Сэмюэль Дилэни – Вавилон - 17. Падение башен. Имперская звезда. Стекляшки (страница 31)

— Чарджил?..— начал историк. Бровь его опустилась и сошлась с другой.— Убит? Либо это работа недов, либо сам Совет пожелал убрать его с дороги.

— Прошу вас, профессор,— сказала герцогиня,— повторите свой рассказ. А мы добавим, что сможем.

— Ладно, я расскажу. Когда ее светлость впервые посетила меня в университете, она... ну, выведала у меня кое-что,— он поочередно посмотрел на Йона, Петру и Аркора.— Кое-что. Торомон, возможно, самая странная империя в истории Земли. Вы прожили в ней всю жизнь, и ее уникальные особенности не бросаются вам в глаза. Но тому, кто изучал развитие мира до Великого Пожара и пятисот последующих лет, ее уникальность хорошо видна. Империя Торомона состоит из острова Торон, горстки разбросанных вокруг островов и примерно полутора тысяч квадратных миль материка напротив островов: это прибрежная полоса, луга, потом лес, за ними необитаемый скалистый полумесяц, более или менее отрезающий эти полторы тысячи квадратных миль от остального материка, до сих пор безнадежно радиоактивного. После Великого Пожара этот район оказался полностью изолирован от остального мира радиоактивной землей и радиоактивными течениями в море. До недавнего времени мы не задумывались, осталось ли что-то на отрезанной земле. У нас сохранилось несколько хороших технических библиотек, и некоторые из наших предков, к счастью, были людьми культурными и образованными, так что мы имеем прекрасную картину мира, каким он был когда-то до Великого Пожара. Хотя у нас сначала наблюдался экономический и социальный спад, в конце концов равновесие восстановилось, технология снова стала прогрессировать и за достаточно короткое время сравнялась с той, что была до Великого Пожара, а во многих областях даже превзошла ее. В самом начале нашей истории мы открыли в качестве источника энергии металл тетрон — главный фактор нашего развития, который наши предки до Пожара, кажется, совершенно игнорировали, если судить по сохранившимся записям.

Так вот, что же уникального в Торомоне? Мы не знаем до Великого Пожара ни одной империи, прожившей более ста лет в полной изоляции после какой-нибудь катастрофы. Мы также не знаем ни одной империи, страны, даже племени, которые, оказавшись в изоляции, сразу же начали бы развиваться снова.

Да, благодаря до странности удачному стечению обстоятельств — уцелевшие библиотеки, интеллигентность наших предков, географическое разнообразие нашей страны, позволившее производить взаимный обмен между сельской и городской культурами — Торомон просуществовал полтысячи лет в одиночестве и ухитрился сохранить постоянное развитие технологии. Детали этого процесса очаровывают, и я посвятил их изучению большую часть своей жизни. Но сейчас я хочу говорить не об этом.

Эффект этой ситуации, однако, напоминает термическую реакцию внутри закупоренной колбы. Сколько бы времени она ни протекала, рано или поздно она взорвет колбу. При этом чем дольше сосуд останется закупоренным, тем дальше разлетятся осколки. И вот этот взрыв произошел,— Катам наклонился в кресле и растопырил пальцы наподобие зубьев трезубца.— Шестьдесят пять лет назад ученые Торомона провели первые эксперименты по передаче материн на расстояние. Была построена транспортерная лента между Тельфаром, нашим единственным городом на материке, и Тороном, нашей островной цитаделью. Затем Тельфар был отрезан от нас движением радиационного барьера — почти так, как если бы пространство Торомонской империи было специально уменьшено, чтобы ускорить финальный взрыв. Три года назад мы склонялись к мысли, что группа лесных жителей, возможно, контролируемых врагом, искусственно усилила радиацию, пользуясь каким-то оборудованием из самого Тельфара,— Катам повернулся к Йону.— Три года назад ваша сестра, доктор Клея Кошар, открыла обратные субтригонометрические функции и их применение. Полгода спустя старая транспортерная лента превратилась в антенну, способную передавать энергию, куда бы мы ни пожелали, а Тельфар, снова обитаемый, стал военной базой для пересылки тысяч людей в любое место планеты. И война продолжается,— Катам тронул рукой свою пластиковую щеку.— Но почему война? Почему не мир? Да потому, что Торомон слишком долго жил в мире. Вот все, что я знаю.

— Я думала, вы упомянете то, что, по-моему, самое очевидное во всем этом,— сказала герцогиня.— Доктор Катам, вы помните инцидент, вызвавшей объявление войны три года назад?

— Да. Младший брат короля, принц Лет, был похищен. Это, вероятно, сделала какая-то ранняя группа недовольных. Сейчас неды притихли, но они никогда не были так сильны, как сейчас. Они-то и раздувают смуту. Кое-кто думает, что они связаны с врагом. И никто, как я слышал, не ходит через Адский Котел после наступления темноты.

— Котел никогда не был особо приятным городским районом,— ответила Петра.— Ну, профессор Катам, теперь я расскажу вам мою историю. Она много короче вашей и куда более невероятна — но тем не менее правдива. Торомон имеет доступ к передаче материи в широком спектре в течение трех лет. Но по крайней мере две другие расы во вселенной имели доступ к этому на протяжении миллионов лет. Они пользовались этим для межзвездных путешествий. Эти расы даже не состояли из индивидуумов, а являлись скорее коллективным разумом. Их метод межзвездных путешествий скорее психический, чем физический. Один из этих разумов является экспериментатором, стоящим по ту сторону добра и зла. Другая, более старая раса, благожелательна и состоит из трех центров разума, которые, как нам кажется, контролируют и уравновешивают друг друга. Мы зовем их Тройственным Существом.

Вы говорили об уникальности Торомона, о странном сочетании его изоляции и развития. Экспериментатор, которого мы называем Лордом Пламени, тоже имел представление об уникальности Торомона и начал вмешиваться в порядок извне, чтобы сохранить изоляцию Торомона как можно дольше. Вы хотели знать, откуда мятежники получили оборудование и умение приблизиться к радиационному барьеру? От Лорда Пламени.

Я, Йон и Аркор были в контакте с Тройственным Существом три года назад. С его помощью мы добрались до агента Лорда Пламени, но слишком поздно, чтобы остановить главный взрыв. Но сейчас, профессор Катам, Лорд Пламени вернулся снова. К чему на этот раз приведет его присутствие, мы не знаем. Похищение принца Лета — дело наших рук. В течение последних трех лет он был в безопасности на материке, у лесных жителей. Мы надеемся, что в конце концов эта истерическая война кончится, и тогда Лет вернется и, может быть, выправит то, что останется от Торомона... если останется хоть что-нибудь. Пока он жил во дворце с матерью и братом, его жизнь и рассудок были в опасности. Вот и все, что мы могли сделать.

— Так,— сказал Катам.— Вы можете доказать это? И в первую очередь — зачем вы мне об этом рассказали?

— Потому что нам нужен кто-то с исторической ориентацией, чтобы помогать советами. Тройственное Существо будет помогать ровно настолько, чтобы не повредить нашу культуру введением посторонних возмущающих элементов. Первый совет, какой нам нужен,— что делать с юношей и девушкой, которые помогали нам в первом нашем деле? Юноша, Тель, бежал из маленькой рыбацкой деревушки на материке в Торон, где и включился в наши дела. Девушка — акробатка. Они очень помогли нам тогда, но теперь в них нет нужды, и нам как-то неловко держать их так долго вне общества. Но они владеют огромной информацией, которая может стать опасной, особенно для них самих. И есть еще одна проблема,— она повернулась к Аркору.— Не приведешь ли ты их сюда?

Аркор вышел и вернулся с парнишкой лет семнадцати, со смуглой кожей и зелеными, как море, глазами. За ним шла девушка примерно на год старше и на дюйм выше. Ее кожа загорела так же, как и у мальчика, но волосы по цвету и текстуре походили на отбеленный шелк. Оба, казалось, были удивлены таким явлением, как Катам, но промолчали.

— Особая проблема вот в чем,— сказала герцогиня и нажала кнопку на подлокотнике кресла. Освещение комнаты упало вдвое.

Рольф Катам дернулся в кресле. Он находился в одной комнате с пятью пустыми, но одушевленными костюмами. Женское платье сидело в кресле герцогини, два мужских костюма стояли рядом с ним, а скудная одежда двух младших партнеров парила в дверях. Но хотя свет и был тусклым, не составляло никакого труда увидеть, что тела, обитавшие ранее в этих одеждах, исчезли. Из кресла раздался голос герцогини, продолжающий столь же спокойно:

— Начиная с того времени, как мы впервые были вовлечены в это дело, Тройственное Существо сделало нас нечувствительными к некоторым частотам радиации, перестроив нашу матрицу кристаллизации. Побочный эффект этого выразился в том, что индекс рефракции наших тел здорово упал. Это означает, что при слабом освещении мы исчезаем...— свет стал ярче, и все пятеро снова оказались в комнате.— Теперь вы видите, в чем дело. Кстати, эта демонстрация — наше единственное доказательство.

— Я поражен,— сказал Катам,— но пока не могу поверить вам, поскольку это может быть и розыгрышем. Однако я приму это как теоретическую проблему, над которой будет небезынтересно поработать. Вы хотите знать, что делать с ребятами? Спрысните их пигментирующей жизненной пеной, которую Главное медуправление разработало для меня, хотя я не настолько суетен, чтобы регулярно поливать ею лицо. Верните их миру, и пусть они занимаются своими делами. А остальные трое — сконцентрируйтесь на Лорде Пламени.