Семён Субботин – О монстрах и людях (страница 7)

Небо! Какое же здесь красивое небо, кто бы только видел. Каждую звёздочку можно узнать, и шею вывихнуть, как красиво до самого горизонта. Добавьте в воображении к этой картине всполохи северного сияния, и вы поймёте, почему люди отсюда не уезжали целыми поколениями. Хотя когда-то и могли…

Той ночью я совсем не спал, лишь имитировал сон пару раз по старой вампирской привычке. Мне нравилось смотреть на этот шабаш представительниц моей бывшей расы, на это небо, плюющееся сотней цветных волн, на эту догорающую кучу городского мусора. Даже толпа крыс, без страха переходящих через дорогу, умиляла меня и привносила свою долю радости в этот пейзаж. Пара крысят поменьше смешно поджимали лапки от холода, а старожил поскользнулся на льдинке и прокатился до самого конца асфальта.

Услышав грузное шевеление в хибаре, я понял, что новый день начался. Дед о чём-то увлечённо говорил, видимо, соскучился и хотел со мной поболтать.

– Ты где был, окаянный? Завтракать неси!

Два оставшихся фунфырика исчезли в его горле за считанные секунды, дед люто взбодрился от такого плотного приёма пищи, соскочил с сиденья и завопил:

– Эх, убить бы сейчас кого-нибудь! Хотя бы маленького кабанёнка руками задушить!

Архип бодро поднялся на ноги, взял автомат и натянул шапку-ушанку. Все признаки приближающейся охоты были налицо. Мой дед относился к ней чрезвычайно серьёзно, всегда долго и тщательно готовился, подбирал необходимое снаряжение и сверял маршруты по карте.

– Я пошёл, куда струя укажет. Вернусь под вечер. Если не вернусь – ещё подожди. Хоронить запрещаю, меня только сжечь, как потомка викингов, – дедуля смачно сплюнул, натянул ещё два тулупа сверху и покинул лачугу.

Пока его не было, мне нужно было прибраться в нашей холостяцкой хибаре, обставленной по последней мужской моде. Всё, что было нужно двум суровым северным волкам, у нас было, и ничего лишнего.

Во-первых, дедовское кресло. Сей предмет был особой гордостью Архипа, ведь он его честно украл у одного из дальних соседей. Будучи помоложе и пободрее, он притащил его на своей спине и установил в угол, где оно и стояло с тех пор.

Во-вторых, это несколько упаковок воды “Святой источник”. Все городские мужики прекрасно знали, что эта минералка обладала поистине чудодейственными свойствами: заживляла страшные раны и даже сращивала на место конечности. Говорили, что и в борьбе с вампиршами она является неплохим средством, но этот факт я ещё не проверял.

В-третьих, это наш боевой арсенал. На бывшем пожарном щитке дед, не без моей помощи, собрал несколько огнестрельных стволов, осиновые колья и целые связки чесночных гранат. Если бы завтра началась большая заварушка между людьми и нечистью, мы с Архипом были бы к ней максимально готовы.

Ну и вишенкой на мужицком торте был, конечно же, видеомагнитофон с кучей кассет со старыми боевиками. Дед говорил, что эти фильмы – лучшее пособие для выращивания нормального мужика, особо выделяя Сильвестра Столового и документальный фильм под названием “От заката до рассвета”. С самого детства и до последнего времени каждая из этих кинолент была засмотрена до дыр, но всё так же мне нравилась, как и при первом показе. Архипу же больше всего по душе был фильм про жестокого истребителя вампиров по прозвищу Лезвие. Он неоднократно говорил, что назвал меня в честь этого здоровенного нигера, однако я связи никакой не улавливал.

Прибравшись в хибаре, я вдруг философски и глубоко задумался. Если мужики в этом городе делают всё необходимое для выживания, начиная от электричества и заканчивая добыванием пропитания, то зачем нам эти опасные создания по соседству? Зачем мы отдаём им донорскую кровь, топим их жилища и даём свет? Стоит только переждать один отопительный сезон, и вампирши сами все вымрут от цепенеющего холода. В общем, в моей голове родились логичные вопросы, поэтому я ждал деда с охоты ещё больше.

Ещё через пару часов и один просмотренный боевичок Архип показался на пороге с добычей.

– У кого у нас усы, как у ёбаной лисы? Смотри, что принёс! – дед сиял от радости, будто откопал клад в вечной мерзлоте.

– Вижу, голова оленя.

– Сам ты голова оленя! Это же будущий тотем!

– А жрать мы тоже тотем будем?

– Ничего, на жирке ещё погуляешь, похлёбки с чесноком наварю завтра. Зато смотри, какую тебе деда зверушку притащил! – старик, видимо, ударился где-то в походе, судя по новой царапине на голове.

Архип открыл шапку и протянул её мне. Два маленьких тёмных глаза торчали из белой шкурки и разглядывали меня со страхом и интересом.

– Это что за штука?

– Это песец! Точнее, ещё маленький песецёнок или песючник, не знаю, как правильно будет. Ты его не обижай, лапищами своими кривыми аккуратно бери.

Зверёк ловко спрыгнул на землю, а затем залез на дедовское кресло.

– Сразу сдрысни оттудова! Найди ему место или обратно в лес унесу. Ну скажи, внучок, ты радостный чуток? – дедуля смотрел на меня снизу вверх и широко улыбался почти беззубым ртом.

– Я просил ботинки, но тоже неплохо.

– Вечно ты до дедушки доёбываешься! То тебе холодно, то жрать дайте, то, где мамка, спрашиваешь в сотый раз. Бери что дают и благодари как следует.

Конечно, я тут же крепко обнял Архипа и покружил его над землёй. Возможно, этот подарок не заменит мне новые ботинки никогда, но вдруг он сможет сделать тепло как-нибудь по-другому?

– Дед, а можно задать тебе парочку вопросов?

– А можно деду сначала раздеться да присесть? Это ты здесь бездельничал, а твой старик с ног сбился тварь эту мелкую ловить.

Я забрал зверька с кресла, а тот, хоть и с неохотой, но перебрался ко мне в рукавицу.

– Дед, а можно я его Сигалом назову?

– Да хоть рядовым Кучей! Твоя теперь игрушка. Я же никого не спрашивал, когда тебе имя давал. Тебе же оно нравится? – Архип скинул один из тулупов и плюхнулся на своё сиденье.

– Безгранично. Сразу чувствуется, что ты проявил недюжинную фантазию и большую любовь в идею вложил.

– Тибля… Что спросить-то хотел? Что-то беспокоит и в заднице свербит?

– Нет, вопросы не медицинского характера в этот раз. Больше социально-бытовой направленности, – я сел на упаковки с минералкой, прямо напротив деда.

– Вот где ты этих слов нахватался? Разве я тебя такому учил? Узнаю, что книги тайком читаешь – выпорю прямо на людях.

– Дядя Миша так говорит: “Сегодня у нас день социально-бытовой направленности. Скидок на фунфырики нет”.

– С этим всё понятно. Все беды от торгашей и баб.

– Раньше ты говорил, что только от баб.

– Раньше так и было, пока слишком много власти у торгашей не появилось, – дед достал старый кожаный кисет и занюхнул табачку.

Пять раз подряд громко чихнув, он как следует взбодрился.

– Я о женщинах как раз и хотел поговорить.

– Ого! Наш мальчик созрел? Шишак дымится, что ли? Захотел закатить пару яйчишек в лузу?

– Короче… Можешь мне объяснить, а почему городские мужики не соберутся силами и не перестреляют этих бестий? Давно бы зажили спокойно, по улицам гуляли и не оглядывались, в домах поселились тёпленьких, – я погладил своего нового питомца.

Ощущения были приятные, а шёрстка мягкая, в отличие от дедовской бороды. Сигал вылез из рукавицы и уселся на моих коленях, словно всегда там и был.

– Иногда смотрю на тебя и удивляюсь. Ну можно же было мозжочков-то хоть немного в пустую черепушку насыпать? Глаза вроде умом горят, а это лампадка оказывается. Сам посуди, ты вчера на улицу ходил?

– Было дело.

– На девок, танцующих в квартире, заглядывался?

– Так точно.

– А если бы мы их всех перебили? На кого бы тогда пялился? На нас с дядей Мишей? Я танцую нехреново, но ты этого никогда не увидишь, – дед тихонько хихикнул и ещё раз дёрнул табаку.

– И всё? Что-то маловато для обоснования…

– Загибай пальцы! Помимо приятной картинки перед глазами, эти женщины приносят нам и другую радость. Женилка у тебя давно выросла, завтра сходим кое-куда и покажу, зачем она вообще нужна, – Архип говорил какими-то туманными фразами и понятиями, видимо, перешёл на старославянский.

– Непонятно, но ладно. Что ещё?

– Когда приходит Большая Полярная ночь, мы, мужики, возвращаемся на улицы, уступая вампиршам свои дома, чтобы они не повымерзли. Даём им кровь свою за определённые услуги, электричеством обеспечиваем и теплом. Они за это наше потомство вынашивают. Даже тебе, дурню, понятно, что от двух дедов только кучка пепла и гора бутылок может родиться, – старик замолчал и о чём-то крепко задумался.

– А когда Полярный день наступает? – я дал ему пару минут тишины и снова обратился с вопросом.

– Днём мы в домах живём, делаем там ремонты и мебель чиним, которую бестии сломали за время своих шабашей. Копим жирок на долгую зиму, играем в картишки, самогон гоним – в общем, оттягиваемся по-мужски.

– А вампирши где в это время находятся?

– Знамо где. Бегают по округе в поисках добычи, голодные и злые. Леса чистят от стай бродячих, от медведей голодных и мародёров, которые в город щемятся иногда. На нас не нападают, но и мы к ним не лезем особо. Так и живём уже много лет, в вечном перемирии и в постоянном напряжении, – Архип сложил руки на груди и рассказывал мне, никуда не спеша.

– Я почему этого не помню? Всю жизнь только ночь наблюдаю. Ни разу света белого не видел, – я слушал его с большим интересом, хотя что-то и подсказывало мне, что этот диалог был уже не в первый раз.