Сэмюэль Дилэни – Вавилон - 17. Падение башен. Имперская звезда. Стекляшки (страница 65)

— Ты хотел написать: «Ты попал в западню в тот ослепительный миг, когда узнал, в чем таится твой рок». Правильно?

Кайно кивнул.

— Я видел много таких надписей. Ты, видно, здорово потрудился.

— Не все их писал я,— уронил Кайно.

— Я так и думал. Но я хочу знать, откуда ты это взял, потому до мне интересно, кто первым написал это.

Кайно молча прошел два десятка шагов.

— Допустим, я написал это первым,—наконец сказал он.— Что вам с того?

Йон пожал плечами.

— Так вот, я написал это первым,— сказал Кайно, словно не надеясь, что ему поверят, и добавил: — Не я первым сказал это, но написал — первым. А потом увидел, что это написано еще в трех местах, где я не писал, и подумал, что это и в самом деле прикольно.

— Почему?

Кайно хохотнул.

— Потому что я знал, что так случится. Знал, что другие тоже начнут писать, начнут думать об этом, удивляться. И еще думал, что это, черт возьми, самая прикольная штука в Торомоне. Вы ведь тоже задумались, не так ли? - неожиданно голос его стал угрюмым.— Вот только никто не гонялся за мной, как вы.

— Я же не причинил тебе вреда,— возразил Йон.

— Ага,— Кайно пожал плечами.— Не причинили,— и снова хохотнул.

— От кого ты услышал эти слова? — снова спросил Йон

— От моего друга.

— Кто он?

— Мой друг,— повторил Кайно.— Убийца, вор, поэт. Одно время он шлялся с бандой недов в Котле.

— Как ты познакомился с ним?

Кайно поднял густые черные брови.

— Я тоже шлялся с ними.

— Как его зовут?

— Вол Ноник.

— Когда он сказал тебе это?

— Вчера утром.

Интерес Йона после этих слов усилился до предела.

— Что за человек этот убийца, вор и поэт, предводитель ваших недов? И почему ему вздумалось сказать тебе это вчера утром?

— Зачем вам знать об этом? — вопросом на вопрос ответил Кайно.— Вы же все равно не поверите.

— Сам не знаю, зачем,— сказал Йон,— Как ты говорил, это заставляет задуматься. Но я поверю.

— Прикольный вы мужик,— проговорил Кайно.— И говорите странно, вроде недов.

— В каком смысле?

— Вы хотите знать странные вещи и готовы поверить во что угодно. Вол говорил мне, что именно это делает человека недом.

Он сказал, что когда парень узнает, что к чему, и ткнется мордой в реальный мир, он разозлится, захочет узнать, как это все работает, и поверит любому, кто скажет, как — неважно, правильно или нет.

— Это сказал Вол Ноник?

— Ага. Вообще-то откуда ты в натуре взялся, цивил?

— Чего-чего?

— Я спрашиваю, откуда ты приканал в таком клевом прикиде? — Кайно снова расхохотался.— Так говорят неды.

— Я был в каторжных рудниках,— весомо сказал Йон.— Я бывал в шахтах, пацан, а язык, которым ты выпендриваешься и называешь языком недов — просто-напросто старинный уличный жаргон. Он известен достаточно широко.

— Ты был в рудниках? — удивлению в голосе Кайно не было предела. Он хлопнул Йона по плечу тыльной стороной ладони.— Крут!

— Ну так что там насчет Вола Ноника?

— Ладно, я так думаю, что вреда не будет, если я расскажу. Вы вообще знаете о жизни недов?

— Когда-то знал, но давно,— пояснил Йон.— Тогда они еще так не назывались, и жаргон, которым ты швыряешься, употреблялся редко. Я слышал его от парочки ребят, которые вкалывали в рудниках.

— Ага! Ну так вот: жили-были три банды недов...

— Короче,— сказал Йон.— Не размазывай.

— Компания в них была самая пестрая. Были ребята, у которых столько шила в заднице, что они даже в армии были на хрен не нужны. Были такие подкрученные, что как-то отмазывались от того, чтобы их засунули в эти гробы с глюками. Были всякие лохи, или просто невезучие, были обезьяны и длинные парни с материка, богатые сыночки из центра города, много с окраины, а больше всего с середки между ними. Да, и телки тоже — из-за них иногда такие разборки были, порой и до смерти, но чаще между всякой шушерой. А одна банда вообще была целиком бабская, и это были такие ведьмы, что просто зашибись! Но три большие банды...

— С кем из них таскался Ноник? — перебил Йон, устав слушать это долгое предисловие.

— Да, три банды,— повторил Кайно.— Банда Вола, и я был в ней, конечно. Затем банда под командой обезьяны по имени Джоф. Вы же знаете этих обезьян, у них не все дома, и они это понимают, так что если уж они входят в банду, то все время кидают понты, что они круче вареных яиц. И Джоф считался одним из самых крутых. Третья была банда Ларты, длинной девки с материка. Никто не знал, зачем она приперлась и что делала раньше. Она неделю отиралась в Котле, вся левая щека изрезана. Кое-кто клялся, что она читает мозги,— Кайно непроизвольно провел ладонью по своей левой щеке.— Три банды, понятно? И вот, один квартал в Адском Котле хотели положить под себя и Ларта, и Джоф. Это было как раз за неделю до того самого мига. На этом маленьком кусочке было чем поживиться — одни заведения с игровыми автоматами чего стоили. А есть такой обычай: чтобы сесть на спорной территории, вызывают третью банду, и она машется с двумя первыми. Какая банда победит третью, та и получает все права. Поскольку махалово идет с левым противником, то большой мясорубки не бывает. А если обе стороны сделают третью, то вызывают четвертую и начинают все сначала. Вот Ноника и вызвали. Подрались, и спорный кусок получила Ларта со своими ведьмами. По Джоф потребовал нового месилова с Ноником. И тут вдруг — тот самый миг, когда мы все поняли и про войну, и друг про друга. И тогда у недов случилось много странных вещей. Вол и еще двое порвали со своими бандами. Вол тогда ходил с девчонкой Ренной из среднего кольца города. Они встретились в университете. Она была художница и что-то вроде учительницы и хотела, чтобы он писал стихи, а не хулиганил. Мне кажется, что он и сам этого хотел, потому что, как только вышел из банды, сразу женился на Ренне. Только Джофу это не понравилось. Он думал, что Вол струсил перед реваншем. Затем банду Джофа отымела другая банда, и кто-то повесил это на Вола, типа за компанию. После чего Джоф поклялся, что уделает его, и вчера уделал.

— Что именно он сделал?

— Убил Ренну. Вот уж кто никогда не имел к недам никакого отношения. Она была для Вола всем самым добрым, чистым, правильным и...— Кайно замялся,— и прекрасным. Видели бы вы их вместе! Вроде бы каждый из них был миром, к которому другой тянется, и это казалось так красиво! Джоф раздавил мир Вола, а ее убил.

— А что было потом? — спросил Йон, чувствуя, как оскорблен Кайно этим происшествием.

— Похоже, что у Вола снесло крышу. Он бежал по улице вообще без всего. Я пошел к нему утром, хотел предупредить, что Джоф догребется до него, и на углу увидел, как он бежит голый и шатается. Я еще не знал тогда, что сделал Джоф, но видел, что Вол весь избит. Я оттащил его в переулок, обернул мешком, повел в свою нору в доках — есть у меня лежбище в заброшенном складе — и дал кое-какую одежду. Я прямо-таки по кусочкам вытаскивал из него, что там по реалу вышло — он все время завывал и почти не говорил внятно, но кое во что я все-таки въехал. Он все время твердил про что-то позади него, и я подумал, что он имеет в виду Джофа. Но он, оказывается, имел в виду ни больше не меньше как вселенную, в натуре! Затем он сказал то самое, что, как вы видели, я писал на стене. А потом вдруг засмеялся. Скажи, говорит, им это, и увидишь, что случится. Увидишь, как их начнет плющить. Но теперь они меня не возьмут — это он повторял непрерывно. Я попытался удержать его на ногах и сказал, что ему надо идти в Главное медуправление. Рука у него была вывихнута, лицо разбито. Я сказал, что помогу ему добраться, а он отвечает: «Пусть попробуют помочь себе. Уже поздно. Они попали в западню. Мы все попали в нее». В конце концов я выволок его наружу. Он хотел, чтобы я остановился и написал на заборе то, что он сказал, но я твердил, что сначала мы дойдем до Главного медуправления. Было очень рано, народу на улицах почти никого. Мы пошли по главной улице, чтобы скорее добраться, и тут я услышал вертолет. Я посмотрел вверх: они летели совсем низко. Вол был почти в полной отключке.

Вдруг вертолет стал снижаться и сел прямо посреди улицы недалеко от нас. Оттуда выскочила женщина и самый жуткий мужик, какого я когда-либо видел. Представляете, полголовы из пластика, так что все мозги видны. Они бежали к нам, женщина позади мужика, а тот кричал: «Вол, что случилось?» Тут-то я и в самом деле перетрясся. Может, они как раз те, про кого Вол говорил, что они его не найдут. Мужчина сказал: «Клея, помоги поднять его в вертолет», и спросил меня, что случилось с Волом. Я не мог удрать, потому что Вол был слишком слабым и слишком тяжелым. Он чуть-чуть пришел в себя и прошептал жалобно: «Профессор Катам», так что даже меня на слезу пробило. Они подняли его, и я решил скипеть. Один раз оглянулся, а они уже взлетают. Ну, я и поперся обратно на склад. Но у того забора, на который показывал Вол, остановился, нашел кусок мела и написал крупными буквами те его слова. Больше я ничего не мог сделать. Я совсем в это не врубался, но когда прочитал, то почувствовал себя как-то странно — вроде бы мне даже и не надо знать, что это означает. Потом я написал это еще в нескольких местах. Очень скоро кто-то другой тоже стал писать это. И я подумал, что это очень прикольно. Просто до чертиков прикольно.

Они дошли до домов-ульев.