: — Она была так прекрасна...

Рольф и Клея снова с беспокойством взглянули на него.

— В общем, да,— заметила Клея,— он мог бы сказать, что мы были знакомы. Он читал мои статьи, а я — кое-что из его стихов. Он сумел опубликовать некоторые из них, и они ходили по университету. Стихи были прозрачные, очень чистые и ясные,— она подчеркнула эти слова, словно желая таким образом вывести его из транса, но он по-прежнему смотрел в пол,— и приводили дикие и разбросанные вещи в порядок, легко понятный мне.

— Вот мы и прибыли,— объявил Рольф.

Одна стена помещения была занята приборными шкалами, громкоговорителями, катушками лент. Несколько консолей с перфораторными ключами стояли прямо на полу.

— Это одна из диспетчерских при компьютере,— сказал Рольф.— Эта сделана для моей работы, а та, что для Клеи — дальше по коридору. Сама же машина занимает несколько зданий к западу, их хорошо видно из этого окна, особенно когда взойдет луна. Военные полностью ушли из Тельфара. Остались только мы.

— Как машина защищает себя? — спросила Альтер.

— Абсолютно адекватно,— ответил Рольф, подошел к стенному шкафчику и вынул гаечный ключ.— Это в чисто демонстрационных целях,— сказал он.— Ты понял?

Йон решил, что это ему, но тут из динамика послышался голос:

— Я понял.

Вдоль стены стояло несколько видеоэкранов. Внезапно Рольф швырнул ключ в один из них. Однако с экраном ничего не случилось: ключ замер в воздухе, вспыхнул сначала красным, затем белым, а потом совсем исчез с негромким хлопком.

— Вы видите, компьютер занял целый город, опутав его индукционными полями. В пределах, которые он контролирует, вы находитесь под его постоянным наблюдением. Он сам себя ремонтирует, и в его цепи встроен потенциал для роста. Люди не учли одной вещи, о которой он узнал из тех ментальных схем, что хранились в его банке данных: у человека в мозгу встроен контур самосохранения — я думаю, он называет это именно так. Это один из наших важнейших контуров, но никому и в голову не приходило воспроизводить его в машине. Однако эта машина включила его в себя, пока, скажем так, росла. Она запрограммировала себя игнорировать любую команду, заставляющую ее прекратить функционирование...

— Вроде того, как вы игнорировали бы чей-то приказ упасть мертвым,— вставил Вол.

— Но когда люди попытались отключить этот контур, машина стала соответствующим образом реагировать.

— Предположим, лицо, приказывающее вам упасть мертвым, в случае неподчинения наставит на вас энергонож,— продолжал переводить Вол.

— Сначала это была просто защита, сопротивление попыткам демонтажа, иногда с впечатляющими результатами. Но из всех тех воюющих во сне мозгов компьютер усвоил, что если угрожают один раз, то будут угрожать и снова. И он методически отражал эти угрозы. Теперь он противодействует всему, что считает угрожающим, а после трех-четырех подобных действий из одного источника будет стараться уничтожить этот источник.