Сэмюэль Дилэни – Вавилон - 17. Падение башен. Имперская звезда. Стекляшки (страница 26)
Неопределенное, сверкающее, размером почти с их судно, нечто плыло в трех гребках от них под поверхностью воды.
(«Я хочу посмотреть»,— сказала Петра.) Второй Рыбак вдруг нырнул и исчез. Йон и его родитель, держась за каркас судна, ушли под воду, где можно было лучше видеть.
Прозрачные веки снова опустились на глаза. Сквозь воду Йон разглядел Второго Рыбака, подплывающего к огромной светящейся полусфере, которая покачивалась вдали. Второй Рыбак остановился, сделал двойной поворот и очутился рядом с полусферой.
— Не могу понять, что это такое,— просигналил он. («Это огромная медуза»,—пояснила Петра.) Второй Рыбак вытянул семизубец и вонзил его в оболочку твари. Семь зубцов легко проткнули ее и вышли наружу.
Медуза двинулась, и весьма быстро. Щупальца, свисающие с нижней части мешка, переплелись вверху, как нити. Тело раздулось и всплыло боком. Два щупальца бились вокруг Второго Рыбака, пока он пытался отплыть назад. («Ой,— сказала Петра,— эти штуки опасны!»).
Родитель Йона выкрикивал команды гребцам. Судно повернулось к твари, которая уже всплыла на поверхность.
(«Давайте покончим с этой дрянью навсегда. Сосредоточьтесь,— сказал Аркор.—
Из-под воды они чувствовали, как Петра тянет свой мозг к пульсирующей массе. Вот... Когда щупальца обхватили ее, в то время как она снова и снова втыкала копье в сочащуюся оболочку, она почувствовала, что мозг Йона присоединился к ним.
Судно протаранило медузу. Оболочка разорвалась, что-то жирное и вонючее ударило вверх фонтаном. Тварь почти перевернулась, щупальца бились над водой. Одно из них схватило Второго Рыбака. На их зеленые лица упал молочный отсвет.
Вдруг тварь отцепилась от судна и ушла под воду. Голова Второго Рыбака закачалась на воде, тряся зеленым гребнем, венчающим череп, и смеясь.
3-6,3-6. (Частота колебаний Йона, плывущего сквозь облака сверхраскаленного газа, была от трех до шести.) 3-6, 3-6.
7-10! (Кто-то идет.) 7-10, 7-10. (Все ближе и ближе.) 10-16! Затем: 3-6, 7-10, 3-6, 7-10. (В этот момент они прошли друг сквозь друга.
«Привет,— сказала Петра.— Имеете какое-нибудь представление, где мы?»
Температура была где-то три четверти миллиона градусов. Представление?)
9-27, 9-27, 9-27. (Еще кто-то приблизился и прошел сквозь Йона и Петру.) 12-35, 10-37, а потом опять 3-6, 7-10, 9-27, 9-27, 9-27. («Мы на полпути между поверхностью и центром звезды вроде нашего Солнца,— сказал Аркор.— Обратите внимание, что происходит с элементами вокруг нас».) 9-27, 9-27, 9-27.
7-10,7-10, 7-10. («Они превращаются один в другой»,— сказала Петра.) 7—10, 7-10, 7-10.
3-6, 3-6, 3-6. («При такой температуре мы тоже превратились бы, если бы состояли из атомов»,— отозвался Йон.) 3-6, 3-6, 3-6.
9-27, 9-27, 9-27. («Интересно, где Лорд Пламени?» — спросил Аркор.)
π-е, π-2е, 2π-4е, 4π-8е, 8π-16е, 16π-32е
(«Скажите...— начал Йон.—Эй! Надо что-то делать с этим вторгшимся колебанием. Оно не только совершенно трансцендентальное, оно нарастает так быстро, что через некоторое время разнесет эту звезду ко всем чертям!») 3-6, 3-6, 3-6.
(«И она станет Новой звездой»,— добавила Петра.) 7-10, 7-10, 7-10.
(На следующем колебании Аркор с наложением коэффициентов прошел сквозь вторгшегося к ним чужака.) 362π-64е. (Аркор отстранился, пока не вогнал систему резонансов в новую крайность. Волновой цикл схлопнулся, замкнувшись в кольцо.) 642π-32е. (Чужой попытался выправиться, но не смог, потому что Йон завертелся в его нижней частоте, сбивая настройку.) 642π-16/9е. (Тогда Аркор прыгнул на чужого, пока тот не пришел в себя и не атаковал.) 642π-4/Зе, 642π-4/3е, 642π-4/3е. (Чужой задрожал, его очертания утратили строгую геометрию.
«Наблюдайте за мной,— приказала Петра.— И в случае чего...» Она дала чужому нечто вроде толчка, а когда тот завращался, пытаясь схватить ее, она отступила, и чужого понесло куда-то вбок.) 4/Зπ-642е, 4/Зπ-642е, 4/Зπ-642е.
«Смею думать, никто еще не делал подобного,— заметила Петра.— Видите, он сжимается. Бедненький»,— неожиданно добавила она.)
4/Зπ-640е, 4/Зπ-622, 4/Зπ-560, 4/Зπ-499.
(Каким-то образом коэффициент е упал до 125. Йон обрушился на него яростным водопадом анти-тета-мезонов и с легкостью извлек кубический корень — так быстро, что частота чужого упала на три порядка, прежде чем тот успел хотя бы осознать, что происходит.)
4/Зπ-53е, 4/Зπ-53е, 4/Зπ-52е. (При высокой гравитации — в два или три миллиона раз больше, чем на Земле, как и положено внутри звезды — в этом искривленном пространстве имелась крошечная разница между 5 в кубе и 125, хотя это и было одно и то же число. Приблизительно как между нотами ми-диез и фа, которые технически вроде бы одно и тоже, но тонкий слух скрипача никогда не перепутает одну с другой. Как только корень стал не вполне точным, вариации длины волнового колебания утратили остатки равновесия.) 4/Зπ-5е, 4/Зπ-5е, 4/Зπ-5е...
(«Прекрасно, теперь давайте все сосредоточимся...»)
В один миг вторгшееся колебание повернулось, нырнуло, попыталось удрать, но не сумело. Тогда оно сжалось в маленький шарик размерами 4/Зπе3 и исчезло.
(Вот...)
Йон Кошар тряхнул головой, качнулся вперед и упал на колени в белый песок. Он поднял глаза: перед ним были две тени. Затем он увидел город.
Это был Тельфар, стоящий в пустыне под двойным солнцем.
Он встал и зацепился за что-то уголком глаза. Повернувшись, в двадцати шагах от себя он увидел женщину с падающими на плечи рыжими волосами. Он не заметил, как та приблизилась. На ней была прямая юбка, в руках блокнот.
— Петра? — спросил он, нахмурившись. Да, это была Петра, но Петра преображенная.
— Йон,— отозвалась она,— что с вами случилось?
Он оглядел себя. Он был в грязной тюремной униформе. В своей тюремной одежде!
— Аркор,— неожиданно сказала Петра. Голос ее стал более высоким и менее уверенным.
Они оглянулись. Аркор стоял босиком на белых холмиках песка. Из тройного шрама на его щеке сочилась кровь.
Они подошли к нему.
— Что происходит? — спросил Йон.
Аркор пожал плечами.
— А где ребята? — спросила Петра.
— Все еще здесь,— усмехнулся Аркор и показал на свою голову. Затем его пальцы коснулись шрама. Отняв их, он увидел кровь, нахмурился и бросил взгляд на город. Солнечный свет играл на башнях и скользил, как жидкость, по петляющим дорогам.
— Послушайте,— обратился Йон к Петре — теперь он понял, что это она, помолодевшая на пятнадцать лет.— Что это за блокнот?
Она удивленно посмотрела на то, что было зажато в ее пальцах, затем окинула взглядом свое одеяние. Внезапно она засмеялась и принялась листать блокнот.
— В этой тетрадке — окончание моей статьи об архитектуре убежищ лесного народа. И я одета именно так, как в тот день, когда закончила статью.
— А ты? — обратился Йон к Аркору.
Аркор поглядел на запачканные кровью пальцы.
— Моя... отметина кровоточит, как в ту ночь, когда ее сделал жрец,— он сделал паузу.— Именно в ту ночь я по-настоящему стал собой. Я осознал, что представляет из себя наш мир, осознал его беспорядок, глупость, страх. В ту ночь я решил покинуть лес,— он взглянул на Йона.— Ты носил эту униформу, когда бежал из тюрьмы.
— Да,— ответил Йон.— Я думаю, что тоже стал самим собой, когда носил ее. Это было время, когда я не мог думать ни о чем, кроме свободы. Я хотел обрести ее любым путем. Однако почувствовал, что меня увлекли в сторону. Хотел бы я знать, все ли я еще в стороне.
Петра покосилась на город.
— Когда я закончила это эссе, я тоже по-настоящему стала собой. Я полностью прошла всю серию открытий себя, общества и своих ощущений от общества. Я поняла, что в существовании аристократии имеет смысл, а что нет. Наверное, потому я и здесь,— она еще раз взглянула на город.— Лорд Пламени — он там.
— Да,— сказал Йон.
Они пошли через песок и дошли до озера быстрее, чем предполагали. Одна из двойных теней, двумя чернильными штрихами лежавших на странице пустыни, была чуть светлее другой.
— Но каким образом мы попали в наши собственные тела? — спросила герцогиня, когда они вступили в тень первого здания.— Ведь мы жили в формах...
Послышался какой-то звук, тень шевельнулась. Йон поднял глаза к транспортерной ленте над ними и вскрикнул.
Пока металл рвался, они отпрыгнули назад, а через секунду кусок ограждающей стены ударился о песок, где они только что стояли. Ветерок от падения коснулся их.
— Вы чертовски правы, он здесь,— сказал Йон.— Идем.
Петра стряхнула белые песчинки, налипшие на обложку блокнота, и они снова двинулись в путь. Под песком пустыни уже ощущалась дорога, она поднималась к Тельфару. Башни впереди казались темными полосами на ослепительно голубом небе.
— Знаешь, Петра задала неплохой вопрос,— сказал через несколько минут Аркор.
— Угу,— ответил Йон.— Я тоже думаю об этом. Похоже, мы были в наших собственных телах, только различных. Ведь и наши собственные тела не были одинаковы в различные важные моменты нашей жизни. А может быть, мы каким-то образом попали на планету в далеком углу вселенной. И там три существа, почти идентичные нам, но в иных телах, делали по какой-то причине, которую мы никогда не узнаем, почти то же самое, что мы делаем сейчас.
— Может быть,— сказал Аркор.— Возможных миров — мириады, и вполне может случиться, что какие-то из них схожи между собой.