Семён Субботин – О монстрах и людях (страница 6)

– Бабушка! Почему у тебя всегда получается так вкусно? – мальчик схватил в одну руку горячую лепёшку прямо с глиняной подставки, а второй погладил морщинистую ладонь престарелой женщины, сидящей на резном стуле.

– Потому что я каждый раз делаю это с любовью. Единственное, что у меня никогда не кончится, – старушка погладила внука по голове, а затем обняла и всех остальных подоспевших ребят.

– Скажи, а почему ты плачешь?

– Это от счастья. И печь слишком горячая для моих уставших глаз.

– Расскажешь нам перед сном ту сказку? Про красивых девушек и дракона? – девчушка лет пяти уплетала угощение за обе щёки.

– Не буду больше. Вы каждый раз плохо спите потом.

Её большие карие глаза всё ещё светились жизнью и молодостью, несмотря на то что толстая коса цвета вороньего крыла давно уже стала седой.

* * * * *

Укушенный человеком

Мой мир суров. Он жесток и предельно холоден к слабым созданиям, к которым когда-то относился и я.

Родившись в самой обычной вампирской стае, я не понимал, какая интересная судьба ждала меня в дальнейшем. Запутавшись в собственной пуповине, я беспомощно барахтался на грязном полу, пока моей матери с акушеркой втыкали осиновые колья в грудь.

Люди! Эти варвары даже не знали, что для такой тонкой работы подошли бы любые острые палки, да хоть от ножки стула. Мочили бедные осинки целыми пачками, вырубали лесами, чтобы справится с моими бывшими соплеменницами.

Один из них склонился над моим маленьким тельцем и сказал:

– Смотри какой симпатичный заморыш! Давай оставим этого себе?

Затем этот бородатый вонючка согнулся ко мне поближе. От него разило чем-то неприятным, типа мятной зубной пасты или цветочного мыла. Он прошептал мне тихонько что-то на ухо, а потом крепко присосался к моей шее, вытягивая из меня тёмную сущность и пуская свои липкие слюни.

Тут же по моим венам стал распространяться самый страшный вирус, который только можно было подхватить от этих низших существ. Буквально через минуту я почувствовал это противное жжение на губах, а спустя ещё пару секунд языком почувствовал несколько маленьких пузырьков. Старый человек наградил меня герпесом – единственной заразой, способной нивелировать вампирскую кровь.

Бородатый, которого я вот уже двадцать пять лет называю просто дедом Архипом, стал моей новой семьёй, признав меня приёмным внучком. Дед дал мне простое и понятное имя – Антибляйд, сокращённо – Тибля. Я был чрезвычайно благодарен ему за те уроки выживания и объяснения мироустройства, которые он мне преподал.

– Тибля, послушай старого волка! Я тебе херни не посоветую, мотай на ус, пока не ссусь. Занимайся спортом, жуй гречу, спи на правом боку и не верь бабам. Женщины очень красивы и коварны, им от тебя только одно надо.

Дед всегда говорил с чрезвычайно важным и упитым видом, отчего серьёзность его речей несколько расплывалась. На всякий случай я делал всё именно так, как он и говорил, доверившись этому мудрейшему человеку.

Кем я себя чувствовал в этом мире? Вампир, укушенный человеком, больше никогда не вернётся в родную стаю. Маленький вампирёныш рождается всегда женского пола, но после укуса деда Архипа во мне появилось такое количество тестостерона и мужских гормонов, что член в итоге получился до колена.

Городские мужики со временем приняли меня в свой прайд, где я постепенно стал заметной и важной фигурой.

– Тибля, сбегай до дяди Миши, попроси пару фунфыриков в долг, – дед Архип показывал три пальца, но я прекрасно понял, что он имел в виду четыре.

Выйдя на улицу из нашей временной лачуги, собранной из поддонов и старых лодок, я поднял оба глаза и посмотрел на большой капитальный дом напротив. Зуб на зуб не ложился от холода, а руки сводило крепким морозцем, но я всё равно остановился, чтобы полюбоваться этим чудесным зрелищем.

Красивые и молодые девки с острыми клыками зависали на полную катушку, плясали вокруг ритуальной сумки и пили шампанское прямо из горла. Одна из этих бестий, заметив меня, отделилась из круга и подошла ближе к окну. Брюнетка с длинными ногтями поманила меня пальчиком, подняла футболку с изображением медведя и показала упругие сиськи, а затем дико расхохоталась.

Я едва смог оторвать взгляд от такого зрелища, лишь вспомнив слова деда Архипа, смог наконец-то прийти в себя.

– Что стоишь, еблан, титек не видел что ли никогда? Ты ещё к ним поднимись и в гости попросись, там рады будут такому полудурку. Отсосут тебя до смерти, кто мне в старости стакан водки подаст? Ты об этом подумал, дурачок ты городской?

Родные и тёплые нотки голоса в голове всегда помогали собраться с мыслями и как следует согреться. Я тут же вспомнил, что сейчас идёт Великая Полярная ночь, отчего эти твари и вынуждены сидеть по домам. На улицах же, хоть и стоял дубак, но было относительно безопасно. К мародёрам, стаям диких собак, голодным белым медведям и одиноким охотникам все уже давно привыкли и относились как к очередному понедельнику.

Кровелюбки же ненавидели холод и буквально превращались в ледышки за считанные секунды в нашем чудесном климате. Не знаю, как дела обстояли в других городах и частях света, а здесь мы жили как у Христа за пазухой.

Дядя Миша мне очень нравился как человек, но сильно бесил меня как гнида. Устроив монополию в городе, он регулярно повышал цены на фунфырики – маленькие бутылочки с изображением берёзовых бруньков.

Уж не знаю, что за лекарство находилось в этих ампулах, но деду Архипу они всегда помогали быть в тонусе и хоть немного улыбаться. Отдав шестнадцать патронов на Калаш за четыре порции, я отправился в обратный путь. Снова засмотрелся на тот дом, в котором продолжалась девичья дискотека.

Вампирши что-то совсем разошлись и сменили шампанское на донорские пакеты – видимо, повышали градус. Смотреть на их вакханалию было неприятно, к тому же у меня начал разыгрываться зверский аппетит.

Хотелось ли мне человеческой крови? Точно нет, ведь от вампирского во мне остались лишь немного увеличенные клыки, красные глаза, ускоренная реакция и большая физическая сила, а также повышенное давление.

Людская еда мне нравилась гораздо больше, даже если это была обычная чесночная похлёбка от деда. Чесался я с неё непомерно, ел и чесался, но никак не мог остановиться. Бывало, что по три порции съедал за раз, а потом сидел весь в ссадинах, но очень довольным.

На улицах было невероятно тихо и спокойно: на всём проспекте стояли лишь несколько остовов старых автомобилей, да вдалеке слышался вой собачьей стаи. Мне безумно нравился наш провинциальный городок, и никуда из него уезжать не хотелось. Да и не моглось. Единственный зимник, соединяющий нас с Большой землёй, давно размыло и занесло, а самолёты и поезда сюда не ходили и до Первого укуса. Мы с мужиками решили просто жить, наладили кое-как свой быт и даже установили отношения с вынужденными соседями. Но об этом я вам расскажу чуть попозже.

Вернувшись к деду Архипу, я увидел его счастливые глаза. Он прямо бросился ко мне, видимо, от нахлынувших чувств, или так сильно переживал о моём скорейшем возвращении.

– Ну и где ты так долго шароёбился? Опять на морозе душил гуся на кровососок? Достался же мне внучок-дурачок: у всех нормальный, а у меня социальный.

Дед забрал у меня фунфырики и тут же залил в себя один целиком. Я так и стоял с распростёртыми объятиями, пока не понял, что их не будет.

– Деда, ты меня хоть немного любишь?

– Ты чего нюни распустил, остолоп двухметровый? Дал же Бог росту и силы, да умишком обделил. Если бы ты мне нахер не нужен был, зачем бы с тобой так возился? Заботился ли о тебе плохо эти двадцать пять годков?

Дед оттаивал на глазах, видимо, чудо-лекарство начинало действовать. Закрепив начальный положительный результат ещё одной ампулой, он сел в самодельное кресло из деревянных поддонов и мечтательно закатил глаза.

– Ты помнишь, как мы на рыбалку ходили?

– Лет десять уж прошло…

– Но ведь было, не пизжу! Помнишь, как ты крючком за губу зацепился? А помнишь, как мы здорово смеялись?

– Только ты смеялся. Я держал снасти.

– Эх, золотое было время! А игрушки свои помнишь, что для тебя смастерил этими вот руками?

– Три осиновых кола. Они до сих пор где-то валяются.

– Ты дедушку-то не обижай, он за тебя горой всегда. Другие мужики вообще хотели тебя со скалы скинуть по старой доброй традиции, а я заступился. Да и тяжёлый ты уже тогда был, – дед Архип закрыл один глаз, но вторым всё ещё изображал активность.

– Спасибо большое. Мне ботинки новые нужны, из этих уже пальцы торчат и почернели сильно.

– Будут тебе ботинки и хлеб с сыром Пармезан… Я что – ёбанный волшебник? На охоту завтра пойду, может, и подстрелю кого-то… с ботинками, – дедушка закрыл второй глаз, но всё ещё бдил ситуацию.

– Спи спокойно, я посторожу.

– Тибля, ты хороший парень. Люблю тебя, как родного. Как вспомню тушку твою маленькую, всю в крови и дерьме. Лежишь такой и ручонки свои вампирские ко мне тянешь… Милота!

– Да спи уже…

– Завтра тебе подарок сделаю. Будешь как прынц ходить по городу… – Архип жёстко захрапел и тяжело задышал, будто его во сне били палкой.

– Суки, суки… В жопу себе засуньте эти яблоки, а мне не надо…

Его лицо выглядело невероятно умиротворённым и довольным, видимо, накатили какие-то приятные воспоминания из глубокого детства. Я подоткнул ему одеяло, собранное из остатков старых тулупов, отчего он ещё больше стал похож на зловонную серую кучу. С мыслью о том, что родственников не выбирают, я вышел из нашей скромной хибары.