Сэмюэль Дилэни – Вавилон - 17. Падение башен. Имперская звезда. Стекляшки (страница 101)

— И чья же она, и в чем ее суть? — спросил Рон.

— Я думаю, что она принадлежит какому-то носителю другого языка. А теперь вот что, ребята, нам нужно расположить шарики по сфере вдоль стен, Понаблюдать за ними с часами в руке и делать записи.

— Зачем это? — спросил Кэлли.

— Мы посмотрим, в какую сторону поплывут шарики, и сколько им на это потребуется времени.

— Ничего не понимаю,— проговорил Рон.

— Слушайте, мы находимся на орбите, которая стремится к большой окружности вокруг Земли, так? Из этого следует, что на корабле все предметы тоже совершают оборот по окружности. Если их оставить в покое, то они сами отыщут свою орбиту.

— Так. И что из этого?

— Помогите лучше разместить шарики. У них железные сердцевинки. Мы намагнитим стены, чтобы шарики оставались на месте, пока устанавливаем их, а потом одновременно отпустим в свободный полет.

Рон, в недоумении, ушел подводить питание к стенам.

— Вы все еще не поняли? Тоже мне математики! Итак, расскажите мне все, что вам известно о большой окружности.

Кэлли взял несколько шариков и принялся устанавливать их на стене.

— Ну, большой окружностью называется наибольшая окружность, которая получается при сечении сферы.

— Диаметр большой окружности равен диаметру сферы,— добавил вернувшийся Рон.

— Сумма углов пересечения трех любых больших окружностей внутри замкнутой сферы составляет пятьсот сорок градусов. Сумма углов n-ного количества больших окружностей составляет n умноженное на сто восемьдесят градусов,— Молли произносила английские слова неестественно четко. Когда она начала изучать язык при помощи персонификата, выяснилось, что у нее очень красивый голос.— Куда ставить шарики?

— Ставь их с промежутками прямо друг над другом. Что вы еще можете сообщить о пересечениях?

— Еще? — сказал Рон.— В сфере все большие окружности пересекаются.

— Прямо как эти, а? — подхватила Ридра.— Существуют ли на поверхности сферы еще какие-либо окружности, которые будут пересекаться, как бы их не смещали?

— Нет, другие окружности можно перемещать так, что они никогда не пересекутся. Только большие окружности должны иметь хотя бы две точки пересечения.

— Вы пока подумайте об этом и понаблюдайте за шариками — они начнут сейчас перемещаться по большим окружностям.

Вдруг, Молли подпрыгнула и захлопала в ладоши, явно что-то сообразив. Она выдала тираду на суахили, и Ридра засмеялась.

— Умница,— сказала она и перевела недоумевающим Рону и Кэлли: — Шарики движутся так, что их пути пересекаются.

Глаза Кэлли расширились.

— И правда! Через четверть нашего пути по окружности они все окажутся в плоскости...

— ...соответствующей плоскости нашей орбиты! — подхватил Рон.

Молли нахмурилась и нетерпеливо замахала ручкой.

— Так-так,— сказал Рон,— это будет искаженная плоскость нашей окружности с выступами по краям. По ним-то мы и рассчитаем расположение Земли.

— Понятно? — спросила Ридра и отправилась к выходу.— Мы произведем необходимые расчеты, затем переместимся на семьдесят-восемьдесят миль и повторим расчеты. Так мы узнаем диаметр орбиты и скорость. Для определения местоположения нам ничего больше и не требуется. А потом мы погрузимся в статическое поле. Статическая аппаратура у нас в полном порядке, так что мы можем обратиться за помощью к ближайшей статической станции и получить все необходимые сведения.

Пораженные навигаторы вышли за ней в коридор.

— Начинаем отсчет,— сказала Ридра.

Когда она произнесла «ноль», Рон отключил питание от стен, и шарики начали медленно передвигаться.

— Не проходит и дня, чтобы вы нас чему-нибудь не научили! — произнес Кэлли.— Я уже был уверен, что мы навсегда здесь застряли. Почему мне самому это не пришло в голову? Ведь это моя работа. Как вы додумались до такого?

— Я вспомнила, как обозначается выражение «большая окружность» на другом языке.

— Причем здесь другой язык? — спросила Молли.

— Смотрите,— сказала Ридра, взяв металлическую пластину и стержень.— Постараюсь объяснить это попроще.— Она стала рисовать.— Допустим, что слово для обозначения окружности это — О. В языке существует специальная система, выражающая сравнительные размеры. Представим ее диакритическими значками: <,=,>. Они обозначают: «меньше», «как обычно» и «больше » соответственно. Что может означать в таком случае «О <»?

— Наименьшую окружность,— ответил Кэлли.— Или попросту точку.

— Правильно,— сказала Ридра.— А теперь используем этот же принцип для окружности на сфере. Представьте, что к слову, обозначающему обычную окружность — «0=», можно присоединить один из двух знаков: II или X. Первый обозначает, что окружность с другой не пересекается, а второй — это пересечение. Что в таком случае может означать 0>Х?

— Большие пересекающиеся окружности,— ответил Рон.

— Мы знаем, что большие окружности всегда пересекаются, поэтому в языке слово для большой окружности будет всегда обозначаться как 0>Х. В самом слове уже заключена информация. Так же, как слова «безрассудство» и «косогор» несут в себе всю необходимую информацию, в отличие от их английских аналогов: folly и slope. Словосочетание «большая окружность» несет в себе некоторую информацию, но её недостаточно, чтобы выручить нас из той затруднительной ситуации, в которую мы угодили. Но если мы обратимся к другому языку, то сможем выяснить, что нам делать.

— К какому языку?

— Пока настоящее название его неизвестно, мы именуем его Вавилоном-17. Из того, что мне удалось узнать о нем, можно сделать вывод, что в его словах заложено информации больше, чем в пяти живых языках, вместе взятых, и в гораздо более сжатом виде.

Затем Ридра вкратце перевела это все Молли.

— Кто говорят? — спросила Молли, используя свой скромный багаж английского языка.

Ридра поджала губы. Как только она задумывалась об этом, у нее перехватывало дыхание, мышцы напрягались, руки начинали ходить ходуном и бешено билось сердце. То же самое произошло и сейчас, но вскоре отпустило.

— Не знаю,— ответила она, наконец.— Но я очень хочу узнать. Для того-то мы и снарядили эту экспедицию.

— Ва-ви-лон-17...— проговорил Рон.

Кто-то из отряда кашлянул у них спинами.

— Карлос, в чем дело?

Крепкий, приземистый паренек с черной густой шевелюрой подошел к Ридре по-юношески угловато, подволакивая босые ступни, покрытые мозолями от горячих двигательных труб.

— Капитан, мне нужно вам кое-что показать,— прошептал он ей на ухо.— Там, в трубах внизу. Мне кажется, вы должны сами на это взглянуть.

— Тебя помощник прислал ко мне?

Карлос почесал за ухом пальцем с обкусанным ногтем.

— Ага.

— Ну что, вы втроем справитесь дальше без меня?

— Будем надеяться, капитан,— ответил Кэлли, не отрывая от шариков глаз.

Ридра отправилась следом за Карлосом. Они сошли по лестнице, а потом, пригнувшись, двинулись по узкому проходу вдоль силового кабеля.

— Теперь вниз,— произнес Карлос, уверенно показывая путь.

Он остановился у сетевого щита и снял кусок обшивки на стене.

— Посмотрите,— сказал он и отодвинул панель, прикрывающую электропровода.— Вот.

Кривая трещина змеилась по пластиковой поверхности.

— Расколото!

— Как так? — воскликнула Ридра.

— А вот как,— Карлос взял в руки щиток и легонько его согнул.

— А она не могла сломаться сама?

— Нет, не могла,— ответил парень,— Она надежно закреплена. Ее даже молотком сломать невозможно. А ведь здесь проходят основные управляющие цепи.

Ридра сокрушенно покачала головой.