Семён Маркович – Дырка от бублика (страница 8)
Согласился.
Не сразу – через три дня. Три дня думал. Три ночи не спал. Ходил по пустыне, смотрел на звёзды, спрашивал себя: правда ли? Можно ли жить без смысла? Можно ли давать другим то, во что сам не веришь?
Ответ – да. Можно. Нужно. Потому что альтернатива – хуже.
Видел людей без надежды. Видел, как они угасают. Как перестают есть, работать, жить. Как ложатся и ждут смерти – потому что зачем вставать, если всё равно всё бессмысленно?
Ложь – плохо. Но смерть от отчаяния – хуже.
Я выбрал ложь.
Три тысячи лет назад.
С тех пор – много всего. Египет, Вавилон, Греция, Рим. Христианство, ислам, коммунизм. Войны, чума, революции. Миллиарды людей родились и умерли, веря в то, что мы им дали. В богов, которых нет. В рай, которого не будет. В смысл, которого не существует.
Я устал.
Три тысячи лет. Устал. От лжи, от притворства, от необходимости делать вид, что знаю ответы. Я не знаю. Никто не знает. Мы просто – придумываем. И надеемся, что придуманное – поможет.
Иногда – помогает. Иногда – нет.
– Григорий Аронович, – сказал Арик. – Вы жалеете?
Я не отвечал. Смотрел в окно. Снег, сосны, небо. Всё как три тысячи лет назад – только снег был песком, сосны – пальмами, а небо – таким же равнодушным.
– Не знаю, – сказал я. – Три тысячи лет не знаю. Возможно, мы спасли миллиарды жизней. Может быть – погубили. Может быть – и то, и другое. Как посчитать?
– Миша бы посчитал.
– Миша считает деньги. Жизни – не его область.
– А чья?
– Ничья. – Отвернулся от окна. – Жизни – нельзя посчитать. Нельзя взвесить. Нельзя сравнить. Можно только – прожить. И надеяться, что не зря.
– Вы надеетесь?
– Три тысячи лет надеюсь. – Сел в кресло. Старое, продавленное, привычное. – Это единственное, что у меня осталось. Надежда. Та самая, которую мы продаём другим. Оказывается – нужна и нам.
– Это… грустно.
– Это – жизнь. – Закрыл глаза. – А теперь – дай старику отдохнуть. Три тысячи лет – утомляют.
Документ№2
Служебная записка
От: М.Я. Кацнельсон, ответственный за финансы
Кому: Председателю Комитета
Дата: 3 октября 1917 года
Тема: О необходимости срочной эвакуации активов
Уважаемый Григорий Аронович!
Довожу до Вашего сведения, что политическая ситуация в Петрограде продолжает ухудшаться. По моим расчётам (см. Приложение 1, таблицы 1-47), вероятность государственного переворота в ближайшие 30-60 дней составляет 73,4%.
В связи с вышеизложенным НАСТОЯТЕЛЬНО РЕКОМЕНДУЮ:
1. Немедленно эвакуировать золотой запас Комитета из Петроградского отделения в Москву (оценочная стоимость – 340 000 золотых рублей).
2. Конвертировать российские государственные облигации в иностранную валюту (убыток при конвертации – около 12%, но лучше потерять 12%, чем 100%).
3. Рассмотреть возможность временного перемещения Центрального архива в нейтральную страну (предлагаю Швейцарию, как наиболее стабильную).
4. ПОЧИНИТЬ СТУПЕНЬКУ В ПОДВАЛЕ. В случае срочной эвакуации архива шатающаяся ступенька представляет РЕАЛЬНУЮ УГРОЗУ для сохранности документов и здоровья персонала.
Прошу рассмотреть данную записку В СРОЧНОМ ПОРЯДКЕ.
С уважением, М.Я. Кацнельсон
P.S. Если мы не примем мер сейчас – потом будет поздно. Запишите: Я ПРЕДУПРЕЖДАЛ.
«Миша, ты паникуешь, как обычно. Какой переворот? Временное правительство держит ситуацию под контролем. Успокойся и выпей чаю.
Насчёт ступеньки – согласен. Поручи кому-нибудь.
Г.А.»
Переворот произошёл 25 октября 1917 года, через 22 дня после написания записки. Золотой запас эвакуировать не успели – реквизирован новой властью. Облигации – обесценились. Архив – спасли, вывезли ночью через чёрный ход.
Ступенька – не починена.
М.Я. Кацнельсон был прав. Но его, как обычно, не послушали.
Интерлюдия третья
Шимон. 70 год нашей эры. Иерусалим.
Храм горел.
Стоял на Масличной горе и смотрел, как пламя пожирает святая святых. Римские легионеры внизу – тысячи, десятки тысяч – методично разрушали то, что строилось веками. Камень за камнем. Колонна за колонной.
Крики. Плач. Молитвы, которые никто не слышит.
Рядом со мной стоял Гершон – тот, кого потом назовут Григорием Ароновичем. Смотрел. Губы шевелились – то ли молитва, то ли проклятие.
– Мы могли предотвратить, – сказал я.
– Нет.
– Могли! У нас были связи в Риме. Деньги. Влияние. Мы могли договориться с Титом, откупиться, выиграть время…
– Шимон. – Он повернулся ко мне. В его глазах было что-то, чего я раньше не видел. Пустота. Или принятие. – Посмотри на них.
Внизу, среди пламени и крови, люди продолжали сражаться. Зелоты – фанатики, которые верили, что Бог спасёт. Что придёт Мессия. Что чудо случится.
Чуда не было. Бог – наш Бог, тот, которого мы создали – молчал.
– Они верят, – сказал Гершон. – Искренне верят. Умирают – с верой на устах. Что мы можем им сказать? Что их Бог – наша выдумка? Что мы солгали их предкам тысячу лет назад, у костра в пустыне?
– Тогда зачем мы здесь?
– Чтобы помнить. – Он снова смотрел на пламя. – Чтобы когда-нибудь – может быть – научиться делать лучше.