Сэмюэль Дилэни – Вавилон - 17. Падение башен. Имперская звезда. Стекляшки (страница 57)
Советница Тилла сжала старыми пальцами складку своего платья, когда вспомнила трагедию на острове Летос, где убили ее отца, которому она, еще девочка, помогала собирать коллекцию окаменелостей, и поняла, что детский страх скрывал взрослое знание о войне.
...ТО, О ЧЕМ ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ВСПОМНИТЬ БЕЗ СТЫДА...
Капитан Суптос стоял на мостике тетронового грузовоза, входящего из дока, и щурился от яркого света. Он вспоминал седого человека, который встал за столом в офисе пароходной компании (не той, в которой он служил сейчас) и поклялся: «Пока я жив, вы никогда не ступите на другой корабль!» И вдруг понял свой страх перед этим человеком, умершим двенадцать лет назад.
Женщина по имени Марла нырнула с прибрежной скалы, и вода сомкнулась над тенью, уходящей в глубину. Края защитных очков плотно облегали ее лицо. В уходящем свете она увидела раковину, оторвала ее от камня и снова пошла к поверхности. Через минуту она уже сидела на камне и вставляла нож между створками. Щелчок — и язык плоти, без жемчужины, мокро блеснул в вечерней синеве. В этот миг она вспомнила другую, большую раковину, в которой лежал крупный, молочного цвета шар. Тогда, давно, он выпал из ее пальцев, прокатился по камню и с легким всплеском ушел в зеленую воду, а у Марлы скрутило живот от злости и разочарования.
...ТО, ЧТО ТЫ НЕНАВИДИШЬ...
Лесной страж остановился возле дерева, прижал ладонь к грубой коре и вспомнил утро семь лет назад, когда его и еще двоих послали за девушкой, которую надо было отметить как телепатку. Вспомнил, как она боролась с ними, молча и с остервенением, и как на миг в нем возникла злоба из-за еще одного шрама, оставленного ее ногтями.
Заключенная вышла из шахтного подъемника следом за надзирателем. Он повернулся и пошел в заросли папоротника, а она нахмурилась, вспомнив, как когда-то давно ее старший брат уходил от нее по темному коридору, а она скорчилась в углу и плакала. И сейчас она вдруг поняла смысл этих слез.
...ТО, ЧТО ТАИТ В СЕБЕ ТВОЮ ГИБЕЛЬ...
Советник Сервин твердо прижал пятки к ножкам кресла в зале Совета, переводя взгляд с одного лица на другое, и думал: «Суровые и непонимающие, вроде лица моего дяди в тот день, когда он вызвал меня из комнаты и перед всей семьей обвинил в краже из кладовой зеленой бутылки с вином. Хотя я ничего подобного не делал, я онемел от страха и был наказан: целую неделю вся семья полностью игнорировала меня, и я даже ел в одиночку». И вдруг он понял, почему промолчал тогда.
В другом конце Торомона офицер, набирающий рекрутов, вдруг поднял перо от бумаги, и в то же самое время сидящий напротив него молодой неандерталец, собиравшийся подписать заявление, поднял голову. Оба посмотрели друг на друга, и у каждого в глазах было:
...ВСЕ ЭТО И ЕСТЬ ВОЙНА!!!
В дворцовом саду, среди клоунов и акробатов, Альтер сидела на земле у мраморной урны. Ветер ласкался ко всему своей невидимой рукой, не делая различий между травой, листьями и ее белыми волосами. Она вела пальцами по кожаному ремешку ожерелья, от молочно-золотой раковины к перламутровой, а от той — к красной, словно наполненной венозной кровью. В голове ее билось: «Ох, он пытался увидеть что-то от меня в этом кошмарном сне, мечтал вернуться в реальность». Он пытался увидеть лицо матери в куске недвижного камня, пытался услышать в шуме безлиственного растения, качающегося на ветру, как его отец говорит с ним. Он вложил всю любовь в комок перьев с перламутровыми глазами, а всю красоту — в огненную фигурку, танцующую в чужих ладонях. «Но он не знал... не знал...»
— Как ты узнала? — спросил Йон. Клея провела рукой по полированной крышке стола и посмотрела на членов Совета.
— Потому что я работала на компьютере. Потому что я знала из отчетов, что переделка транспортерной ленты не могла произойти так быстро. Потому что имела место мелкая ошибка в расчетах из-за типографской опечатки, и это сделало весь процесс неработающим, но никто, кроме меня, этого не заметил. Потому что я знала, каково экономическое положение Торомона, и знала, что много эксцессов и малая мобильность почти неизбежно приведут к войне. Это был единственно возможный ответ на множество вещей. Было решено, что война должна стать такой неоспоримой реальностью для всех умов, чтобы никто не задавал вопросов. Правительство не поняло, что для тех, кто все-таки спросит, эту реальность надо будет подтверждать, и что эта фантазия, которая идет вперед без противоречий, не устоит перед точной логикой. Сама мысль о том, чтобы задавать какие-то вопросы, была почти невозможной. Но — только «почти».
Рольф Катам встал. Заходящее солнце отбросило блик на пластиковую половину его лица.
— У меня еще один вопрос, доктор Кошар: каким образом солдаты умирали?
— Вы действительно хотите это знать? — спросила Клея.— Вы знаете игру слумат, которая недавно стала так популярна? У компьютера есть селектор, работающий по тому же принципу, только с более широкой матрицей, отбирающей по случайному принципу тех солдат, которые должны быть убиты. Когда выбор сделан, контролируемое внушение приводит сон в такую ситуацию, которая допускает смерть. Затем в камеру, где лежит солдат, пускают ток, тело сгорает, и камера делается пригодна для нового одурманенного безумца, который готовится сражаться с врагом за барьером. Тут даже не понадобилось ничего планировать,— продолжала Клея.— Сообщение о роте номер сорок четыре, которая полегла в полном составе, затем рапорт о гибели двух солдат под вражескими пытками... Просто дайте людям затеряться в тумане их собственной поврежденной психики, и они сотворят из своего ужаса такого врага, какого не придумает для них ни один психиатр. Они были прямо-таки сведены на нет собственным страхом, не способны думать о законе, о реальности, о любой другой грани существования. После шестинедельного обучения уже не могли ставиться никакие вопросы.
Катам медленно опустил голову. Встал молодой король.
— Может быть, теперь здесь будет мир,— сказал он.
Позднее все потянулись из зала, ожидая сопутствующего коронации празднества. Йон повернул было к лестнице, ведущей в сад, но кто-то тронул его за плечо. Это был Катам.
— У меня еще несколько вопросов не для ушей Совета,— сказал историк.— Они касаются вашего Лорда Пламени.
— Нашей болезненной фантазии?
— Если угодно,— живая половина его лица выдала три четверти улыбки.
— Почему бы вам не поставить это в ряд тех элементов реальности, которые нужно подтверждать, чтобы доказать реальную реальность?
— Я так и сделал. Я хочу узнать вот что: думаете ли вы, что Лорд Пламени вложил в мозг короля Юска эту чудовищную идею войны без врага?
— Наверняка не саму идею,— ответил Йон.— Но, возможно, метод для воплощения идеи в жизнь.
— Я надеюсь, что было именно так,— вздохнул Катам.
— Почему?
— Потому что все, что мне известно об этом замысле, до сих пор не несло в себе ничего сверхчеловеческого.
Катам кивнул и пошел дальше по коридору, а Йон спустился в сад. Цирковой народ длинным потоком тянулся к дверям дворцового зрительного зала. В конце потока Йон увидел сестру, спокойно стоящую, обняв за плечи Альтер.
Он подумал: «Чему я научился? Я ждал все эти годы, я ждал. И все еще размышляю, чему научился. Поднадзорный пленник, я жду свободы. Но зато я знаю теперь, откуда она придет. Я живу в основном наблюдениями и теперь вижу, какой это произвело на меня эффект. Во всяком случае, я больше не считаю себя воплощением неловкости и не прячусь от войны».
Сад опустел. Йон стоял в темноте, не столько актер, сколько внимательный наблюдатель в раскладе материи и мотиваций.
А далеко во Вселенной тройственный разум следил, упорядочивал собственное знание о войне и готовился.
Книга 3
ГОРОД ТЫСЯЧИ СОЛНЦ
Глава 1
Что такое Город?
На планете Земля есть по крайней мере один, изолированный смертоносными океанами, один на острове вблизи радиоактивного континента. Город Торон, столица империи Торомон, занимающей часть моря и немного земли на краю континента, состоящей из вечного прибоя и спокойных равнин...
На полпути через Вселенную, в рассеянной Галактике, есть... тоже город.
Два солнца заставляют зубчатые скалы отбрасывать двойные тени на песок. Нечастый ветер может изменить русла, по которым неведомо когда в последний раз бежала вода. Небо — синее, песок — известково-белый. Низко над горизонтом видны прожилки облаков. А под крутым склоном одного из холмов тончайшего песка — город.
Что такое город?
Это место в песке, где энергетическое поле держит восьмиугольные силикатные кристаллы в идеальном порядке — концами осей друг к другу. Это место, где магнитная стрелка компаса завертелась бы волчком. Это место, где обычный алюминий имеет привлекательное свойство повышать магнитную чувствительность сплава алнико. И хотя сейчас это место служит домом для сотен обитателей, здесь нет ни зданий, ни вообще каких-либо сооружений. Даже песок здесь не более гладкий, чем везде, и только в микроскоп можно определить отличия в размещении кристаллов.
В зависимости от состояния психики наблюдателей одним из них город кажется озером, другим — катакомбами пещер. Иногда он кажется фонтаном огня, а изредка может предстать как здания, башни, подвесные дороги и двойной отблеск в тысячах зеркальных окон. Но чем бы ни казался этот город, он одиноко стоит в белой пустыне крошечной планеты на полпути через Вселенную от Земли.