Сэмюэль Дилэни – Вавилон - 17. Падение башен. Имперская звезда. Стекляшки (страница 169)

Она откидывается, полы плаща распахиваются. Она его так и не снимала.

Подхожу к двери.

— Да, кстати,— она складывает руки на коленях,— в Новом городе есть местечко, там вы найдете то, что ищете. Цветочный переулок называется...

Я резко поворачиваюсь.

— Фрелкова тусовка? Да послушайте же, мне не нужны деньги! Говорю же вам, дайте хоть что-нибудь, все равно, что! Я не хочу...

Она тихо смеется и качает головой. Щека ее теперь лежит на том самом месте, где только что мне было так хорошо...

— Называйте так, если вам хочется. Только там спейсерова тусовка. Когда вы уйдете, я спущусь к друзьям, и мы станем говорить про... ну да, про вас, про красивое существо, которое только что здесь побывало. А вы, я думаю, наверняка встретите там... своих друзей.

Последняя фраза звучит довольно раздраженно.

— А-а-а,— говорю.— Так значит, спейсерова тусовка. Ну да. Ну спасибо.

И я выхожу, и иду по городу, и отыскиваю Цветочный переулок, и нахожу там Келли, и Лу, и Бо, и Мюз. Келли угощает всех пивом, и мы скоро уже на бровях и едим жареную рыбу, и каких-то моллюсков, тоже жареных, и жареную колбасу, а Келли швыряет деньгами и знай приговаривает:

— Вы бы только его видели! Что с ним стало после меня, вы бы только посмотрели! В этом городе такса знаете какая? Восемьдесят лир, а он дал сто пятьдесят! — и хлещет пиво без передышки.

И снова взлетаем.

ТЕМНОТА И КРИК. ЕЕ КРИК.

1

Сначала искры с сухим треском пошли по ее ногам, осветив и скалы, и маслянистую грязь кругом. И потом — тишина, ни звука, ни вскрика. Она вот-вот станет падать, крылья расправила, серебрятся наголенники. Пом-пом-пом. Огонь хлестанул еще выше, она взмахивает руками (пытаюсь сказать сам себе: «Но ведь ее давно нет...»). А силуэт все колеблется, и столько женственности в нем, серебристый, словно вырезанный из фольги, пылает на огромном ребристом кабеле, уложенном в вырытую нами канаву.

— Все думаешь о своем повышении?

— А?

Я поднял голову и посмотрел на Скотта, уставившего в меня сплошь покрытый веснушками палец. Веснушки, с десятицентовик величиной, цветом как медные монетки, покрывали и лицо его, и руки, и губы, и плечи, терялись в густых зарослях золотистых волос, в беспорядке разбегались по груди и животу.

— Интересно, как ощущает себя человек, вдруг получивший должность секционного дьявола? Два года я готовился к этой должности!

Пятнистые пальцы щелкнули в воздухе.

— Не представляю... обойти меня и назначить, кого бы вы думали? Этого! — он откинулся на своей койке, сунул лапу под широкий монтажный пояс и ожесточенно зашкрябал ногтями по животу.

Я покачал головой.

— Да нет, я не об этом думал. Так, вспоминал один случай. Ничего особенного.

Ночь в наших окнах побледнела.

Джила Монстр мчался вперед.

Свет вытер оконные стекла и ускользнул прочь.

Скотт вдруг поднялся, ухватился за пальцы ног.

— Порой мне кажется, что я всю жизнь так и пропляшу на этих, будь они неладны, струнах простым линейным демоном в серебристом костюме.

Он кивнул подбородком на чертеж шестнадцатифутового кабеля в разрезе.

— Стукнет тридцать пять, на пенсию потянет — а осталось — то всего ничего, лет десять, даже меньше — и что мне говорить своим детям? Что я хорошо работал?

Он вцепился пальцами в край койки.

— А что ж карьеру не сделал? Значит, не очень-то хорошо работал.

Пальцы разжались, руки взметнулись кверху.

— Ну да, приходит какой-то черномазый — это я про тебя — устраивается на работу, и через три года — он уже секционный дьявол!

— Демоном у тебя лучше получается, Скотт.

— Сам знаю,— вдруг засмеялся он.— Но вот что я тебе скажу: из хорошего демона не всегда выходит хороший дьявол. Там просто другой уровень. Я уж не говорю про талант. Черт возьми, Блэки, как другу говорю, мне жаль тебя. Скажи лучше, когда освободишь эту конуру? Твой запах мне надоел, хочется чего-нибудь новенького. Ты хоть на Монстре-то останешься?

— Да ходили слухи, что меня перебрасывают на Игуану. А насчет красной лычки — мне повесят ее недели через две, не раньше. Пока я буду просто помогать Мейбл. Кстати, она поселяет меня в конуру прямо над двигателем. Я ей как-то жаловался, что ты храпишь, так вот мы с ней решили, что там мне будет спокойнее.

Похоже, я попал в самую точку: он проглотил пилюлю без слов.

Я пошевелил мозгами, чтоб выдать ему еще что-нибудь:

— Я ж как-никак помощник и могу сам выбирать...

— Да пошел ты! — он откинулся на спину, демонстрируя свои желтые пятки. (Под койкой валялись шерстяной носок, который когда-то был белым, мятый журнал и три гаечных ключа.)— Я, по-твоему, человек второго сорта. А кто следит за твоими компьютерами, кто распутывает все, что ты там напутал, кто регистрирует планы по рекламациям, кто отыскивает тебе нужные папки, которые ты вечно теряешь?.. И за все за это мне еще премию срезают...

— Я не стану срезать тебе премию.

— Все равно я скоро озверею от жизни такой.

— Так и знал, что ты это скажешь.

— Так и знал, что ты доведешь меня до ручки.

— Ну ладно,— сказал я.— Мейбл просила меня заглянуть к ней.

— Ну ладно, шагай.

Слава Богу, полегчало немного.

— Хитрая дьяволица Мейбл.

Так еще легче.

— Слушай! Ты ведь теперь будешь отбирать новеньких? Будь другом, подыщи мне какую-нибудь девчонку вместо себя!

— Если получится,— я улыбнулся и вышел.

Рассказать про чрево Джилы Монстра?

С три четверти мили коридоров (не так уж много, в любом приличном океанском лайнере куда больше), два машинных отделения, которые приводят в движение конечности, несущие нас над морями, над долами; кухня, кафетерий, электромастерская, рубка навигации, канцелярия, ремонтная мастерская ну и так далее. Со всем этим добром в брюхе славный Джила Монстр крадется, сопя, сквозь тьму и мглу (крейсерская скорость около полутора сотен кейз), вдоль громадных кабелей, опутавших всю Землю и продолжающих опутывать ее (спасибо Комиссии Всепланетной Энергетики), словно паутиной, с утра до вечера, с рассвета до заката, вчера, сегодня и завтра.

— Заходи, Блэки,— отозвалась Мейбл на мой стук.

Она откинула серебристые волосы (натуральные, кстати) назад, открывая серебряное ожерелье на шее, и захлопнула папку.

— Скоро выйдем на канадскую границу.

—- Ну что, есть Скотту напарник в каюту?

— Курсант-энергетик Сьюзан Суаки. Семнадцать лет. Закончила училище летом. Третий результат в группе.

— Семнадцать? Как раз то, что ему надо.

— Надеюсь, здесь ее кой-чему научат. Эти отличники вечно дерут нос после училища.

— Я не драл.

— Ты до сих пор дерешь.

— Ну ладно. Скотту нравятся молоденькие да веселые.

Ее доставят на вертолете прямо к месту работы.